В книге 1981 года «Разум, истина и история» Хилари Патнэм использовал экстернализм и каузальную теорию референции для анализа сценария «мозг в колбе». Напрямую он ничего не сказал о скептицизме, но из его рассуждений легко сделать подобные выводы. Эти выводы не совпадают с моими, но интересно взаимосвязаны.

В четвертой главе мы уже сталкивались с основным тезисом Патнэма. Он утверждал, что гипотеза о пожизненном пребывании мозга в колбе непоследовательна или противоречива. По сути, он считал, что сможет использовать экстернализм, чтобы доказать, что мы не являемся мозгами в колбах или, по крайней мере, не пребываем в колбах пожизненно (далее я буду опускать слово «пожизненно», считая его само собой разумеющимся). Патнэм не обсуждал явно гипотезу симуляции, но почти наверняка считал, что она также противоречива.

Вот как звучит довод Патнэма. Возьмем ситуацию, подобную изображенной на рисунке 50, в которой кажется, что Патнэм – это мозг в колбе. Однако Патнэм настаивает: «Я не мозг в колбе». Он рассуждает так: экстернализм говорит нам, что если описанная ситуация имеет место, то под словом «мозг» имеется в виду виртуальный мозг – напоминающий мозг объект, который состоит из битов и находится внутри симуляции. Именно на этот объект указывает Патнэм. Поэтому, когда он говорит: «Я не мозг в колбе», то имеет в виду «Я не виртуальный мозг в колбе». И это правда! В описанном сценарии Патнэм не является виртуальным мозгом в колбе. Он не похож на тот объект рядом с ним, который называет «мозгом». В действительности Патнэм – это невиртуальный мозг в колбе, который находится в совершенно другом, не состоящем из битов мире. Поэтому, когда Патнэм внутри симуляции говорит: «Я не мозг в колбе», он говорит правду. Обобщим: независимо от того, находится Патнэм в симуляции или нет, он всегда будет прав, произнося: «Я не мозг в колбе». Каждый из нас может порассуждать подобным образом о себе, тем самым доказывая, что мы не мозги в колбах!

Позвольте мне теперь порассуждать о самом себе. Если я – это мозг в колбе, то экстернализм подсказывает, что предмет, названный мной «мозгом», – это виртуальный мозг: виртуальный объект, который является частью моей виртуальной симуляции. Но я никак не могу быть виртуальным мозгом в своей собственной симуляции. Возможно, я из тех, кого называют мозгом в колбе создатели симуляции, но это совсем другой объект по своей природе[18]. Таким образом, я могу знать, что не являюсь тем объектом, который я сам называю мозгом в колбе. То есть я могу знать, что не являюсь мозгом в колбе.

Рисунок 50. Хилари Патнэм в роли мозга в колбе. Прав ли он, говоря «Я не мозг в колбе»?

Если Патнэм прав, то сама идея «я мозг в колбе» несколько противоречива. Чтобы быть мозгом в колбе, я должен быть тем объектом, который я сам называю мозгом в колбе[19]. Но если я мозг в колбе, то предмет, который я же называю мозгом, – это нечто виртуальное в моем виртуальном окружении, совершенно отличное от той невиртуальной сущности, которой я являюсь. Итак, чтобы быть мозгом в колбе, я должен быть тем, кем не являюсь.

Существует немало возражений. Одна из лазеек, на которую Патнэм сам указывает, заключается в том, что, возможно, он является симулированным мозгом в колбе наподобие второго мозга на рисунке 50, подключенного к симуляции второго уровня. Если Патнэм находится в подобной ситуации, то он называет мозгом виртуальный мозг (как третий мозг на рисунке), и в самом деле являясь при этом виртуальным мозгом (как второй мозг на рисунке), хотя и находящимся в другом мире. В этом сценарии можно утверждать, что он все-таки является тем, что называет «мозгом в колбе». Если так, то аргумент Патнэма показывает в лучшем случае лишь то, что он не является несимулированным мозгом в колбе. То есть он не мозг в колбе первого уровня, но по-прежнему может оказаться мозгом в колбе второго уровня. Этого недостаточно, чтобы победить картезианский скептицизм; Патнэму все еще нужно справиться со скептической гипотезой, гласящей, что он – мозг в колбе второго уровня.

Более того, аргумент Патнэма работает далеко не так хорошо для гипотезы симуляции, как для гипотезы мозга в колбе. Причина в том, что, как мы видели ранее, экстернализм для одних терминов работает лучше, чем для других. Такие слова, как «Нью-Йорк», «вода» и «мозг», возможно, обладают значением, связанным с нашей окружающей средой, поэтому не могут относиться к чему-то во вселенной более фундаментального уровня. Но есть другие слова, значение которых не настолько зависит от окружающей среды. Примерами могут служить слова «ноль», «индивид», «действие», «компьютер» и «симуляция». «Компьютер» определяется в основном структурными терминами, независимыми от какой-либо конкретной среды. В результате, даже если я нахожусь в симуляции, у меня нет никаких проблем с разговорами об индивидах, действиях, компьютерах и симуляциях, относящихся ко вселенной более фундаментального уровня.

Если это верно, то рассуждения Патнэма не исключают гипотезу о том, что я нахожусь в компьютерной симуляции. Даже находясь в ней, я вполне могу произнести: «Я в компьютерной симуляции». Как уже говорилось в четвертой главе, если Сим-Патнэм произносит: «Я в компьютерной симуляции»*, то его слова – правда.

Возможно, Патнэм мог бы ответить, что слово «симуляция» похоже на «Нью-Йорк» или «вода» и привязано к определенной системе, существующей только в нашем обычном окружении и ему подобным. Но это кажется неверным – ведь когда мы говорим о компьютерах и симуляциях, то подразумеваем нечто гораздо более общее. Я могу прямо предположить, что нахожусь в компьютерной симуляции во вселенной более фундаментального уровня, и, возможно, окажусь прав.

По этой причине не думаю, что главный аргумент Патнэма может сработать в качестве ответа глобальному скептицизму. Однако Патнэм вкратце приводит отдельный аргумент, который также имеет отношение к глобальному скептицизму и который гораздо ближе к моему собственному подходу. В одном абзаце книги «Разум, истина и история»* Патнэм предполагает, что мозги в колбах имеют в основном истинные убеждения. Он аргументирует это следующим образом:

«Согласно сказанному выше, когда мозг в колбе (в мире, где каждое разумное существо является и всегда было мозгом в колбе) думает: „Передо мной дерево“, его мысль не относится к реальным деревьям. По некоторым теориям, которые мы еще обсудим, она может относиться к изображениям деревьев, или к электрическим импульсам, которые вызывают опыт восприятия дерева, или к тем функциям программы, которые отвечают за эти импульсы. Сказанное выше не исключает данные теории, поскольку существует тесная причинно-следственная связь между использованием слова „дерево“ на английском-в-колбе и наличием изображений деревьев, наличием импульсов определенного рода и наличием соответствующих функций в программе. Согласно этим теориям, мозг не ошибается, думая: „Передо мной дерево“».

Основным аргументом является апелляция к каузальной теории референции. Когда мозг в колбе думает: «Вот дерево», то использование слова «дерево» обусловлено виртуальными деревьями. Таким образом, «дерево» для мозга в колбе относится к виртуальным деревьям. И когда мозг думает: «Вот дерево», в среде на самом деле есть виртуальное дерево. Значит, утверждение мозга в колбе верно! Нечто подобное относится и к другим представлениям о мире.

Более или менее та же аргументация была рассмотрена американскими философами Дональдом Дэвидсоном и Ричардом Рорти*. Рорти кратко изложил ее следующим образом:

«Этот мозг тоже реагирует на особенности окружающего его мира. Однако его мир – это компьютерный банк данных. Единственный способ перевести мысли мозга – соотнести их с битами в компьютере. Таким образом, фраза, которая звучит как „Сегодня вторник, 7 октября 2003 года, и я ем тофу“, должна означать что-то вроде „Сейчас я подключен к сектору 43762 жесткого диска“. Большинство убеждений погруженного в колбу мозга, как и большинство наших убеждений, должно быть истинным. Ввести мозг в заблуждение не так просто, как думает злой ученый».

Я полагаю, что Патнэм, Дэвидсон и Рорти, по сути, правы. Мозг в колбе ссылается на объекты в своем окружении, и в результате его убеждения в основном верны.

Тем не менее я не считаю, что хоть кто-то из них привел сильный аргумент в защиту данного утверждения. Их аргументация основывается на неправдоподобной форме экстернализма. В нынешнем виде такая аргументация, по-видимому, предполагает ту версию каузальной теории референции, в которой буквально каждое слово относится к вызвавшему его объекту в окружающем пространстве. Но эта версия экстернализма неверна. Многие слова, как, скажем, «ведьма» или «эфир», вообще ни к чему не относятся. Женщины, к которым впервые было применено слово «ведьма», ведьмами не были. А вездесущего, по мнению науки XIX века, эфира не существует. Картезианец вполне может сказать, что слова «мозг» и «дерево» для мозга в колбе подобны слову «ведьма» – они ни к чему не относятся. Патнэм не привел никаких реальных аргументов против этой картезианской точки зрения.

Более того, мы видели, что хотя экстернализм применим для таких слов, как «дерево» и «мозг», он не очень годится для других – например, «три», «компьютер» и «философ». Экстерналистский анализ фактически неприменим к предложениям вроде «Вон там три философа» или «Я пользуюсь компьютером». Но при этом симуляционный реализм требует, чтобы подобные предложения были истинными внутри симуляции. Таким образом, экстернализм Патнэма не показал нам, что симуляционный реализм может быть истинным в любом сценарии.

Полагаю, данные критические замечания можно опровергнуть. В девятой главе я уже приводил доводы в пользу того, что слова «мозг» и «дерево» в симуляции относятся к виртуальным мозгам и виртуальным деревьям. Грубо говоря, важно то, что мозг на Земле и виртуальный мозг на Сим-Земле играют схожую структурную роль. Аргумент из девятой главы также предполагает, что фразы «Там три философа» и «Я использую компьютер», произнесенные внутри симуляции, верны. Я полагаю, что эти убеждения в значительной степени касаются структурных вопросов, общих для Земли и Сим-Земли, так что могут быть истинными на Сим-Земле и в своем обычном значении. Даже если я в симуляции, то все равно могу видеть трех философов или пользоваться компьютером. Однако аргумент из девятой главы и приведенный здесь анализ основаны не на экстернализме, а на структурализме.

В конечном счете именно структурализм, а не экстернализм движет симуляционным реализмом, который, в свою очередь, определяет мои взгляды в отношении скептицизма. В последующих главах будут рассмотрены аргументы в защиту структурализма.