Еще одна поучительная история про бело-пятнистых животных связана с крысами. В самом начале ХХ века среди лабораторных крыс обнаружилась рецессивная мутация, которую потом назвали hooded – “капюшон”. В те далекие времена эта мутация проявлялась только у гомозигот и только в виде крохотного белого пятна на брюхе.

Ученые увидели, что это красиво, и решили увеличить размер пятна. В каждом поколении они отбирали на племя и скрещивали друг с другом только крыс с самым большим пятном (рис. 2–3).

Поколение за поколением пятно росло. Оно вышло за пределы брюха на бока, потом и на спину, а потом и вся спина стала белой и черной осталась только голова⁴¹. Вот тут-то и появилось название мутации – “капюшон”.

Наши читатели теперь все знают про генетику и механику развития пегостей и легко могут объяснить этот результат. Исходная мутация слегка затормозила миграцию меланобластов, а селекция подобрала такие гены-модификаторы, которые это торможение усилили.

Рис. 2–3. Результаты селекции крыс на увеличение размера белого пятна на брюхе.

Этот-то результат – расползание пятна – можно было ожидать. Что было неожиданным – это изменение направления доминирования этой мутации. В момент ее обнаружения она была полностью рецессивной. Пятно было только у мутантных гомозигот. Гетерозиготы имели сплошную черную окраску. В результате селекции она стала полудоминантной. Когда ученые скрестили своих селекционированных крыс с черными, они получили в потомстве крыс с большим белым пятном на брюхе.

То есть селекция привела к обращению направления доминирования.

Это произошло в начале ХХ века. А ближе к концу ХХ века в Институте цитологии и генетики провели эксперимент по обращению направления доминирования хирургическим путем.

Эксперимент тоже касался крыс, белых пятен и юного Павла Бородина. В один прекрасный день, когда ярко светило солнце и ничто не предвещало беды, его и трех его коллег вызвал директор института и сказал такую речь:

“Глубоко уважаемый мною профессор из Института ххх и ххх им. Х. Х. Ххх АН СССР обратился ко мне с просьбой проверить феноменальные результаты экспериментов его научного сотрудника. Этот сотрудник обнаружил, что прижизненное обертывание яичников и семенников крыс целлофаном ведет к обращению направления доминирования генов в потомстве. Вот фотографии. Крыса с пятном на брюхе. Ее отец серый, с обернутым семенником был скрещен с белой самкой. Их дочь должна быть серой, а тут пятно. Альбиносы тоже получались, но реже. Я знаю все, что вы скажете. Что этого не может быть, потому что этого не может быть никогда, что это противно всему, что мы знаем о генах, что, скорее всего, это грязный эксперимент. Но меня и просят это проверить. Просят уважаемые люди, а я прошу вас. А вдруг…”

Горестные вопли ученых не тронули директора. Им пришлось спланировать три эксперимента: на крысах, мышах и норках. Родителю со сплошной окраской планировали обернуть гонады в целлофан, скрестить с альбиносом и внимательно смотреть на потомков.

Через месяц, как раз к началу сезона размножения у норок, приехал сам экспериментатор. Помахивая костылем и покрикивая на подручных, он стал резать несчастных животных, оборачивать целлофаном упомянутые выше органы, зашивать и передавать лаборантам. Надо отдать ему должное: при общем безумии и скверном характере хирург он был хороший. Все животные выжили и успешно скрестились согласно плану.

Согласно тому же плану и в полном соответствии с законами генетики все потомки и обернутых, и контрольных животных были абсолютно дикого типа, никаких пятен, никакого обращения доминирования не произошло.

“А вы на что надеялись?” – грозно спросил директор, глядя на результаты. И засмеялся довольный.

Потом был долгий разбор полетов. Вряд ли безумный хирург был жуликом, для этого он был слишком безумен. Скорее всего, и даже определенно, он поскользнулся на грязном генетическом фоне. Очевидно, что незаконные альбиносы и неожиданные белые пятна у потомков обернутых целлофаном крыс появились оттого, что в линиях, с которыми он работал, были животные, гетерозиготные по рецессивному альбинизму и по рецессивной же мутации hooded – “капюшон” – то самое белое пятно. Среди генетиков это называется “заползишн эффект”.

Через несколько лет после этой печальной истории и совсем по другому поводу Бородин посетил виварий того самого института, где работал безумный хирург. В одной и той же комнате (разве что в разных клетках) сидели и черные, и серые, и белые, и капюшонные крысы. Одна серая крыса гуляла по полу. Лаборант поймал ее за хвост и загрузил в ближайшую клетку с серыми крысами. Логично – подобное к подобному. Наглядная иллюстрация того, как возникает заползишн эффект.

Такие безобразия были и остаются абсолютно недопустимыми в нормальном институте. Каждая линия – в отдельной изолированной комнате. Все скрещивания идут по плану и немедленно протоколируются. Побеги животных практически исключены. Если же они случаются, то беглецы подлежат немедленной эвтаназии. В любом нормальном виварии, в каждом приличном кошачьем питомнике должна соблюдаться суровая и абсолютно необходимая генетическая дисциплина.