Обнаруженное письмо придало мыслям Эмили новое направление и тем самым хотя бы ненадолго освободило ее от тяжкого бремени. На какой вопрос отца ответила мисс Джетро столь кратко и непреклонно? Ни письмо, ни конверт не давали ни малейшего намека, чтобы помочь расследованию, и даже штемпель отпечатался так небрежно, что ничего не разберешь.

Эмили все еще гадала над тремя таинственными словами, когда ее отвлек голос миссис Элмазер из-за двери.

– Вынуждена просить разрешения войти, мисс, хотя знаю, что вам угодно побыть одной до завтра. Миссис Дельвин говорит, что непременно должна увидеться с вами сегодня. Я уверена, если вы откажете, она пошлет за слугами и велит отнести себя сюда. Встречи с мистером Мирабелем не бойтесь.

– Где он?

– Сестра отдала ему свою комнату, – сообщила миссис Элмазер. – О ваших чувствах она тоже подумала и велела закрыть шторы между гостиной и спальней. Похоже, зря я невзлюбила миссис Дельвин. Хорошая она женщина, и мне жаль, что вы не зашли к ней, как только мы вернулись.

– Она не выглядела злой, когда посылала вас сюда?

– Злой?! Да она плакала, когда я уходила.

Эмили больше не медлила.

В гостиной женщины-инвалида произошла разительная перемена. Обычно она была ярко освещена, сегодня же лампы завесили, а свечи потушили.

– Мои глаза не так хорошо переносят свет, как обычно, – пояснила миссис Дельвин. – Заходите и садитесь рядом, Эмили. Надеюсь, что смогу вас успокоить. Я сильно огорчусь, если вы покинете мой дом, думая обо мне дурно.

Учитывая произошедшее, спокойная доброта в ее голосе свидетельствовала о таком самообладании, что Эмили невольно ей посочувствовала.

– Простите, я была к вам несправедлива. Мне стыдно, что я уклонилась от встречи с вами по приезде из Белфорда.

– Постараюсь заслужить ваше доброе мнение, – ответила миссис Дельвин. – Оно оправдано по крайней мере в одном случае – я руководствовалась вашими интересами, когда мы даже знакомы с вами не были. Я пыталась убедить своего бедного брата рассказать вам правду, едва он обнаружил, в какое ужасное положение по отношению к вам попал. Увы, Майлз прекрасно понимал, что никаких доказательств своей невиновности у него нет и вы ему не поверите, если он попытается оправдаться, – словом, он оказался слишком робок, чтобы принять мой совет. За обман он поплатился, как и я, впрочем.

Эмили вздрогнула.

– Каким же образом вы меня обманули? – спросила она.

– У нас не осталось иного выбора, – вздохнула миссис Дельвин. – Мы сделали вид, что хотим вам помочь, а сами рассчитывали, что вы станете женой моего брата и тогда, на правах мужа, он убедит вас прекратить дальнейшие изыскания. Когда вы настояли на встрече с миссис Рук, у Майлза в кармане лежали деньги, чтобы подкупить их с мужем и заставить покинуть Англию.

– Ах, миссис Дельвин!

– Я не оправдываюсь и не жду, что вы поймете, как сильно мне хотелось устроить счастье брата, женив его на такой женщине, как вы. И не напоминаю, что знала – когда чинила у вас на пути препятствия, – что вы всенепременно устремитесь на поиски невиновного.

Эмили выслушала ее с сердитым изумлением.

– Невиновного?! – повторила она. – Миссис Рук узнала его голос, едва услышала!

Миссис Дельвин продолжила как ни в чем не бывало:

– Я хочу спросить вот что. Даже после столь недолгого знакомства, как наше… Неужели вы действительно подозреваете, что я выдала бы вас замуж за убийцу?

Эмили никогда не рассматривала возникшую между ними проблему в таком свете. На обращенный к ней призыв она откликнулась пылко и великодушно:

– Ах, не думайте обо мне так! Я знаю, что сейчас говорила с вами безрассудно и жестоко…

– Вы говорили импульсивно, – перебила миссис Дельвин, – вот и все. Мое единственное желание перед тем, как мы с вами расстанемся – разве я могу ожидать, что вы останетесь здесь после случившегося? – рассказать правду. Я не преследую никаких целей, поскольку все надежды на ваш брак с моим братом рухнули. Вы знаете о том, что он и ваш отец были незнакомы, когда встретились в гостинице?

– Да, знаю.

– Если бы они поговорили перед тем, как лечь спать, то могли бы и познакомиться. Однако ваш отец был поглощен своими мыслями, а мой брат так сильно устал после дня на ногах, что уснул, едва положил голову на подушку. Он пробудился лишь на рассвете. То, что он увидел на противоположной кровати, повергло бы в ужас любого смельчака. Естественно, первым делом он хотел поднять тревогу. Встав с постели, он увидел свою бритву – запачканную кровью бритву возле трупа. И тут же запаниковал, схватил рюкзак, отпер дверь во двор и бросился бежать. Зная его, как знаем вы и я, стоит ли удивляться? Многих отправили на виселицу на основании косвенных улик гораздо менее убедительных, чем против бедняги Майлза. Он настолько страшился увиденного, что запретил мне даже упоминать Зеландию в письмах, пока был за границей. «Никогда не сообщай мне (написал он), кем был убитый незнакомец, – если узнаю имя, оно будет преследовать меня до конца жизни!» Я не должна тревожить вас этими подробностями, и все же у меня есть на то причина. В отсутствии доказательств я не вправе ожидать, что вы поверите в невиновность моего брата, как я. Но я могу хотя бы надеяться, что предоставлю вам причину усомниться в его вине. Вы готовы истолковать это сомнение в его пользу?

– Охотно! – откликнулась Эмили. – Насколько я поняла, вы пока не отчаялись доказать его невиновность?

– Пока нет. Увы, годы идут, и мои надежды все призрачнее. Есть одна особа, связанная с его побегом из Зеландии, по имени Джетро…

– Вы про мисс Джетро?

– Вы с ней знакомы?

– Да, и мой отец тоже ее знал. Я нашла письмо, адресованное ему, которое наверняка написано мисс Джетро. Вряд ли вы поймете, что оно означает, и все же взгляните!

– Ничем не могу помочь, – вздохнула миссис Дельвин, прочтя письмо. – Все, что мне известно о мисс Джетро – если бы не ее вмешательство, мой брат мог бы угодить в руки полиции. Она его спасла.

– Разумеется, будучи с ним знакома?

– Самое примечательное в том, что тогда они были совершенно незнакомы!

– У нее наверняка имелась для того веская причина.

– На этом и основывается моя надежда для Майлза. Мисс Джетро объявила, когда я написала ей и задала этот вопрос, что единственной причиной, которой она руководствовалась, было милосердие. Я ей не верю. По-моему, крайне маловероятно, что она согласилась бы помочь незнакомцу, сообщившему ей (как сделал мой брат), что он скрывается из-за подозрения в убийстве. Она что-то знает об ужасном происшествии в Зеландии, и я твердо убеждена, что у нее есть причина хранить тайну. К вам бы она прислушалась?

– Скажите, где я могу ее найти!

– Не скажу. Она съехала с того адреса, где мой брат видел ее в последний раз. Он пытался наводить справки, но все тщетно.

Шторы, отделявшие спальню миссис Дельвин от гостиной, раздвинулись. К креслу хозяйки подошла пожилая служанка.

– Мистер Мирабель проснулся, мэм. Ему очень плохо – я едва могу нащупать пульс. Дать еще бренди?

Миссис Дельвин протянула руку Эмили.

– Приходите завтра, – попросила она и сделала знак служанке перекатить ее в спальню.

Когда штора за ними закрылась, послышался зов Мирабеля.

– Где я? – спросил он слабым голосом. – Это еще сон?

Состояние Мирабеля было плачевное – он ослабел и телом, и духом. О вчерашних событиях помнил мало, все виделось ему как во сне. Он упомянул Эмили и их неожиданную встречу, однако больше память бедняги не сохранила ничего. Они говорили о чем-то интересном, но о чем именно, он так и не вспомнил. И еще вместе ждали на станции, но зачем, он не знал. Мирабель вздохнул и спросил, когда же Эмили выйдет за него замуж – и вновь уснул, совсем ослабев.

Не доверяя доктору из Белфорда, миссис Дельвин срочно связалась со светилом по нервным болезням из Эдинбурга.

– Я не вправе надеяться, что он доберется до нашей глуши незамедлительно, – вздохнула она. – Остается лишь ждать и изо всех сил сохранять спокойствие.

– Вам не придется ждать одной, – откликнулась Эмили. – Я побуду с вами, пока не приедет доктор.

Миссис Дельвин протянула хрупкие иссохшие руки к лицу Эмили и поцеловала ее.