С первым пунктом у пиратов сложностей не возникло: вон он, Эрмитаж, рукой подать. Второй пункт занял некоторое время: проныра Джон углядел, что катание по реке здесь отчего-то пользуется большим спросом. Зазывалы целыми дням горланили в рупоры, как стая чаек, завлекая на водную прогулку доверчивых прохожих. Поворчав, команда согласилась, что этот вариант не так уж и плох – во всяком случае, он позволит кораблю торчать на виду у зевак, не вызывая вопросов. Благодаря раздобытому бог весть где потрепанному путеводителю капитан успешно примерил на себя образ экскурсовода, а экзальтированные дамочки были в восторге от брутального Хулио.

Настало время претворять в жизнь третий пункт грандиозного плана.

Музейная смотрительница с недоверием оглядела оборванную галдящую компанию сквозь дымчатые очки.

– Повторите, пожалуйста, внятно и членораздельно, что вам угодно?

Капитан одёрнул мундир и решительно выступил вперёд, сделав остальной команде знак молчать. Николас решил воспользоваться удобным моментом и поспешно увёл команду осматривать картины, предоставив капитану вести переговоры тет-а-тет. Неизвестно, как жизнь повернётся дальше: а ну как поиски сокровищ сразу же увлекут их на другой край света и они не смогут вернуться в храм искусств? Квартирмейстер твёрдо намеревался испить из родника прекрасного всё, что успеет.

– Нам угодно, мадемуазель, чтобы вы сыграли роль доброй феи в судьбе несчастного странника и указали, если не сочтёте за труд, имя мудреца, способного разгадать неразрешимую головоломку. – Ричард вложил в улыбку всё присущее ему обаяние.

«Добрая фея» поправила причёску и залилась румянцем. Пожалуй, к ней полсотни лет так никто не обращался! Грех не помочь такому обходительному молодому человеку. Он такой славный, пусть и немного эксцентричный, но что ж с того: сейчас вся молодёжь самовыражается как может. Не то чтобы Марфа Васильевна одобряла современную моду, всё же служение в храме искусств невольно прививает более строгий вкус, но да ладно уж… А у этого юноши была и выправка, и стать, и обходительность, любо-дорого посмотреть!

– Покажите, что там у вас. Возможно, мы и впрямь сможем вам помочь, – уже более тёплым тоном произнесла смотрительница.

Ричард бережно протянул узелок из кружевного носового платка, в который были завёрнуты черепки вазы.

– Вот видите, здесь как будто рисунок… или надпись, никак не разберём. Только вы сможете нам помочь, прелестная грация!

Марфа Васильевна поправила очки и пригляделась к содержимому свёртка.

– Майолика[26], не новодел… Надпись, скорее всего, на одном из языков индоарийской группы[27]… Да, всё очевидно!

– Что же очевидно, о властительница храма искусств? – с трепетом вопросил капитан.

– Очевидно, что вам нужен Мафусаил Аркадьевич, наш эксперт по вазописи[28]. Добрейшей души человек, очень отзывчивый, хоть и немного странный, как и все закоренелые холостяки. Представляете, он знает характер и привычки всех наших котов. Говорит, что с радостью завёл бы сорок кошек, но жилплощадь не позволяет, поэтому опекает наших хвостатых постояльцев. Тратит на кошачьи лакомства практически всю зарплату. – Смотрительница едва заметно вздохнула и укоризненно покачала головой.

– И где же его найти, о прекрасная дева? Здесь, сейчас? Умоляю, не томите! – Капитан прижал руку к сердцу.

Прекрасная дева решительно помотала седой головой.

– Увы, вам не повезло: сегодня у него выходной. Но, – прибавила она, заметив на лице капитана неподдельное огорчение, – я могу дать вам его адрес. Здесь не очень далеко, вы с лёгкостью доберётесь с помощью навигатора.

* * *

– Готово! – Петя подхватил ещё тёплый лист, с шорохом вылезший из принтера.

Волк мельком проглядел текст объявления.

– Так, ага… ага… хорошо… вроде бы ничего не забыли! Сейчас быстренько сгоняем на биржу и домой, ждать шквала звонков и отсеивать непригодных кандидатов.

– Может, ещё кастинг проведём? – с сомнением произнёс Петя. – Как мы по одному разговору поймём, кто пригодный, а кто нет?

Волк потёр лапой подбородок.

– А мы попросим Николая Семёновича нам помочь! – придумал он. – Ты говорил, что он хорошо в этом разбирается.

– Да, дедушка во всём разбирается, это факт. Ну или думает, что разбирается… – Петя уже завязывал кроссовки.

Протискиваясь ко входной двери мимо перегородившего коридор Пети, Волк потерял равновесие и неловко взмахнул хвостом. Запылённая хрустальная ваза, стоявшая на обувной тумбе, пошатнулась, рухнула и разлетелась на части.

– Мамина любимая ваза! – воскликнул Петя. – Это был папин подарок на хрустальную свадьбу! Она так радовалась, так восторгалась… Теперь расстроится.

– Давай быстренько уберём осколки, а потом вернёмся и будем думать, как бы преподнести Варваре Николаевне эту новость. – Волк уже протягивал Пете веник и совок.

– Хорошо ещё, что взрослых нет дома. – Петя высыпал осколки в ведро. – А то пришлось бы горевать вместе с мамой, и мы бы тут надолго застряли.

* * *

– Якорь тебе в глотку, Хью! – капитан ревел от ярости на всю набережную. – Дама ясно сказала, что мы доберёмся с помощью навигатора! А на судне за навигацию отвечаешь ты! Так какого же дьявола мы топчемся на месте, как слепые котята?! Я точно помню, что мимо этой лавки мы проходили минимум два раза! – Капитан гневно ткнул перстом в вывеску с пушистым розовым зайцем.

– Как вы справедливо отметили, капитан, я отвечаю за навигацию на судне! И, насколько мне известно, выполняю свою задачу без нареканий, – обиженно заявил Слепой Хью. – Что до навигации на суше, да ещё и в незнакомой местности, то здесь от меня и впрямь пользы немного. Да и движение тут куда как более оживлённое, чем в морских водах.

– Надо спросить у прохожих, – сообразил Хулио, сжалившись над приятелем, которого распекал капитан. Положа руку на сердце, выволочки бедняга Хью не заслужил. В этих переулках и линиях чёрт ногу сломит, ей-богу! Зрячий, и тот не справился бы, а капитан Ричард привязался к Хьюберту только потому, что послушал сумасбродную старушонку в очках! Да её ли это дело, как прокладывать путь? Что в этом может смыслить моль, которая уже почти ослепла от музейной пыли? Ровным счёт ничего!

– Твоя правда, Хулио. Этак мы будем долго кружить без толку, – немного остыв, согласился капитан. – Эй, парень, не знаешь ли ты, где… – Капитан обернулся к случайному прохожему, который вышел из-за угла, и зрачки Ричарда расширились от ярости. Подлец, так ловко оставивший Свирепого Дика в дураках, преспокойно разгуливал по улицам в компании большой серой собаки!

Лицо Сурового Ричарда побагровело от негодования. Петя замер на месте, как изваяние. Пираты, занятые жарким обсуждением сложностей сухопутной навигации, не обратили на него никакого внимания.

Ухватив мальчика за рукав, Волк осторожно попятился назад в надежде, что они успеют скрыться за углом. Листок с текстом объявления выпал из лап и остался сиротливо белеть на тротуаре.

– Капитан, да это же тот мальчишка, что шнырял у нас на судне и что-то вынюхивал! – сообразил тугодум Пол.

– Да неужто! – выкрикнул капитан вне себя от злости. – А ещё он исхитрился стянуть у меня ключ и украсть ту мерзкую рыбу. Хватайте его, болваны, что вы стоите! Не видите – они уходят!

Пираты переглянулись и ринулись в погоню. Хулио, стуча деревянной ногой по асфальту, тащил за собой незрячего приятеля, как на буксире. Маленький Джон впопыхах выронил свою вставную челюсть и отстал, пока её ловил. Челюсть обиженно тяпнула хозяина за палец, да так, что Маленький Джон взвыл от боли. Кок, пыхтя от натуги, тянулся за беглецами стальным крюком, который со свистом рассекал воздух над волчьей макушкой.

– Бежим скорее! Туда, на остановку! – пригибаясь, скомандовал запыхавшийся Волк. На счастье друзей, у остановки ждал трамвай. Едва Петя и Волк ввалились внутрь, как двери закрылись и трамвай плавно отчалил. Крюк повара проскрежетал по трамвайному борту и оставил на нём глубокую царапину.

– Якорь!.. Морской дьявол!.. Сгною… Четвертую… Вздёрнуть на рее… – Пиратские вопли и проклятия становились всё менее различимыми, а фигурки морских разбойников, угрожающе машущих вслед трамваю кулаками, всё более маленькими, а потом наконец исчезли за поворотом.