Последующие дни провожу в приподнятом настроении. Улыбаюсь больше обычного, да и шучу как будто бы чаще. Даже Аллочка заметила, что в моей душе наступила оттепель: как-то застукала меня за беззаботным напеванием детских песенок. Возможно, это странно, но во многом мой внезапно проснувшийся оптимизм связан с Багировым. Между нами ничего нет. С тех пор, как он вернулся в мою жизнь, мы даже не целовались ни разу. Просто вместе воспитываем детей. Но, черт возьми, я чувствую, что с каждым днем мы с Максимом сближаемся. И внутри меня, вопреки логике, цветет надежда на то, что однажды мы станем чем-то большим, чем просто родители общих двойняшек.

Сейчас я как будто заново узнаю человека, с которым познакомилась много лет назад. Передо мной будто совершенно другой мужчина! Чуткий, внимательный, зрелый. Не знаю, может, конечно, дело в минувших годах... Ведь за это время мы с Максимом, несомненно, изменились. Причем оба. Я стала более спокойной и менее эгоистичной. А он уже не производит впечатление закоренелого бабника.

Что, если судьба специально развела нас в стороны? Дала нам шанс поумнеть, а потом заново столкнула лбами? Если это так, то я ей очень благодарна. В первый раз у нас с Багировым не сложилось. Кто знает, может, сложится в этот?

Шустро клацаю по клавиатуре, производя расчеты по смете, когда мой мобильник, лежащий на столе, оживает от звонка. Это Алина. У подруги сейчас непростой период в жизни, поэтому просто так она не звонит. Тем более, в разгар рабочего дня. Так что, увидев ее входящий, я уже заранее волнуюсь.

— Да, дорогая, привет! Все в порядке?

— Привет, Сонь, — ее голос по обыкновению не весел. — Да пойдет.

Алинина семейная драма, связанная с подозрением в измене, продолжается по сей день. Ей кажется, что муж водит ее за нос, но внятных улик нет. Поэтому Алина вся как на иголках.

— Как с Димой?

— По-старому, — вздыхает. — Никаких новостей нет. А у тебя как дела?

Когда у друга в жизни черная полоса, как-то не очень тянет хвастаться своей светлой. Это будто танцы на костях: неуместно и может задеть чувства. Но, с другой стороны, Алина — моя самая близкая подруга, и я точно знаю, что мое счастье не вызовет в ней досады. Она, наоборот, порадуется вместе со мной. Мы ведь все время друг друга поддерживаем.

— У меня все хорошо, я на работе. Дети в саду, а Максим в Европу уехал. По делам.

— Звонит?

— Да, каждый день, — не могу сдержать улыбку. — А вчера все вместе по видеосвязи разговаривали.

— С двойняшками?

— Ага.

— Они уже его за своего принимают?

— Вроде бы да, — откидываюсь на спинку кресла, и моя блаженная улыбка становится еще шире. — Знаешь, Алин, они так тянутся к нему. Иногда сами просят, чтобы я ему позвонила. А еще интересуются, когда он в следующий раз заберет их из сада.

— Это замечательно, Сонь. У детей должен быть полноценный отец.

— Да, теперь я это понимаю. Жаль только, что до меня это не сразу дошло.

— Вы упустили не так много, как тебе кажется. Уверена, Максим с двойняшками успеют наверстать.

— Спасибо за поддержку, Алин.

Прямо сейчас мне хочется обнять не только подругу, но и целый мир. Потому что я очень-очень счастлива. Тому, что мне не нужно больше лгать. И тому, что Багиров вновь появился в моей жизни.

— Ну а как складываются ваши с ним отношения? — продолжает расспрос она. — Ровно? Или периодически трясет на ухабах?

— Поначалу трясло, конечно, — усмехаюсь. — Но сейчас все гораздо лучше. Кажется, мы наконец нашли правильную форму взаимодействия.

— И в чем же она заключается? Надеюсь, не в сексе?

— Пока нет, но...

— Пока?! — Алина в ужасе цепляется за это слово. — Ты что, решила опять наступить на старые грабли?

— На какие еще грабли? Теперь ситуация совсем иная. У нас общие дети, да и я не обременена отношениями.

— М-да. Об этом-то я и хотела с тобой поговорить, — голос подруги звучит как-то совсем уж траурно.

— Алин, ты чего? Осуждаешь меня? — сникаю.

— Сонь, мне нужно тебе кое-что сказать, — после небольшой паузы произносит подруга. — Только обещай, что отреагируешь правильно.

— Ты меня пугаешь...

Сердце ускоряется. Ладони потеют. Я слишком хорошо знаю подругу и ее интонации, поэтому заранее уверена, что сейчас услышу что-то неприятное.

— Помнишь, я говорила, что у нас в офисе много молодых сотрудниц? — начинает она.

— Ну и?

— Они постоянно обсуждают какие-то светские сплетни, новости из соцсетей...

— Алин, ближе к сути, — тороплю я.

— В общем, вчера я подслушала их разговор и...

Судя по повисшей в трубке тишине, подруга собирается с мыслями.

— И что, Алин? — нервничаю. — Продолжай!

— И он касался Багирова.

Резко отрываюсь от спинки кресла и замираю в напряжении. С каждой новой секундой наш разговор нравится мне все меньше и меньше.

— О чем именно шла речь? — мой голос предательски дрожит.

— О его грядущей свадьбе...

— ЧТО?!

Я снова дергаюсь, и мобильник, выпав у меня из рук, летит на пол. Чертыхнувшись, сползаю с кресла, чтобы его поднять. Он лежит под столом. Вроде бы цел. И даже трещины на экране нет. Снова прикладываю телефон к уху и в спешной попытке распрямиться смачно ударяюсь головой о столешницу. Из глаз сыплются огненные искры, а изо рта — ругательства.

— Сонь, что там у тебя происходит? — обеспокоенно спрашивает Алина. — Ты в обморок рухнула, что ли?

— Не я, а телефон, — ворчу я, взбираясь обратно на кресло. — Так о чем ты говорила? О свадьбе Максима?.. Что за чушь?!

Услышанное никак не укладывается у меня в голове. Абсурд какой-то.

— Я тоже подумала, что чушь. А потом зашла в Интернет.

— Господи, и что там? — холодею.

— А там объявление о помолвке твоего Багирова! Серьезно, Сонь, я, как увидела, сама чуть в осадок не выпала... До сих пор в шоке сижу, — Алина тяжело выдыхает. — Но я подумала и решила, что тебе следует знать...

— Подожди-подожди... — медленно веду головой из стороны в сторону. — Я ничего не понимаю. На ком он женится? Когда?

— На некой Анастасии Савицкой. Она то ли блогерша, то ли светская львица... Черт этих бездельниц разберешь. Но, судя по статьям в Сети, у нее с твоим Багировым роман...

— Алин, я перезвоню, — это максимум, что у меня получается из себя выдавить.

Сбросив вызов, откладываю мобильник в сторону и несколько бесконечно долгих мгновений пялюсь в стену. К горлу подкатывает ком, а в глазах противно щиплет. Такое чувство, будто в меня только что выстрелили в упор. В груди зияет большая кровоточащая дыра, и, кажется, мне теперь ничем ее не заткнуть.