– Всё просто, как дважды два: есть замок и есть ключ. Берём ключ, отпираем замок, открываем сундук, тайна на свободе, мир в очередной раз спасён, мы молодцы. Элементарно!

– А если там, не знаю… что-то жуткое, ужасное и опасное? Похуже, чем крысы? – Петя поёжился. – В конце концов, не зря же они держат это что-то под замком. А вдруг нас с тобой слопают?

– Разберёмся! – уверенно сказал Волк и бодро взмахнул хвостом. – Мало ли мы с тобой монстров и чудовищ укротили? А скольким помогли? Да мы лучшие в этом деле! И кто, если не мы, должен разбираться с такими загадками?

Петя чуть приободрился. И в самом деле: они затеяли спасательную экспедицию ради того, чтобы спасти неведомого заложника.

И буквально в одном шаге от разгадки сдаваться просто глупо. Справятся!

Вот только оставалась самая крохотная малость, ничтожное, так сказать, обстоятельство: ключ от сундука всё ещё покоился на могучей капитанской груди.

– Может, попробуем его примагнитить? – предложил Петя.

– Во-первых, магнита у нас с тобой нет. – Волк похлопал по воображаемым карманам на шкуре. – По крайней мере, у меня. Во-вторых, ключ похож на серебряный, а серебро не магнитится, и ты это прекрасно знаешь. В-третьих, пират, похоже, спит довольно крепко. Во всяком случае, когда я скакал по бочонку чуть ли не у него на голове, он даже ухом не повёл, что нам, безусловно, на руку.

– Ну не можем же мы вот так запросто подойти и снять с него ключ?

– Снять не можем. Но! – Волк блеснул когтями. – Мы его срежем!

По счастью, на палубе почти никого не было: Хулио развлекал публику морскими байками у штурвала, не забывая желтозубо скалиться для многочисленных фотографий. Сувениры этим утром спросом не пользовались, и Маленький Джон, пригревшись под нежным апрельским солнышком, последовал капитанскому примеру и задремал, привалившись к борту и опустив голову на грудь.

– Я срезаю шнурок, а ты подхватываешь ключ, – проинструктировал Волк друга.

– А если…

– Без всяких если! Быстрота, ловкость, решительность! Главное, его не поцарапать…

– Ключ?

– Пирата! Петя, соберись, пожалуйста, а то ты как сонная муха.

Петя насупился. Но в чём-то Волк прав, нужно сконцентрироваться, а то ещё провалят операцию в самом начале.

Друзья на цыпочках (осторожность ещё никому не вредила!) подошли к капитану. Когти блеснули на солнце, Петя аккуратно подхватил ключ, и вот разгадка тайны почти у них в руках!

– Я же говорил: ловкость и решительность! – довольно заявил Волк. – Давай, веди скорее к сундуку. Сейчас нам, конечно, повезло, но не стоит искушать судьбу и тянуть время за хвост.

Мрачный трюм «Весёлой Пегги» вовсе не производил впечатления весёлого места. В углах громоздились пустые ящики, валялись скомканные тряпки и пустые бутылки. Попискивали, шныряя под ногами, упитанные крысы. Казалось, будто в любой момент на незваных гостей из сумрака выпрыгнет кто-то большой и страшный. Малоприятное местечко, одним словом. Немудрено, что пираты такие жуткие, если им приходится всю жизнь проводить в подобной чудовищной атмосфере. Тут кто хочешь станет злодеем!

– Самое страшное, что может здесь водиться, это мы с тобой. – Волк энергично пробирался к сундуку через лабиринт бочек, от которых исходил резкий запах. – Крысы маленькие, пираты всего лишь люди. А вот мы несём угрозу всей их неведомой авантюре! Далеко нам ещё?

– Почти пришли. – Петя откинул волосы со вспотевшего лба. – Вон, видишь, там, за ящиками, уже видно свет.

Сквозь тонкую щель под крышкой и вправду пробивалось золотистое мерцание. Волк прижался к сундуку мохнатым ухом и осторожно постучал по деревянной стенке. В сундуке энергично забулькало.

– Держитесь! Мы вас сейчас спасём! – крикнул Петя в щель, сложив ладони рупором. Сундук булькнул в ответ, и свет разгорелся ярче.

Петя вставил ключ в замочную скважину и попытался повернуть. Ключ не поддавался.

– Поднажми! – скомандовал Волк, придерживая замок лапами. – Наверное, давно не открывали, вот всё и заржавело.

Наконец замок со скрежетом поддался и повис на дужке. Волк бросил его на пол и принялся, пыхтя от напряжения, стаскивать с сундука цепь, которой тот был обмотан. Тяжёлая крышка грохнула об пол, и трюм залило золотистым сиянием.

Тёмные недра сундука таили в себе большую грязную банку с мутной жидкостью. В банке, стукаясь о стенки, кругами плавало что-то чудное. Огромные выпученные мутные глаза, массивная нижняя челюсть с острыми на вид зубами, бугрящаяся острыми шипами чешуя… и странного вида фонарик перед уродливой мордой, который, как прожектор, заливал трюм золотым светом.

– Ну и чудище… Чёрт знает что такое! Ты кто? – спросил Волк, аккуратно извлекая банку из сундука и ставя на пол.

– Чудище и есть. – Создание криво ухмыльнулось. – Морское, правда. Моё имя – Люмина.

– А я таких, кажется, видел! Мы как раз недавно на биологии фильм смотрели! – торопливо заговорил Петя. – Вы… удильщик, да? Глубоководная рыба. Только фонарик у вас очень уж яркий. Я – Петя, а это – Волк, мы пришли к вам на помощь!

Люмина помрачнела, и даже свет её фонарика сделался более тусклым.

– Дело в том, что я рыбка не простая, а золотая. Дитя любви, так сказать, хе-хе. От мамы мне досталась неземная красота, а от папы – талант исполнять желания. Потому и фонарик такой, золотой. Приятно познакомиться.

– О, желания – это здорово! – обрадовался Волк. – Но почему же ты тогда не пожелала оказаться на свободе, а торчишь тут, как килька в банке? Наслаждаешься одиночеством?

– Свои не могу. Я исполняю желания тех, кто сделает мне добро, а больше ни-ни. – Рыба пригорюнилась. – Но добра я уже долгое время не видела. Моряки эти меня чуть было на уху не пустили, представляете?! Уж шибко они на меня осерчали… Хорошо, что их половинчатый кок не нашёл в своих запасах лаврового листа. Без него не уха, а смех один. Вот и заперли меня в сундуке, велели подумать над своим поведением. К одиночеству мне, конечно, не привыкать, но это всё же перебор.

– Делай добро и бросай его в воду… – задумчиво проговорил Волк. – А почему осерчали-то, какое злое зло ты им сделала?

– Зла никакого, я вообще по натуре добрая, несмотря на то, что выгляжу страшилищем. Но и помогать не стала. Загляни, мальчик, в сундук.

Петя послушно перевесился через край сундука.

– Тут пусто! Только осколки на дне валяются! Значки тут на них какие-то… никак не разберу, темно.

– Вот в этих осколках всё и дело. – Люмина махнула плавником. – Если правильно сложить их и разгадать тайный шифр, откроется путь к капитанским сокровищам! Я – Хранительница. – Рыба гордо надулась, став на миг похожей на морского ежа. – Мне доверена тайна! И я не могу открыть её грязным, нищим оборванцам, у которых даже лаврового листа на камбузе нет! Моё знание уйдёт в пучину вместе со мной!

– Так если бы у них был этот самый лист, мы бы сейчас с тобой не разговаривали, – рассудительно заявил Волк. – Уж лучше в плену, чем в котле с ухой.

– Я уже и счёт времени в этой темнице потеряла… – грустно булькнула Люмина. – Они и так, и этак выведывали всё, что я знаю. Но я не могу предать того, кто мне доверился! А они сами виноваты, что раскокали вазу. Правда, сомневаюсь, что у них хватило бы ума расшифровать то, что на ней написано.

– А что написано? – пропыхтел Петя, который так и не вылез из сундука и сейчас помахивал снаружи ногами. – Я вот кручу эти черепки, верчу, а ничего не понятно. – Про сокровища? Это карта? Рецепт ухи? Расписание Гольфстрима?

Рыба ещё сильнее выпятила зубастую челюсть и важно надулась.

– Хоть вы, кажется, и собирались меня освободить, открыть тайну я не могу даже вам, моим будущим спасителям! Пусть лучше из меня сварят уху без лаврового листа или я навеки останусь прозябать в этом деревянном ящике, но слова своего Хранительница не нарушит! – Приглушив фонарик, рыба закрыла глаза и умолкла.

– Волк, а Волк! – обратился Петя к другу. – Ты сказал, что надо делать добро и бросать его в воду!

– Это выражение такое. Означает…

– Да неважно, что означает! – горячился Петя. – Так нам-то, получается, нужно бросить Люмину в воду, это и будет добро!