Чуден зоопарк губернского города Н-ска имени Его Директора, Ныне Покойного, теплой летней ночью, когда не слышен шум и гам дневных толп, затихли скрипы колеса обозрения, визги дурно воспитанных детей и вопли их мамаш. Только слышится из-за высокого забора умиротворяющий шелест шин, почти уже неотличимый от шелеста листвы, да вздохи зверей в вольерах. Только изредка взрыкнет кто-нибудь спросонья, да захлопает крыльями, взлетая на ветку, ночная птица.

Пусты дорожки между вольерами и клетками, пуста и центральная площадь. Но чу! Что за тень движется вдоль темной липовой аллеи? И не движется даже, а будто невесомо плывет над землей. Кто же рискнул нарушить недвижность ночного зоопарка, кто не боится проникнуть за ограду, где таятся опасные хищники? Крепки запоры на клетках, да широки зазоры между прутьями. И если кто приблизится к ограде, сбитый с толку ночною тьмою, блеснет черной молнией острый коготь, и нет отчаянного пришельца. Будто и не было никогда.

Но если спустим мы с ночного неба наш квадрокоптер и зазумим камеру его на таинственную тень, то увидим мы, что тень эта и не тень вовсе, а известный охранникам зоопарка кот по имени Карабас. Жить ему в зоопарке строго возбраняется Ветеринарным Уложением. Да что жить, даже мимолетное появление его на земле зоопарка есть грубейшее нарушение того Уложения. Знают о том охранники, знает и сам Карабас, чем рискует он, ступая на эту землю. Но что же влечет его туда каждую ночь, что сильнее запретов, сильнее страха за единственную свою жизнь?

Того не ведает Карабас, а только каждую ночь протекает он в столь неприметную щель в заборе и обходит всех до одного, всех заключенных здесь своих родственников, ближних и дальних.

Последуем и мы за ним, посмотрим на ближних и дальних его родственников и попытаемся понять, как стали они теми, кто они есть сейчас. Ибо, как справедливо заметил Генри Торо, “какие мы, к черту, ученые, если мы ни черта не знаем о происхождении и предназначении котов!”[78].