По выходным в семейных ресторанах не протолкнуться. Мы с Сарасой уже доели и пили пресноватый, вываренный и чуть отдающий гарью кофе, ожидая возвращения Рики.

«Фуми-и-и! Фуми-и-и!» – раздался детский голосок из динамиков от соседнего стола. Остальные гости обернулись на сидящих там подростков с неодобрением, но школьники, слишком увлеченные роликом, не обратили внимания.

– Педофилы – больные. Их всех казнить надо, – пробормотал один из них. Мы с Сарасой сделали вид, будто не слышим. Мы настоящие профессионалы по части притворного незамечания.

Реагировать на каждый выпад никаких нервов не хватит, а нам такие сложности не нужны.

– А вот и я! – Рика вернулась с телефоном в руке.

Пока садилась, услышала обрывок ролика и зыркнула в сторону соседей. Поняла, что именно они смотрят, и неодобрительно сдвинула брови, но поглощенных просмотром парней ее немой протест не достиг.

– Слушайте, можно, как поступлю в старшую школу, приеду к вам в гости в Нагасаки? – спросила она, стараясь заглушить неприятные звуки. – Я бы к вам в кофейню на лето устроилась подрабатывать.

– Я не против, но Андзай тебя отпустит так надолго? – спросила Сараса, и Рика пожала плечами:

– Маме все равно, где я и чем занята. У нее вообще почти на все один ответ: «А чего, давай!» Да вы сами знаете, какая она взбалмошная.

– И правда, – улыбнулась Сараса каким-то давним воспоминаниям.

– Бросила меня, умотала с хахалем на Окинаву, о вас даже не подумала, а потом отделалась одним «Извини-и-и!» Поверить не могу!

– Она не всегда задумывается о последствиях, но по сути человек неплохой.

– Ты слишком добрая!

– Если бы не ее беспечность, мне в тот раз было бы тяжелее.

– Да?

– Я до смерти устала, что все меня слишком берегут. И потом, будь она построже, ни за что не разрешила бы нам дальше общаться.

– Это с чего бы? Не вижу ни одной причины, почему нет. – Рика сердито вонзила ложечку в подтаявший какигори, разрушая ледяную башенку. – Как только выпущусь из школы, ноги моей в родном доме больше не будет. Хочу тоже в кофейне работать, как вы. Поискала в Сети, нашла блог, пишут, вы очень популярны у местных. Отменный кофе и завтраки. Круто! Вы как, франшизу не планируете? Я бы поработала старшим менеджером на точке.

В этом году Рике исполнялось тринадцать. Она выглядела старше своих лет, легко бы сошла за старшеклассницу, но во многом сохранила душевную чистоту. Каждую нашу встречу она становилась все взрослее, и Сараса наблюдала за ее ростом с заботой матери или сестры.

Меня же он немного пугал. Я принял собственную болезнь, но ничего не мог поделать с трепетом перед реальностью трансформаций. С этими чувствами мне, видимо, жить остаток дней.

С того переполоха минуло пять лет. Первые два года нам почти не давали покоя из-за статей. Кто-нибудь неизменно догадывался, кто мы, – тогда приходилось переезжать и менять работу. Я уже сбился со счета, в который раз просил Сарасу оставить меня. Но она всякий раз наотрез отказывалась и просто готовилась к очередной перемене места.

Однако со временем память опять поугасла, и теперь мы с Сарасой держали кофейню в Нагасаки. Открывались в семь утра, закрывались в семь вечера – как и все прочие в нашем деле. Мы вместе получили лицензию поваров общественного питания, стали подавать завтраки и обеды.

На каникулы мы вместе ездим повидаться с Рикой. Ее мать я не видел ни разу. Только слышал, что, вернувшись с Окинавы, она извинилась.

«Неплохой человек».

Все-таки с учетом всего, через что она прошла, Сараса сохранила поразительную доверчивость.

– Слушайте, а «Фуми» – это разве не похититель? – продолжали обсуждать наше дело за соседним столиком. – Почему она его зовет?

– Вроде да, его звали Фуми Саэки, – подтвердил кто-то из товарищей. – Слушайте, тут жесть. Пишут, ему было девятнадцать, девочке, Сарасе Канай, – девять. Он два месяца держал ее взаперти, и она к нему так привязалась, что десять с лишним лет спустя снова стала жить с этим самым Саэки, который к тому времени уже отбыл наказание.

– Чё? Почему?

– Написано, так промыл ей мозги, что она до конца не вылечилась.

– Жу-у-уть, – притворно задрожали старшеклассники. – Девочке жизнь сломал.

– Я думаю, можно сказать, они оба больные.

«Фуми-и-и! Фуми-и-и!» – опять надрывались динамики, и парни слушали повтор записи с легким отвращением. Даже не замечали, что эти «больные» спокойно попивают кофе прямо за соседним столиком.

– Придурки, в кафе видео со звуком смотреть, – сказала Рика так, чтобы они тоже ее услышали.

Школьники удивленно вскинулись, обернулись, только тут сообразили, что мешают остальным посетителям, и сконфуженно все выключили. Переглянулись и собрались уходить. Рика буравила их взглядом, пока они не скрылись.

– Не знают же ничего… – пробормотала она.

За ужином в прошлые зимние каникулы Рика вдруг расплакалась. На все вопросы только отпиралась, но по дороге из кафе призналась, что она прочитала в интернете. Теперь она знала, что объединяло нас с Сарасой. Я приготовился услышать, что больше она нас видеть не хочет, но вместо этого…

«Фуми, они же вас не знают! Вы с Сарасой такие, такие добрые!»

Сараса молча прижала к себе глотающую слезы девочку.

А меня переполнило чувство, которое я затрудняюсь описать словами. Так сильно, что защемило грудь, и, чтобы хоть немного его выпустить, я выдохнул облачко в пустой воздух.

Думаю, интернет слишком развился, чтобы нас с Сарасой просто забыли. Пока мы живы, нам не избавиться от призраков прошлого. Пора смириться. Больно, но я уже научился.

Однако, когда я увидел, как Рика льет из-за нас слезы, как прижимает ее к себе Сараса, мне показалось, что вместе с тем вздохом вышла из груди и боль.

Факты не говорят всей правды. И целых два человека, кроме меня, услышали меня и поверили. Сперва Сараса, теперь Рика. Две девочки, в жизни которых я появился совсем ненадолго, теперь выросли, и при виде них меня охватило невыразимое чувство.

Впервые я искренне подумал: «Может, довольно? Чего еще желать?»

– Нет, франшизу не планируем, – наконец сказал я, снова привлекая внимание Рики. – Даже не знаю, надолго ли мы в Нагасаки.

– Опять раскрыли? – У девочки зрачки уменьшились до точек.

– Нет, но я не против, даже если раскроют.

– Почему? Так же нечестно! – рассердилась она.

– Мы уже начали думать, куда поедем, если там не срастется, – весело заметила Сараса, подаваясь вперед. – На этот раз, может, улетим на юга. На один из островков вокруг Окинавы. А может, на север. Говорят, на Хоккайдо очень вкусно. А вообще-то, можно и за границу! Тайвань, Индонезия – здорово! Правда, Фуми? – спросила она с такой же легкостью, с которой снималась и переезжала на новое место.

Мое воплощение свободы, она до сих пор ни капли не переменилась. Я кивнул:

– Поедем куда захочешь. Я за тобой хоть на край света.

Рика закатила глаза:

– Вы какие-то слишком беспечные! Или просто влюбленные?

Я нахмурился и обиженно скривился.

Нас обоих это слово отправляло в прострацию. Я до смерти смущался, когда мне приписывали то, чего мне никогда не понять, и хотелось провалиться на месте. Не от дискомфорта: просто чувствовал себя глупо и не знал, что ответить.

– Фуми, ты что, покраснел?

– Нет.

– Сараса, а ты?

– И я нет.

– Но ведь у вас любовь-морковь!

– Нет, – хором ответили мы с Сарасой, и Рика прыснула со смеху:

– Странные! Вы же столько живете вместе.

Мы тоже рассмеялись, а затем все трое засмотрелись в окно.

Улицу заливал ослепительный летний свет, а люди протекали мимо, будто воды реки. Среди них – и школьники, которые сидели за соседним столом. Сливались в единый поток добрые и злые мысли, а мы следили, куда ведет течение из гигантского аквариума шумного семейного ресторана.

С Рикой мы всегда расходимся на закате. Сараса каждый раз говорит ей: «Береги себя! Звони по любому поводу!» Чтобы дорожила самым важным.

На вокзале Сараса закупает целый баул: коробочку с готовым ужином, закуски, пиво, сладкое. Все это она раскладывает на крохотном откидном столике, и мы включаем фильм с планшета, разделив на двоих наушники, – смотреть на обратном пути кино, лениво прикусывая всякими вкусностями, стало нашей доброй традицией.

– Рика выросла…

Я не расслышал, что сказала Сараса, снял наушник и переспросил. Она повторила, и я кивнул.

– В следующем году как пойдет на свиданку – и не сможет встретиться.

– Ну и пусть.

– Точно. Все равно все меняется.

Сараса распечатала рулет с кремом. Конечно, она еще не проголодалась, но любила заесть грусть. Разломила и скормила одну половинку мне.

– Не надо.

– Тогда бы просто рот не открывал, делов-то.

Это правда, но я не умел отказывать Сарасе.

– Фуми…

– М?

– А правда, если больше не получится остаться, куда хочешь?

В Нагасаки пока не подняли никакого шума. Но кто знает, когда повторится прежняя история? Почему-то Сараса всегда с большим удовольствием обсуждала будущие планы.

Ее вопрос прозвучал как нежная и прекрасная мелодия, без тени меланхолии.

Север, юг, запад, восток – она один за другим называла районы и города.

Так легко, будто мы обсуждали отпуск.

Найдётся ли для нас спокойная гавань?

Даже если нет, с ней я хоть на край света.

За окном стемнело, и мы не видели проплывающих мимо пейзажей. Летели с такой скоростью, что даже луна не висела неподвижно, а перемещалась по небу. И вот уже Сараса задремала у меня на плече.

Я улыбнулся уголками губ и тоже закрыл глаза. «Фуми, куда в следующий раз?» – «Куда угодно». Ведь, куда бы ни забрел, я больше не один.