Вот уже и март на исходе. Весна все сильней и напористей стучится капелью в окно, гоня просроченную зиму со двора. Снег сошел, оголив курящуюся на солнце испарениями землю. На газонах прочикалась первая травка. От радостного разноголосого птичьего гомона можно оглохнуть.

Выздоравливающие бойцы все свободное время пропадают на улице. Группами и в одиночку бродят они по аллейкам и дорожкам больничной территории, вдыхая полной грудью целительный весенний воздух. Опьяненные им и в предвкушении близкой выписки, раненые, месяцами прикованные к больничным койкам, меняются на глазах. Звонки их мобильников весело перекликаются с птичьим пением. Названивают кто домашним, кто друзьям-знакомым, а кто и зазнобам, и по солнечному выражению лиц «пацанов» и «братишек» невооруженным глазом видно, как поддерживают и окрыляют их эти разговоры в атмосфере пробуждающейся природы.

Витьку́ названивать некому, и весна в госпитале его по-прежнему не бодрит, не вызывает эмоционального прилива. Вместо него подкатывает к горлу, перехватывая дыхание, зависть к светлой радости ребят и захлестывает волна темной тоски.

Радоваться Витьку тоже нечему. Светлана с Реутовым скоро покинут госпиталь, и что с ними будет дальше – неизвестно. Об отце все так же никакой информации. И у Вергилия, по всей видимости, дела неважнецкие. Из палаты не выходит. Витек несколько раз порывался навестить друга сам, но какое-то очень тревожное чувство удерживало его. Палатная медсестра Кира, завидев Сенчукова, сокрушенно вздыхала и спешила по своим делам.

Когда же, наконец, Витек все-таки решился, и ему оставалось только протянуть руку к дверной ручке, дверь палаты Вергилия стремительно распахнулась настежь, и санитары бегом покатили каталку с Волченковым, укрытым простыней, по коридору. Он был без сознания, страшно бледен и громко стонал. Следом выскочили, поспешая за санитарами, Кира с Радкевичем.

– Что с ним? – крикнул, догоняя их, Сенчуков.

– Осколок зашевелился, и, кажется, не один. Срочная операция! – задыхаясь на бегу, плачущим голосом отозвалась Кира. Радкевич на Витька́ даже не взглянул.

Длилась операция долго. Целую вечность, показалось Витьку. Все это время он не отходил от операционной, ждал. Ждал и надеялся на благополучный исход. Чтобы после реанимации они с Вергилием могли продолжить свои дела. Впереди ждали новые выпуски блога, поэтический вечер Вергилия, в котором задействован и он, Сенчуков.

В ожидании конца операции от нервного напряжения, эмоционального перевозбуждения и не отпускающей его тревоги Витек в какой-то момент отключился и провалился в забытье, словно сам оказался под наркозом. Из этого состояния вывели его громкие голоса из операционной и плач Киры.

Витек вскинул голову. Кира, прижавшись к стене коридора возле операционной, плакала навзрыд. Светлана, гладя по плечам, ее успокаивала.

– Света, что?! – воскликнул Витек, холодея от того, что сейчас услышит.

– Потеряли мы Юрия Никитича, Сенчуков, потеряли, – ответил за нее появившийся в дверях операционной Реутов. – Глубоко осколки засели. Больное сердце не выдержало…

А на другой день Кира передала Сенчукову сложенный вдвое листок бумаги:

– Вот, в ящичке тумбочки нашла. Вы же друзья с ним были – возьми.

Витек развернул листок, прочитал:

Прочитал и заплакал. Кира отвернулась, закрыв лицо руками.

Смерть Вергилия стала для Витька́ сильным ударом. Своим примером, отношением к жизни, живительным, поистине отцовским участием в его судьбе Юрий Никитич облегчал, скрашивал тягостное существование Витька́, вселял в него надежду на менее мрачное будущее. Внезапный уход из жизни Волченкова – воина, поэта и душевно близкого, почти родного Витьку́ человека – оборвал эту надежду. Поэтому и воспринял он смерть Юрия Никитича как потерю невосполнимую.

Витек замкнулся, ушел в себя, отрешившись от окружающего, и стал походить на сопалатника Валеру Сергиенко, страдающего синдромом «снарядного шока».

Реутову с Любимцевой и помогавшей им психологу Элеоноре Викентьевне стоило немалых усилий привести парня в нормальное состояние. Придя в себя, Сенчуков собрался на похороны Вергилия. Но когда узнал, что родственники забрали тело Юрия Никитича из госпиталя, чтобы похоронить его на родине, Витьку́ снова стало плохо, что он не смог проводить в последний путь своего старшего друга.