Светящийся калейдоскоп тысяч вселенных и пространств привычно закружил путешественников между мирами. Петя крепче прижал к груди банку с многострадальной рыбой. Ещё не хватало, чтобы вода выплеснулась, а бедная Люмина застряла в огромном безводном космосе или во вселенной, в которой рыб на дух не переносят.

– Бу-уль, как же мне дурно! – страдальчески застонала позеленевшая рыба, едва кончилась телепортационная болтанка. – Я уже в ухе? В желудке акулы? На том свете? Кажется, я вижу свет в конце тоннеля!.. Меня ука-ачало-о… бу-уль…

– Ты наконец-то дома, Люмина! – Волк с трудом откинул крышку старого тесного сундука, как две капли воды похожего на сундук в пиратском трюме, и вся честная компания вывалилась из него на потускневший от времени дубовый паркет.

Вопреки ожиданиям, друзья оказались вовсе не под водой, а в комнате с изогнутыми полукругом линиями стен. Похоже, когда-то здесь устраивали изысканные приёмы для важных гостей. Обстановка в этом сравнительно небольшом помещении кричала о любви хозяина к прекрасному. Легко можно было вообразить здесь галантных офицеров с пышными усами и элегантных дам в вечерних платьях и с высокими причёсками, наслаждающихся музыкой и неспешной светской беседой.

Волк растерянно покрутил головой.

– Не очень-то похоже на твоё подводное царство. А я уж было набрал в грудь побольше воздуха, чтобы не задохнуться. Что ж, раз уж мы можем дышать, то не грех и оглядеться.

– Смотри, иллюминатор! – Петя указал на слабо подсвеченную хрустальную линзу в форме чечевицы, за которой, лениво шевеля хвостами, проплыла стайка небольших рыбёшек. Мальчик поставил банку с рыбой на невысокий колченогий столик с инкрустацией и прильнул к иллюминатору, вглядываясь в подводную тьму.

– Самое что ни на есть подводное царство, – уверенно проговорила Люмина.

– Кажется, мы на подводной лодке, – догадался Волк. – Что ж, давайте осмотримся. Никогда ещё таких странных не видел!

Сводчатый потолок небольшого зала был украшен искусной, ныне местами отвалившейся лепниной. На затянутых плесневелыми тканевыми обоями стенах в строгом порядке располагались рыцарские щиты и поблёкшие картины в одинаковых рамах. Поглазев по сторонам, Петя с удивлением заметил потемневшие от времени полотна, которым самое место в Лувре. Портреты прекрасных дам, морские пейзажи, жанровые картины – знатоки с лёгкостью узнали бы в них шедевры кисти Рафаэля[13] и Веласкеса[14], Леонардо да Винчи[15] и Рубенса[16], Тициана[17] и Жерико[18] и множества других гениев прошлого. Но Пете, не большому знатоку живописи, все картины показались одинаковыми. Произведения искусства соседствовали с витринами, в которых вольготно расположились раковины, водоросли, моллюски и прочие надёжно законсервированные сокровища морских глубин. В простенке между дверями располагался орган с небрежно брошенными партитурами. По углам салона на бронзовых пьедесталах в горделивых позах стояли бронзовые и мраморные скульптуры античных героев. В середине зала величаво разлеглась изящная двухметровая тридакна[19], из центра которой, причудливо подсвеченный снизу, бил небольшой фонтан. Вокруг раковины в изящных витринах, оправленных медью, располагались снабжённые этикетками редчайшие экспонаты из океанических вод.

Волк ошалело рассматривал обстановку и почёсывал лапой в затылке. Подводную лодку он себе представлял как обычный транспорт, скажем, автобус или трамвай, просто с другими функциями. А чтобы в транспорте были картины и фонтаны – такого он совсем не ожидал.

– Это что за место, музей? – Петя поднял банку с рыбой на уровень своего лица.

– Почему сразу музей? – невольно оскорбилась за лодку Люмина.

– Ну как же, вон какое всё… старинное… – вмешался Волк.

– Просто не все любят эту вашу современность, – проговорила рыба, недовольно оттопырив нижнюю губу.

– Непохоже, что хозяин этого места любит свою лодку. – Петя тронул пальцем плесень на отходящей от стен тканевой обивке. – Да, тут необычно, красиво, и убранство подобрано со вкусом, но такое всё… облезлое… и старое…

– Может, ему просто разонравилось собирать рыбок. – Волк рассеянно листал роскошно изданный на мелованной бумаге альбом с изображениями обитателей морских глубин в разрезе. – Но жаль, очень жаль. Такое оригинальное место! Сюда бы экскурсии водить, от людей отбою бы не было! Тут тебе и стимпанк[20], и искусство, и зоология, и столько всяких раритетов! – Волк задумчиво погладил мраморного дискобола по поцарапанному носу. – И всё заброшено. Аж досада берёт!

Словно в подтверждение его слов, на волчий нос с потолка упал кусочек краски. Волк решительно сдул золотистую чешуйку и продолжил разглагольствовать:

– Здесь бы подкрасить, подкрутить, подвинтить, и такая была бы красота, эх! – Он с огорчением махнул лапой.

– Время, мой мохнатый друг, никого не щадит, увы. Оно безжалостно, как волчица, – печально пробулькала Люмина. – И хрупкая красота мира, и произведения искусства, и память о героических свершениях – всё сгинет в оскаленной пасти времени, всё сотрётся и канет в небытие… А меж тем подводный мир удивительно причудлив и красив.

Поднесите меня к иллюминатору, я хочу показать вам величие этого бескрайнего, таинственного царства. Вот где настоящая, неподдельная красота, не тронутая вмешательством цивилизаций.

Волк поднял банку с философствующей рыбой повыше, и путешественники прильнули к выпуклой линзе иллюминатора.

– Посмотрите направо, – тоном опытного экскурсовода предложила Люмина, – там, за скалистой грядой, мимо которой мы сейчас проплываем, находится мой скромный дом. В самом сердце этой зелёной тьмы, исполненной одиночества.