Эти безжалостные, внушающие отчаяние красные оценки разложили на письменном столе, и в комнате воцарилась гробовая тишина.

Шао Чжань молча опустил красную ручку. Никто не решался первым нарушить это молчание.

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн: «…»

Спустя мгновение Шао Чжань с трудом выдавил три слова, пытаясь утешить экзаменуемого, а заодно и самого себя: «Прогресс есть».

Глядя на эти удручающие оценки, Сюй Шэн никак не мог понять, в чём же прогресс: «Ты серьёзно? Ты меня утешаешь?»

Шао Чжань: «На вступительном тесте ты за стопятидесятибалльную работу получил бы примерно столько же».

Сюй Шэн: «…………»

Шао Чжань добавил: «В этих работах максимум — сто баллов».

Сюй Шэн даже не знал, радоваться ему этому или нет.

Честно говоря, по сравнению с его обычными оценками, это был уже немалый прогресс. Если бы перевести на стопятидесятибалльную шкалу, средний балл вырос бы просто колоссально. Мэн Говэй мог бы прослезиться от умиления и поставить работы Сюй Шэна на полку в кабинете как святыню: «Чудо! Неужели Сюй Шэн наконец решил учиться?!»

Шао Чжань, закончив, начал внимательно разбирать его ошибки, выясняя, где именно тот теряет баллы.

Оценки — это лишь одна сторона. У Сюй Шэна слабая база, и только по результатам невозможно понять, насколько он усвоил материал. Простой пример: чтобы решить задачу, нужно выполнить три этапа. Раньше Сюй Шэн не мог сделать даже первого.

Но, проанализировав черновики Сюй Шэна, Шао Чжань обнаружил, что теперь тот способен выполнить хотя бы один этап.

А иногда даже два.

Сюй Шэн хоть и не любил учиться, но, проведённые в плену задач, он надеялся, что страдания были не напрасны: «Я правда стал сильнее?»

«Можно сказать и так, — ответил Шао Чжань. — Хотя для заданий на заполнение ход решения не важен».

Сюй Шэн: «Тогда какой от этого прок?»

Шао Чжань: «Но твоё понимание решений улучшилось».

Эти слова не могли утешить Сюй Шэна. Он чувствовал лишь ещё большее удушье: «Понимание — это не главное. Главное — что нам теперь делать?»

Что делать?

Это был серьёзный вопрос, с которым столкнулись оба.

С момента обмена личностями они преодолели множество препятствий, но ни одно из них не шло в сравнение с «экзаменом». Даже пресловутые «персиковые глаза» были ничем перед экзаменом.

Шао Чжань думал, что написать плохо — легко. Но, просмотрев несколько работ Сюй Шэна, он понял, что ему ни за что не скопировать его манеру решения.

Сюй Шэн не был из тех, кто просто сдаёт пустой лист, чтобы получить низкий балл. Он записывал ход своих мыслей к задачам, которые мог решить — пусть и неправильно. А к тем, что не мог, вероятно, из-за скуки в долгие часы экзамена, приписывал всякую ерунду.

Шао Чжань был не в силах на странице сочинения по китайскому языку сочинять бессвязные стихи, чтобы набрать объём.

Перед лицом катастрофы Сюй Шэна осенило. Он полулежал на парте, но в следующую секунду резко выпрямился: «Есть способ пропустить экзамен?»

Может, пропуск экзамена — единственный выход? Не придёшь — и никаких проблем.

Оттянуть время, пока можно.

Чем больше Сюй Шэн думал, тем более осуществимым казался этот план.

Шао Чжань, отлично знавший все школьные правила, холодно произнёс: «Ученики обязаны строго соблюдать правила проведения экзаменов. При наличии особых обстоятельств можно временно освободить от экзамена с последующим уведомлением о пересдаче. Первое: серьёзные события в семье…»

«Серьёзные события, — перебил Сюй Шэн. — Это враньё сложно провернуть. Дальше».

Шао Чжань подумал: «И чем я тут занимаюсь?» Он поднёс руку к переносице и продолжил: «Второе: тяжёлая болезнь…»

Он только произнёс эти два слова, как Сюй Шэн хлопнул ладонью по столу: «Вот это подходит».

Шао Чжань посмотрел на него.

Сюй Шэн: «Притвориться больным — это легко».

«Симулировать простуду или температуру — проще простого. Даже если в медпункте ничего не найдут — скажем, что переутомление из-за учёбы. Можно придумать что угодно, лишь бы это была болезнь, которую невозможно диагностировать физически — всё можно списать на психику».

Чтобы придать Шао Чжаню уверенности, Сюй Шэн добавил: «Я такое уже проделывал. Это проще, чем "семейные обстоятельства". Где мне взять двух человек, чтобы сыграли родителей в школе? Скажу пару фраз — и сразу попадёмся. Старый Мэн тоже не лыком шит».

Они утвердили план пропуска экзамена, решив начать завтра. Когда Шао Чжань уже собрался уходить, Сюй Шэн остановил его: «Слушай, та мазь, что ты мне давал, ещё осталась? Кажется, я перестарался, плюс после душа вода попала — рану немного зудит».

Сюй Шэн говорил и потянул воротник. Футболка на нём была широкая, и при этом движении обнажилась половина плеча, а с ней и уголок татуировки.

Пока Шао Чжань обрабатывал ему рану, почти настало время отбоя. Взяв листы с работой, он вернулся в свою комнату.

Закрыв дверь, он снова оказался в тишине.

Не было больше ни звуков, ни голосов. Шао Чжань положил листы на стол, развернув их подписью вверх. Почерк Сюй Шэна почти не изменился — верхний крючок иероглифа «Шэн» торчал, будто выцарапанный.

В этот момент экран телефона вспыхнул — в панели уведомлений мелькнула группа с пометкой «Наньпин».

Шао Чжань не стал читать, просто погасил экран и, пока не выключили свет, пошёл в душ.

Погода была душная. Прохладная вода стекала по трубам —

Шао Чжань в последние дни то перелезал через стены, то занимался с Сюй Шэном, а в конце ещё и получил работу со сплошными двойками. Мысли в голове тоже были в беспорядке. Он закрыл глаза, и спустя мгновение перед его взором возникла татуировка, которую он видел совсем недавно, когда обрабатывал Сюй Шэна.

Хотя глаза были закрыты, рисунок проявился с поразительной чёткостью.

Он впервые разглядел его так ясно.

В голове сменялись картины, возвращаясь назад. Татуировка постепенно бледнела, и перед ним возник знакомый переулок у средней школы Наньпин — знакомое место: разрушенные кирпичные стены, всегда сумрачные из-за сырости и отсутствия солнца. У входа в этот тёмный переулок, прислонившись к стене, стоял человек. Он был опустив голову, высокий, с длинными ногами, в форме средней школы №6 Наньпин, а сверху — простая футболка, которая почти взлетала на ветру переулка.

Из-за темноты можно было разглядеть лишь огонёк сигареты, зажатой между пальцев.

Этот огонёк пульсировал, то вспыхивая, то затухая, словно дыхание.

Шао Чжаню показалось, что он слышит, как кто-то снаружи переулка выкрикнул «Брат Чжань».

Камера медленно приближалась. Шао Чжань увидел, как тот поднял голову — на губах подростка была свежая ссадина от драки, а в глазах застыли ледяная дерзость и вызов, острая, ещё не до конца сформировавшаяся юношеская черта.

Это был он сам.

…

«Щёлк».

Шао Чжань выключил душ, открыл глаза. Вода стекала по мокрым волосам.

Он вышел из ванной. В панели уведомлений телефона мигал уже не тот групповой чат, а контакт «S».

Сюй Шэн сменил аватар. Вместо прежней радужной картинки у него теперь стоял пейзаж — впрочем, не совсем обычный пейзаж. Это был не вид на голубое небо — он сфотографировал лучи света, пробивающиеся сквозь облака и падающие на стену, где его руки отбрасывали тень, складываясь в птицу, готовую взлететь.

Это были руки самого Сюй Шэна.

Шао Чжань сам не знал, почему, взглянув лишь раз, он смог узнать их по отражению.

S: Завтра задержись.S: Есть кое-что для тебя.

Шао Чжань ответил: Что дать?

S: Маски. Чтобы притвориться больным, нужна подготовка — нельзя сразу свалиться с тяжёлой болезнью, это будет неубедительно. Завтра наденем маски, скажем, что простудились.

Шао Чжань: …

На следующий день Сюй Шэн действительно раскопал две одноразовые маски. Подойдя к комнате Шао Чжаня, он протянул их ему и, попросив надеть, дал инструкции: «Сегодня мы сначала покашляем. Кашель — главное».

За всю свою школьную жизнь Шао Чжань не сталкивался с таким безумием.

Он взял маску.

Сюй Шэн сейчас был «Шао Чжанем», поэтому должен был прийти в класс раньше. Он сам уже надел маску, затем, потянув пальцем за край маски, слегка опустил её и сказал: «Если учитель спросит, что случилось, скажи, что ничего».

Шао Чжань натянул маску: «Ну и опытный же ты».

Сюй Шэн отпустил пальцы, и маска вернулась на место: «Бывало и получше».

Сюй Шэн говорил, что у него есть опыт, и это была правда. В средней школе[1] он не раз обманывал учителей, чтобы прогулять уроки, и настолько убедительно, что один учитель даже советовал ему: «Сюй Шэн, с твоими оценками шансов поступить в старшую школу почти нет. Может, попробуешь в театральное? Там шансов побольше».

Позавтракав, Сюй Шэн в маске направился к учебному корпусу. Ещё до входа в класс он успел собрать немало встревоженных взглядов.

Хоу Цзюнь как раз доделывал домашку. Подняв голову и увидев Сюй Шэна, половину лица которого скрывала маска, он остолбенел, забыв, на чём остановился: «Ничего себе, брат Чжань, что с тобой?»

Скрыв половину лица, Сюй Шэн лишь сильнее подчеркнул выразительность своих глаз и бровей. Он притворно кашлянул и сказал: «Ничего, кажется, простудился».

Хоу Цзюнь подумал, что погода в последнее время была довольно стабильной — откуда простуда?

Но он не стал задумываться. Как староста класса, он считал главным принципом заботу об одноклассниках: «Слушай, за своим здоровьем надо следить. Здоровье — основа учёбы. Если почувствуешь себя хуже, скажи мне, я отведу тебя в медпункт».

Сюй Шэн замахал руками и, продолжая кашлять, сказал: «…Правда, ничего».

Хоу Цзюнь проводил взглядом «бога учёбы», чья фигура казалась болезненной, пока тот пробирался мимо первой парты к задним рядам, и только когда «брат Чжань» сел на своё место, с тревогой отвёл взгляд и вернулся к домашнему заданию.

Закончив один предмет и достав другой, чтобы продолжать, он случайно поднял глаза — и увидел, что хулиган тоже вошёл в класс в маске. Хоу Цзюнь занервничал.

Что, чёрт возьми, происходит?!

Хулиган излучал холод.

И к тому же не носил школьную форму.

Чёрная маска на его лице делала его вид ещё более непроницаемым.

Сюй Шэн перевернул страницу словаря, поднял глаза и тоже увидел эту картину. Он давно хотел сказать, что у Шао Чжаня аура была какой-то уж слишком холодной, до высокомерия.

И притом он сам этого совершенно не осознавал.

«Скажи "притвориться больным", а не "притвориться крутым"», — подумал Сюй Шэн.

«Сюй…» — Хоу Цзюнь почувствовал, что обращение «Сюй Шэн» звучит слишком официально, поэтому перешёл на «Шэн Ге… — Ты?»

Шао Чжань: «Ничего».

Почему они оба говорят «ничего»?!

На вид это тоже не походило на «ничего».

Хоу Цзюнь с подозрением спросил: «Только что брат Чжань сказал, что простудился. Неужели ты тоже…»

Слово «простудился» напомнило Шао Чжаню, что надо играть роль. Он слегка повернул голову, прикрыл рукой рот через ткань маски и холодно кашлянул.

Хоу Цзюнь: «…»

В такую погоду — и оба простудились?!

У Хоу Цзюня невольно возник вопрос: «Хулиган и бог учёбы — чем они занимались, чтобы в такую погоду простудиться вдвоём?!»

Примечания к главе:

[1] 初中 (chūzhōng, 7–9 классы) и 高中 (gāozhōng, 10–12 классы) — две формально самостоятельные школы с отдельными директорами и преподавательскими составами, даже если они иногда располагаются в одном здании или на общей территории. Шао Чжань и Ян Шивэй — одноклассники по средней школе, но в старшей учатся раздельно.