«Клиника «МедЭра» на Ленина. Завтра в 10:00. Не опаздывай».

Вот такое сообщение прилетает мне от Багирова, когда мы с двойняшками заходим домой. Получается, он не передумал. Действительно хочет сделать ДНК-тест. Вот только какая теперь в этом необходимость? Родимое пятно на руке Алекса он все равно уже видел. Хотя... Возможно, после моего обмана Максиму нужно медицинское подтверждение. Ну, чтобы быть на сто процентов уверенным в отцовстве.

Мне искренне жаль, что он узнал обо этом вот так. По косвенным признакам. Не из моих уст. Конечно, я должна была признаться ему во всем раньше, поступить по совести. Но струсила, сплоховала.

Если, получив официальное подтверждение, Максим пойдет на радикальные меры, винить в этом мне будет некого. Только себя. Ведь у меня была возможность предотвратить катастрофу, но я предпочла ее проигнорировать. Из страха перед неизвестностью засунула голову в песок. Понадеялась на авось. И что из этого вышло?

Алекс и Алиса требуют включить мультики, и я, вопреки обыкновению, иду у них на поводу. Сейчас я слишком опустошена и морально выпотрошена, чтобы заниматься воспитательной работой. Мне хочется побыть наедине со своими чувствами. Посидеть в тишине и подумать. Как действовать дальше? Как вести себя с Багировым? Разыгрывать роль неприступной стервы? Или покаяться, признав вину?

Вопросов в голове уйма, а ответов ноль. Вздохнув, завариваю себе крепкий чай и набираю номер Алины. В любой непонятной ситуации я всегда звоню ей. Этой привычке уже более десяти лет.

— Привет, Сонь, как дела? — слегка запыхавшись, отвечает подруга.

— Он узнал, — траурным голосом сообщаю я.

— Кто узнал? — не понимает она. — О чем?

— Багиров узнал. Об отцовстве.

— Вот это да... Ты сама сказала?

— Нет, он увидел родимое пятно на руке Алекса.

— Которое точь-в-точь как у него? — ахает Алина.

Я не вижу ее, но откуда-то знаю, что она в изумлении приложила ладонь ко рту.

— Именно.

— Ну и? Как отреагировал? — допытывается подруга.

— Как-как... Неважно. Разозлился, потребовал ДНК-теста. На завтра вот уже с клиникой договорился.

— Ужас, — тихо выдыхает Алина. — Кричал?

— Нет, он не из крикунов, — испускаю уже который по счету горестный вздох. — Но сказал, что просто так этого не оставит.

— И как это понимать? — помолчав, спрашивает она.

— А черт его знает! — в отчаянии всплескиваю руками. — Максим не пояснил. А у меня одно предположение страшнее другого...

— Брось, Сонь, не накручивай. Вам нужно просто поговорить. Как двум взрослым людям. Без лишних эмоций, понимаешь?

— Я-то понимаю. Мне легко рассуждать... А он, наверное, вне себя...

— Ну а что теперь делать, Сонь? Я говорила, шила в мешке не утаишь, надо было признаваться во всем раньше, но ты тянула. Сейчас уж есть, как есть. Смотри по ситуации. И старайся лишний раз не злить этого своего Багирова. Ты сейчас во многом от него зависишь.

Ох, это правда. Еще как завишу. Максим в силах повлиять не только на мою семью, но и на бизнес. И вот в том, какого характера будет это влияние, я совсем не уверена. Даже как-то жутко, когда один и тот же человек в зависимости от настроения может и вознести тебя на небеса, и уничтожить.

— Ну а у тебя как дела, Алин? — меняю тему. — С Димой поговорила?

— Поговорила, — в голосе слышны отголоски печали. — Он сказал, что сам удивлен следам той помады. Думает, что кто-то в лифте об него случайно обтерся. По утрам же там давка нереальная...

— Ну вот видишь! Разумное объяснение!

— Ну да...

— Алин, — я не могу игнорировать меланхолию подруги. — Тебя что-то беспокоит?

Секунд десять она молчит, а потом вдруг выпаливает:

— Да не знаю я, Сонь... Сложно все как-то...

— Что именно?

— Заходила вчера к Диме, а там... — снова замолкает.

— Ну, не томи!

— А там у него секретарша новая. Прежняя в декрет вышла.

— Ну и что с того? — недоумеваю.

— А то, что у нее губы были накрашены той самой помадой! — со звенящей обидой.

— В смысле красной?

— Да!

— Ну так это ни о чем не говорит. У нас, например, пол-офиса так красятся.

— Знаю-знаю... Но, согласись, странно: у Димы появляется новая хорошенькая секретарша, и в этот самый момент он заявляется домой со следами помады на рубашке. Не слишком ли много совпадений?

Говоря по правде, действительно много. Но я все же придерживаюсь позиции «не пойман — не вор». В жизни всякое бывает. Иногда какие-то вещи кажутся нам очевидными, но стоит появиться одной, ранее незамеченной детали, и ситуация в целом видится уже совсем иначе. Короче, я против того, чтобы линчевать Диму раньше времени. Сначала разговор, а уж потом выводы. Эх, была бы я еще такая умная в решении собственных проблем, цены бы мне не было.

— Совпадения, на то и совпадения, что могут оказаться случайными, — говорю я. — Тебе надо еще раз обсудить все с мужем, Алин. Раз остались сомнения, их нужно развеять.

— Наверное, ты права...

— А про беременность сказала?

— Нет еще, хочу сюрприз ему сделать. Ну, знаешь, типа подарочная коробочка, а в ней конфетти и тест на беременность. Я в Интернете видела. Красиво очень.

— Какая ты оригинальная, — не могу не оценить ее затею.

— Да, с первыми двумя беременностями мы как-то не заморачивались. А сейчас вот захотелось немного креатива.

— И когда панируешь обрадовать?

— Да после командировки, я ж во вторник уезжаю. Вот вернусь и сообщу новость. А потом, дай бог, и поговорим.

Мне нравится, что Алина подходит к ситуации адекватно. Надеюсь, у них с Димой все будет хорошо. Они ведь уже столько лет вместе.

Попрощавшись с подругой, бреду в зал, где двойняшки увлеченно смотрят мультики про щенячий патруль. Присаживаюсь на краешек дивана и прикрываю веки. В присутствии детей мне всегда легче. Они — что-то вроде успокоительного на травах, которое ненавязчиво, но довольно эффективно нормализует нервную систему.

Заметив меня, Алиса подползает ближе и устраивается у меня под рукой, или, как она называет, под крылышком. Алиса, в отличие от Алекса, очень тактильная. Ей нравится, когда ее глядят, обнимают, целуют. Вот даже сейчас: сыну хорошо сидеть одному, а дочке непременно нужна мамина ласка.

— Мамочка, можно спросить? — вдруг начинает Алиса, заглядывая мне в глаза.

— Конечно, — улыбаюсь. — О чем?

— Почему дядя Максим сегодня сказал, что мы его?

Я холодею. Разумеется, этот вопрос был предсказуем, но я все равно ощущаю себя так, будто меня обухом по затылку огрели.

— Эм... Ну‚ потому что ему кажется, что вы очень на него похожи, — говорю первое, что приходит на ум.

— Мы правда похожи? — удивляется она.

— Возможно...

Я так сильно нервничаю, что с трудом могу управлять собственным заплетающимся языком.

— А вы с дядей Максимом не родственники?

Очевидно, детский мозг пытается найти разумное объяснение.

— Нет... Но мы раньше дружили.

— Я так и думала, — Алиса понимающе кивает. Совсем как взрослая.

— Неужели? — не могу сдержать улыбку.

— Ага. Когда ты увидела его в цветочном, то так покраснела. Я еще подумала, что вы знакомы, — делится дочь. — А потом он пришел к тебе на работу и...

— И твои догадки подтвердись, — подхватываю я.

— Да.

Ну надо же, какая Алиса у меня смышленая. Ничего от нее не скроешь. А ей всего лишь шесть! Боюсь представить, что же будет дальше.

Целую дочку в макушку и теснее прижимаю к себе. Совсем скоро она будет не только моей, но еще и Багирова. Пятьдесят на пятьдесят, как говорится. Как мне с этим жить? Без понятия. Как объяснить все детям? Тоже ни одной идеи. Единственный вариант — плыть по течению и решать проблемы по мере их поступления. ДНК-тест расставит всё по местам, перевернув станицу нашей с двойняшками жизни на новую главу. Главу, в которой значительную роль будет играть Максим Багиров.