До сих пор ни один из рассмотренных нами скептических сценариев не оказался глобальным скептическим сценарием, в котором даже обычные объекты не являются реальными и лишь немногие убеждения соответствуют действительности. Так происходит потому, что в каждом случае нечто генерирует наш чувственный опыт. А для того чтобы генерировать наш опыт, это нечто должно обладать некоторой структурой, которую мы обычно приписываем внешнему миру. В результате многие из наших обычных убеждений оказываются истинными.
Для подлинного сценария глобального скептицизма нам нужна ситуация, в которой внешний мир вообще не генерирует наш опыт*. Одним из таких сценариев является гипотеза хаоса, которая гласит, что внешнего мира не существует, есть только поток случайных переживаний. Благодаря стечению обстоятельств, этот поток обеспечивает регулярный приток моих переживаний. Или, по крайней мере, приводит к высокоупорядоченному состоянию сознания, полному воспоминаний.
Если гипотеза хаоса верна, то я бы сказал, что внешний мир нереален. Столы и стулья, которые я, как мне кажется, воспринимаю, не существуют. Аспекты восприятия реальны, но за ними ничего нет. Если я приму гипотезу хаоса, то мне следует отказаться от большинства представлений о внешнем мире.
В то же время гипотеза хаоса чрезвычайно маловероятна. Потребовался бы крайне неправдоподобный массив совпадений, чтобы случайно претворить в жизнь все закономерности моего опыта. Поэтому я бы сказал, что мы можем исключить гипотезу хаоса на основании ее ничтожной вероятности. Если мы можем это сделать, то гипотеза хаоса не подкрепляет глобальный скептицизм.
Однако у гипотезы хаоса есть родственная гипотеза, к которой следует отнестись серьезно. Гипотеза Больцмановского мозга гласит, что я – это случайная флуктуация материи, которая привела к появлению физического объекта, похожего на полностью функционирующий мозг. Как мы отметили в начале этой главы, некоторые физические теории предсказывают, что в истории Вселенной будет существовать множество Больцмановских мозгов. Когда расширяющаяся Вселенная достигнет, наконец, состояния термодинамического равновесия, случайные отклонения от него могут привести к формированию точно такой же структуры, как мой мозг.
Учитывая бесконечное время и бесконечное пространство, можно ожидать появление бесконечного количества мозгов, подобных моему. Не могу ли я быть одним из них? Подавляющее большинство Больцмановских мозгов немедленно прекратит свое существование. Крошечное, но все же бесконечное их подмножество будет функционировать так же, как и мой мозг, в течение нескольких секунд с подлинными причинно-следственными процессами в нейронной сети. Можно ожидать, что у этих мозгов окажутся точно такие же, как у меня, воспоминания и сознательный опыт.
Если я – это Больцмановский мозг, то реальны ли воспринимаемые мной объекты внешнего мира? Для некоторых Больцмановских мозгов они могут быть реальными. Хоть и крайне редко, но все же может возникнуть целый Больцмановский город или Больцмановская планета, где Больцмановский мозг окажется окружен обычной физической средой. Однако для подавляющего большинства Больцмановских мозгов мир за пределами мозга не включен в комплект. Для этих Больцмановских мозгов ощущение внешнего мира будет иллюзией.
Вот в чем проблема: в истории Вселенной возникнет бесконечное количество Больцмановских мозгов со структурой моего мозга. Но при этом, вероятно, не более одного обычного с такой же структурой. Тогда мы можем выстроить статистический аргумент, аналогичный аргументу симуляции из пятой главы. Статистический аргумент применительно к гипотезе Больцмановского мозга будет иметь вывод: я почти наверняка являюсь Больцмановским мозгом. Это, в свою очередь, означает, что мой внешний мир – иллюзия. Получается, сценарий Больцмановского мозга вернул нас к глобальному скептицизму!
Однако, как отметил физик-теоретик Шон Кэрролл*, тезис о том, что я почти наверняка являюсь Больцмановским мозгом, «когнитивно нестабилен». Если этот тезис верный, то я не могу его придерживаться. Ведь если я соглашусь с этим тезисом, то буду вынужден признать и то, что мое восприятие внешнего мира почти наверняка иллюзорно. Но тогда мне придется отказаться от всех научных рассуждений, основанных на моем собственном восприятии внешнего мира. В частности, мне придется отвергнуть научные аргументы, которые привели к физическим теориям, на которых основывалось существование Больцмановского мозга изначально. Эти теории – единственная причина серьезно относиться к гипотезе Больцмановского мозга. Без их поддержки мы возвращаемся к исходной ситуации: гипотеза о том, что я являюсь Больцмановским мозгом, крайне маловероятна.
Вы можете возразить: неужели без опоры на физические теории отсутствует вероятность того, что мы находимся во вселенной случайных флуктуаций, которые произведут бесконечное число Больцмановских мозгов или хотя бы каких-то иных структур, допускающих наличие сознания? Пусть априори вероятность того, что мы находимся именно в такой случайно флуктуирующей вселенной, равна одному проценту. Однако в подобной вселенной большинство осознанных существ обладало бы довольно бессистемным восприятием. Лишь ничтожное меньшинство имело бы высокоупорядоченный опыт* и явным образом ощущало бы стабильный внешний мир, как я сейчас. Таким образом, мои высокоупорядоченные переживания являются сильным доводом против гипотезы о том, что мы находимся в подобной хаотичной Вселенной, и сильным доводом в защиту гипотезы о существовании в упорядоченной Вселенной.