Промежуточные экзамены прошли, и заголовки на контрольных, которые каждый день раскладывали на партах ученики шестой школы, быстро сменились на «Итоговые пробники».
В правом нижнем углу классной доски рядом с расписанием добавили строку обратного отсчёта до конца семестра.
Цифры с каждым днём уменьшались — плотная череда экзаменов быстрее всего пожирает время.
— Каждый день сплошные экзамены, я уже с ума схожу, — на перемене Хоу Цзюнь поднял голову и выкрикнул, переписывая ошибки в полусонном состоянии.
— Ещё десять дней, — Тан Кай тоже чувствовал, что дни пролетают как в тумане. — Знаешь, мне кажется, это всё нереально. Ещё десять дней, и у нас каникулы?
— Не напоминай про каникулы, какие у нас каникулы, — сказал Цю Цю.
Хоу Цзюнь вздохнул, подумав про себя, что и правда: зимние каникулы в шестой школе вряд ли продлятся больше двух недель. Он отложил ручку и тайком вскрыл пакетик с сухими лапшой быстрого приготовления.
Но едва он открыл пакет, как сверху протянулась рука — ногти аккуратно подстрижены, пальцы тонкие, но он уже видел, как эти же руки в ярости прижимали человека к земле. Эта рука не спеша вытащила из пакета кусочек лапши.
— Что-то проголодался, — сказал Шуй Шэн. — Пришёл без приглашения, извините.
Хоу Цзюнь остолбенел: — Шэн-гэ?
Погода становилась холоднее, под школьной формой Шуй Шэна был холодного тона свитер. Стащив кусочек, он разломил его пополам и протянул половину Шао Чжаню, который вошёл вместе с ним, улыбнувшись спросил: — Гэ, будешь?
Шао Чжань только что вернулся из учительской, в руках стопка тетрадей с заданиями. Не церемонясь, он прямо с его рук откусил кусочек.
Хоу Цзюнь: «…»
Двое действовали настолько естественно, что не оставляли повода для лишних мыслей.
К тому же между парнями близкие отношения — дело обычное, и Хоу Цзюнь быстро убедил себя: они с Тан Каем тоже часто делились едой, и тот ещё маслянисто называл его «обезьянка-гэ».
…
Но это всё равно выглядело по-гейски!
Хоу Цзюнь покачал головой. Ладно, неудивительно, что их фанатский тред вырос таким высоким — эти двое сами всё это создали.
Думая так, Хоу Цзюнь совершенно не подозревал, что эти двое уже подтвердили слухи.
В итоге Хоу Цзюню оставалось только сменить тему: — Шэн-гэ, у тебя классный свитер.
Хоу Цзюнь присмотрелся ещё раз. Обычно Шуй Шэн одевался довольно ярко, и редкая смена стиля на минималистичный радовала глаз.
Шуй Шэн: — Правда? Я тоже думаю, что классный. Похвали ещё, я послушаю.
В скучной и утомительной учебной жизни иметь рядом человека, с которым можно поболтать — это огромное счастье. Хоу Цзюнь с ходу выдал: — Шэн-гэ, твоя одежда минималистична, но не проста. На тебе она выглядит необычайно величественно. Ну, конечно, какая бы одежда ни была — ей не сравниться с вашей выдающейся… погоди-ка, мне кажется, эта одежда кажется мне знакомой.
Как же ей не казаться знакомой?
Свитер на Шуй Шэне был свитером Шао Чжаня.
С тех пор как Шао Чжань отдал ему свою школьную форму, Шуй Шэн стал заметно чаще носить его вещи. Иногда вечером, когда засиживался у Шао Чжаня с задачами и ленился возвращаться, он просто просил у него одежду и шёл мыться в подсобку.
Раньше, когда Шуй Шэн притворялся «Шао Чжанем», он тоже носил его одежду, но ощущение, когда её носил «Шао Чжань», и когда её носил он сам, было совершенно разным.
Прошлым вечером Шуй Шэн, вымывшись, вышел с мокрыми волосами, накинув вещи Шао Чжаня. Только вышел, как Шао Чжань снова прижал его и поцеловал: — Будешь спать здесь?
Шуй Шэн ответил вопросом на вопрос: — Тесно не будет?
Шао Чжань коснулся его губ и тихо сказал: — Не будет.
Однако на деле оказалось, что вдвоём на одной кровати действительно тесно. Но теснота была не самым невыносимым — невыносимой была «реакция» от слишком близкого контакта. Оба не выспались, а наутро, ещё до рассвета, Шао Чжань встал и принял холодный душ. Шуй Шэн тоже сдерживался с трудом, но, видя, что Шао Чжаню ещё хуже, испытал странное злорадство. Облокотившись, он сел на кровати: — Гэ, сегодня ночью будем спать вместе? Я могу составить компанию.
Шао Чжань холодно бросил: — Вали, иди спать к себе в комнату.
Шуй Шэн: — Точно не хочешь? Такой момент больше не повторится.
Шао Чжань: — Быстро вали.
Прозвенел звонок на урок. Первым уроком в этот день была химия.
Хотя Шуй Шэн неплохо сдал математику, и последующие пробники он писал всё лучше, но не все учителя относились к нему с такой же теплотой, как Чжоу Юань и Мэн Говэй. Остальные предметы он сдавал из рук вон плохо. Например, физику и химию — на этот раз итоговый пробник он написал всего на 50 баллов.
Из этих 50 баллов двадцать были за счёт тех знаний, которые Шао Чжань подтянул ему в прошлом месяце.
В последнее время уроки химии всё ещё вела та учительница Ян.
— Дежурный, — средний балл класса по нескольким пробникам в этот раз был невысок, и учительница Ян, войдя, выглядела недовольной. — Кто дежурит? Быстро вытрите доску.
Учительница Ян, войдя, не стала тратить лишних слов. Дождавшись, пока дежурный вытрет доску, она выбрала кусочек мела из коробки, скользнула взглядом по седьмому классу, задержалась на пару секунд на двух фигурах и, вспомнив, как в прошлый раз упёрлась в стену, пришла в ещё более скверное расположение духа: — Сегодня разберём контрольные. Надеюсь, некоторые будут слушать внимательно. Набрать такой низкий балл — интересно, о чём они вообще думают, сидя в классе?
Шуй Шэн, который «интересно, о чём думает», совершенно невозмутимо открыл свою контрольную.
Шао Чжань внезапно сказал: — Если не хочешь слушать, можешь не слушать.
Шуй Шэн всё ещё листал контрольную: — Что?
Шао Чжань продолжил: — Отметь задачи, которые не понимаешь, я тебе объясню.
Шуй Шэн не сразу понял, с чего это он вдруг такое сказал. Подняв голову и встретившись с игольчатым взглядом той самой учительницы Ян, он осознал: — Ты про неё? Я уже и забыл. Поругает и перестанет. Не буду же я с ней всерьёз ссориться… я же не трёхлетний ребёнок.
Шао Чжань понял, что Шуй Шэн, хоть и выглядит бесшабашным, вечно спорящим с учителями, на самом деле гораздо зрелее, чем можно было подумать.
Он не будет скандалить с ней из-за таких мелочей.
Ему действительно было всё равно.
Раньше он просто позволял себе плыть по течению. С тех пор как он отложил кисть, ему стало всё равно, чем заниматься. Во всём мире не осталось ни одного дела, которое могло бы его зажечь. Хотя они с Гу Яньваном буянили вовсю, в душе он был совершенно спокоен.
Он не знал, чем ему заниматься.
И не мог найти того, что ему нравится.
Хотя Шуй Шэн сказал это так, ледяное замечание Шао Чжаня: «Её уроки можно не слушать, я тебе всё объясню» — всё равно зацепило его где-то глубоко внутри.
Учительница Ян повернулась к доске и начала писать. Шуй Шэн тайком ткнул Шао Чжаня под партой: — Ты в последнее время теряешь свои принципы. Раньше же говорил, чтобы я внимательно слушал.
Шао Чжань, опустив голову, записывал с доски и ничего не ответил.
— Кстати, в прошлый раз, — вспомнив ту учительницу Ян, Шуй Шэн вернулся к тому случаю, когда она впервые вела у них в седьмом классе. — Почему ты тогда встал и почему стоял со мной в наказание?
Шао Чжань дописал записи. У него была своя манера конспектирования — не переписывать всё подряд, а выделять главное, кратко и по существу. Закончив, он спросил в ответ: — Ты разве не видишь?
На кафедре учительница Ян, закончив писать на доске, сказала: — Сначала посмотрим восьмой вопрос с выбором ответа. Многие ответили на него неправильно. Я ведь объясняла этот эксперимент на прошлом уроке, никто не слушал внимательно…
Сказать, что он не видит, было бы ложью.
Даже если раньше он действительно не замечал, этот вопрос Шао Чжаня в ответе объяснял всё.
Шуй Шэну очень хотелось перед кем-нибудь похвастаться, но если посмотреть на весь круг его общения, то единственным, кто знал о статусе Шао Чжаня, был только Кан Кай. Так что возможности похвастаться были ограничены.
Поэтому, просидев пол-урока и с трудом сдержавшись, Шуй Шэн одной рукой под партой всё же отправил Кан Каю сообщение.
S: Кaй.
Кан Кай как раз филонил на уроке. Отношение его и Шуй Шэна к учёбе было один в один — только в мастерской они были серьёзны: ?
S: Да ничего, просто вспомнил кое-что.
S: Знаешь, мой парень раньше стоял со мной в наказание.
Кан Кай просто сыпал вопросительными знаками: ??
Твой парень стоял с тобой в наказание — а мне-то что?
S: И ещё школьная форма моего парня — я её ношу…
Кан Кай продолжал сыпать вопросительными знаками.
При чём тут ещё и школьная форма? Это уже перебор.
Кан Кай: Твою мать, прекращай.
Шуй Шэну стало жаль. Он подумал, что Кан Кай совсем не умеет поддерживать разговор. А потом вспомнил, что Кан Кай — жалкий холостяк, и жалость победила желание похвастаться. Он с трудом закрыл эту тему.
Но и у Кан Кая как раз было дело к Шуй Шэну.
Кан Кай: Вышли результаты того конкурса рисунков. У нас с тобой первое место.
Следующим сообщением Кан Кая была картинка. Заголовок гласил: «Результаты конкурса рисунков «ХХ-го сезона», опубликованные в форме таблицы. Под заголовком мелким шрифтом были указаны члены жюри: Ян Юэ (преподаватель Цинмэй[1]), Хуан Вэньсюань (Лумэй[2]), приглашённый член жюри Ян Минцзун. А ниже — столбцы с местами, где были объявлены только первые десять, остальные — поощрительные призы.
В столбце имён победителей значилось два имени.
Первое место: Кан Кай, Безымянный[3].
Название работы: «Цветной собор».
Четыре иероглифа «Безымянный» на всей картинке выглядели особенно ярко, круто и дерзко.
Кан Кай: Даже тот старый мастер сказал, что с твоим уровнем ты можешь поступить в любую школу с закрытыми глазами.
Правда, с условием, что Шуй Шэн сможет сдать необходимые экзамены по общеобразовательным предметам.
Кан Кай: Я не знаю, что произошло между тобой и тётей Сюй, и не знаю, что она в итоге тебе сказала, но…
Дальше Шуй Шэн читать не стал. Он сам не знал, что за чувство им двигало, но он просто выключил экран телефона.
— Шуй Шэн, — Шуй Шэн на этом уроке слушал невнимательно, и результаты его были ужасны. Учительница Ян сдерживалась из последних сил, но, когда прозвенел звонок, всё же назвала его имя. — Зайди после урока ко мне в кабинет.
Кабинет учительницы Ян был не на одном этаже с кабинетами Мэн Говэя и других.
Шуй Шэн поднялся за ней. Увидел, как женщина поставила учебник, подошла к кулеру и набрала стакан воды. Звук льющейся воды раздавался во всём кабинете. Спустя несколько секунд женщина отпустила руку: — Написал пробник на такой балл — задумывался, в чём причина?
Хотя Шуй Шэн и не собирался с ней препираться, особой симпатии к ней он тоже не испытывал. Он стоял в стороне, намереваясь просто перетерпеть эту перемену.
— Что это у тебя за отношение к учёбе? — женщина нахмурилась, убрала взгляд с Шуй Шэна, подумав про себя, что, если бы не этот ученик, средний балл по химии у них в классе не был бы таким низким по сравнению с другими. Она была амбициозной и хотела хороших результатов во всём. — Тебе не стыдно тянуть класс назад?
Шуй Шэн пропускал и более неприятные слова мимо ушей. Он как раз собирался сказать: «Вы закончили?»
Но не успел он и рта раскрыть, как женщина резко спросила: — Другие поступают в Пекинский университет, а ты куда собираешься?
Шуй Шэну это надоело, и он лениво ответил: — Я собираюсь в Пекинский университет Цинняо[4].
Если бы это услышал Кан Кай, он бы взбесился: только что в чате он писал, что Шуй Шэн может поступить в любую школу с закрытыми глазами, а тот тут же говорит про Пекинский университет Цинняо.
Это всё равно что в игре увидеть прокачанного до максимума мастера, который говорит: «Я хочу вернуться в деревню — новичковая деревня мне больше подходит».
Женщина подавилась: «…»
За дверью.
— Чжань-гэ? Ты чего тут стоишь?
На перемене староста по химии как раз сдал собранные тетради и, издалека увидев кого-то, прислонившегося к стене напротив кабинета учительницы Ян.
Староста по химии был парнем. Он указал на приоткрытую дверь кабинета: — Ты к учительнице Ян? Чего не заходишь?
Шао Чжаню было совсем не до ответов.
Юноша в школьной форме, с тем же отстранённым видом, поднял руку и сжал костяшки пальцев. В голове у него крутилась только фраза Шуй Шэна: «Пекинский университет Цинняо».
Не мог же он сказать, что собирался войти, но услышал, как его парень говорит, что хочет поступать в Пекинский университет Цинняо.
Хотя раньше Шао Чжань видел в кабинете Мэн Говэя, как Шуй Шэн писал «Центральная академия изящных искусств», в свете сегодняшних слов это звучало так, будто «Центральная академия» была написана шутки ради.
Шао Чжань вспомнил, что по всем предметам, кроме математики, у Шуй Шэна результаты были ужасными. А потом подумал о том, какие непредсказуемые мысли постоянно роятся в голове его парня. И решил, что фраза про «Пекинский университет Цинняо» была не шуткой.
Он, возможно, серьёзно хотел туда поступить.
Примечания к главе:
[1] 清美 (Qīngměi) — сокращение от Академии художеств Университета Цинхуа. Одна из самых престижных художественных академий. Упоминание преподавателя из Цинмэй в жюри — знак высочайшего статуса.
[2] 鲁美 (Lǔměi) — Академия художеств имени Лу Синя в Шэньяне. Ведущий художественный вуз наряду с ЦАИИ и Цинмэй. ## Школьная культура и дисциплина
[3] 无名氏 (wúmíngshì) — «аноним». Сюй Шэн подписывается «Никто» на конкурсе рисунков, создавая себе альтер-эго в мире живописи.
[4] 北大青鸟 — сеть платных IT-училищ, название пародирует Пекинский университет (北大). Устойчивый мем: двоечник говорит «поступлю в Бэйда», имея в виду Бэйдай Цинняо, а не университет. Самоирония Сюй Шэна.