Рабочий день начинается весело, хоть и немного странно. Едва стрелка часов достигает девяти, как Аллочка докладывает, что ко мне пришел Игнатьев. Милостиво разрешаю предателю войти в мой кабинет и с плохо скрываемым ликованием наблюдаю на его лице здоровенный сине-лиловый фингал, который локализуется прямо под глазом.

— Доброе утро, — хмуро бросает он.

— Доброе, — отвечаю я, ощущая, как губы сами собой растягиваются в мстительной улыбочке.

Я не сторонник физического воздействия на неугодных людей. Но все же порой оно бывает, что называется, в тему. Никита Валерьевич чуть не угробил мой бизнес. И я ему этого не прощу.

— Вот заявление об увольнении, — кладет передо мной лист бумаги, исписанный его размашистым почерком. — Подпишите.

Сегодня подчиненный кажется как никогда закрытым. Взгляда моего избегает, выражение лица нечитаемо. Его привычная доброжелательность бесследно испарилась. Маска хорошего парня сползла, обнажив истинную сущность.

— Скажи, Никита Валерьевич, зачем ты так? — спрашиваю негромко, наклоняя голову набок.

Еще вчера вечером я горела безумным желанием закатить ему скандал. Выяснить отношения. Пристыдить. Но сегодня этот порыв как ветром сдуло. Причиной тому прилично помятая, «разукрашенная» физиономия Игнатьева. Судя по всему, люди Багирова и без меня доходчиво ему объяснили, что он поступил плохо.

— Ничего личного, София Александровна. Просто бизнес, — Никита Валерьевич переминается с ноги на ногу и смотрит в окно.

Видно, что наш разговор ему неприятен, и он хочет поскорее его закончить.

— Что тебе пообещал Верещагин за развал моей фирмы? — любопытствую я. — Горы денег? Лакомую должность? Долю в компании?

— Ничего такого, — он пожимает плечами. - Я просто отдавал старый долг.

— Понятно, — киваю. — Очень жаль, что я стала разменной монетой в ваших долговых отношениях.

— И мне, — бросает Игнатьев, по-прежнему глядя мимо.

Подписав заявление об увольнении, прокатываю его на противоположный край стола, и Никита Валерьевич незамедлительно его забирает.

— Две недели отрабатывать не нужно, — не удерживаюсь от ехидства.

Игнатьев ничего не отвечает. В несколько шагов преодолевает расстояние до двери и скрывается за ней навсегда.

***

— Дорогая, привет!

Голос Багирова в трубке стимулирует выброс эндорфинов. Услышав его, я сразу начинаю широко улыбаться.

— Привет, любимый, — хихикаю.

Я знаю, что он балдеет, когда я его так называю.

— Ты уже пообедала?

— Нет, только собираюсь.

— Я буду у тебя через пять минут. Съездим в «Бивень».

— Хорошо.

Откладываю телефон и позволяю себе насладиться счастливым моментом. Возможно, впереди меня ждет еще немало трудностей, но прямо сейчас всё хорошо. Я бы даже сказала, замечательно. Дела на работе налаживаются, на личном фронте сплошные радости. Дети здоровы, мама жива. Что мне еще нужно?

На самом деле в жизни среднестатистического человека не так уж много таких вот идеальных дней. Когда абсолютно все устраивает и ничего не хочется менять. Поэтому я наслаждаюсь мгновениями беззаботного настоящего по полной. Меня не тянет оглядываться назад. Нет желания забегать вперед. Все именно так, как должно быть.

Когда Максим подъезжает к моему офису, мы приветствуем друг друга жарким поцелуем. Едва я успеваю забраться на пассажирское сидение, как Максим торопливо притягивает меня к себе. Наше дыхание перемешивается, а с губ срываются стоны. Странно, мы не виделись всего лишь полдня, а уже успели соскучиться друг по другу.

— Знаешь, Софи, я все время думаю о вчерашнем вечере и ночи, — говорит он, выезжая с парковки.

— Да? И что? — поправляю сбившуюся прическу.

— Это было чертовски круто! Ты, дети, совместный ужин, сон в одной постели... Разве ты не хочешь, чтобы так было каждый день?

— Хочу, — признаюсь честно. — Мне тоже было очень хорошо.

Прошлый вечер действительно был прекрасным. Мы с Максимом сидели на террасе и, попивая ароматный чай, наблюдали за тем, как носятся по двору наши дети. Озорные и довольные. Помнится, я еще подумала, что было бы здорово провести так не только вечер, но и всю жизнь. Рядом с любимыми. В покое и безмятежности.

— И я хочу, — Багиров адресует мне полный нежности взгляд и переплетает наши пальцы у меня на коленях. — Давай съедемся, а? Прям сегодня.

— Сегодня? — его импульсивность пробивает на смех.

— А чего тянуть? Мы и так слишком долго ждали! Просто скажи «да», Софи, и я все сам организую. Сборщиков, грузчиков, водителей. Они махом ваши вещи перевезут.

Сейчас он напоминает ребенка в предвкушении новогоднего подарка. В его взгляде горит нетерпение. И мне приятно осознавать, что оно связано со мной.

— Да, — отвечаю просто.

— Что? — оторвавшись от дороги, Максим недоверчиво смотрит на меня.

— Да, — повторяю со смехом. — Я согласна переехать к тебе с детьми. Спасибо, что предложил.

Неожиданно он выворачивает руль и, резко перестроившись на крайнюю правую полосу, дает по тормозам. Тут и там раздаются звуки клаксонов. Водители возмущены столь рискованным маневром. Но нам с Максимом нет до них никакого дела.

Как только автомобиль останавливается, Багиров отстегивает наши ремни безопасности и, обхватив меня руками, сажает к себе на колени. Мы снова целуемся, совершенно обезумев от счастья и любви.

Если честно, раньше мне казалось, что такая неистовая страсть бывает только в молодости. Когда не просто чувствуешь, а сгораешь от чувств. Когда эмоции на максималках. Когда сердце на разрыв. Но сейчас я понимаю, что дело вообще не в возрасте. Дело в тебе самом и в человеке, который находится рядом. Он либо поджигает тебя, либо гасит. Превращает либо в романтика, либо в циника. А рядом с Багировым я снова верю в чудеса. Снова становлюсь беззаботной молодой девушкой, которой неведомы ни страхи, ни сомнения.

— Я люблю тебя, Софи, — говорит Максим, утыкаясь лбом мне в грудь. — По правде сказать, не ожидал, что ты так быстро согласишься.

— Почему? — удивляюсь. — Сомневаешься в моих чувствах?

— Нет, просто не привык, что с тобой может быть легко. Обычно, чтобы чего-то от тебя добиться, надо изрядно попотеть.

— Это в прошлом, дорогой, — ласково глажу его по голове. — Отныне со мной всегда будет легко.

— Правда? — вскидывает глаза и хитро щурится.

— Конечно!

— Ну раз мне так фартит, может, ты и замуж за меня выйдешь?

— Тоже сегодня? — я смеюсь, и на глаза наворачиваются слезы. От радости.

— Ну, с этим можно немного повременить. Скажем, на месяц, да? — подмигивает. — Месяца же хватит на подготовку?

— Максим! — качаю головой.

— Ну а что? — хохочет. — Ты не думай, я сделаю официальное предложение, как положено: брюлик, веник, ресторан. Ты мне просто скажи, ты хочешь за меня выйти?

— Больше всего на свете! — обхватываю его щеки и вновь прижимаюсь губами.

— Значит, решено, родная, — он цепляет меня за подбородок и смотрит в глаза. — Съезжаемся и женимся!