Ранним утром Мирабель отправился в Редвуд-холл в одном из экипажей, которые миссис Дельвин держала в Клинке для удобства гостей. Вернулся он за полдень, раздобыв сведения о том, где находятся миссис Рук с мужем. Последний раз от них слышали в Лассвейде, под Эдинбургом. Получили они место или нет, ни мисс Редвуд, ни слуги не знали.

Через полчаса запрягли другую лошадь, и Мирабель отправился на станцию в Белфорд, чтобы по настоятельной просьбе Эмили последовать за миссис Рук. Перед отъездом он побеседовал с сестрой.

Миссис Дельвин была достаточно богата, чтобы безоговорочно верить в силу денег. Она решила избавить брата от серьезных неприятностей, убедив мистера и миссис Рук покинуть Англию. Их переезд в Америку тайно оплатят и дадут им аккредитив, адресованный банкиру в Нью-Йорке. Если Мирабель не успеет отыскать их до отплытия, то Эмили вряд ли обвинит его в отсутствии преданности ее интересам. Он это понимал, и все же чувствовал себя подавленным и сомневался даже с деньгами на руках. Единственная, кто мог пробудить в нем мужество и надежду, также была той, кто не должна узнать о договоренности между ним и сестрой. Мирабелю ничего не оставалось, кроме как покинуть Эмили, не получив на прощание ни ясного взгляда, ни слова ободрения. Он отправился в сомнительную поездку с тяжелым сердцем.

Клинк находился так далеко от ближайшего почтового отделения, что немногочисленные письма, адресованные в башню, привозил посыльный по частной договоренности. Пунктуальность доставки зависела от прихоти его начальства. Вместо утра он явился в половине второго с письмом для Эмили и, когда миссис Элмазер упрекнула его в неторопливости, хладнокровно заметил, что виной тому гостеприимство друзей, встреченных по дороге.

Письмо, адресованное Эмили в коттедж, отправил из Лондона человек, которому доверили пересылку почты. Прочтя обращение «уважаемая мисс», Эмили перевернула листок и обнаружила подпись миссис Рук!

– Мистер Мирабель уехал, – воскликнула девушка, – как раз когда его присутствие столь важно!

Практичная миссис Элмазер предложила сначала прочесть, потом уже судить.

Эмили так и сделала.

Лассвейд, под Эдинбургом

26 сентября

Уважаемая мисс!

Я берусь за перо в надежде вызвать у вас сочувствие к моему мужу и ко мне – двум пожилым людям, вновь брошенным на произвол судьбы после смерти нашего прекрасного хозяина! Мы должны покинуть Редвуд-холл в течение месяца.

Услышав о свободном месте (и об оплате расходов, если мы явимся лично), мы взяли отпуск и поехали. Эта леди и ее сын либо самые скупые люди на свете, либо мы с мужем им не понравились, и они использовали деньги как предлог, чтобы от нас избавиться. Короче говоря, мы отказались работать за мизерную плату и все еще ищем место. Возможно, у вас есть для нас что-нибудь на примете. Поэтому пишу незамедлительно, ведь хорошие шансы часто теряются из-за проволочек.

На обратном пути мы заедем в Белфорд, чтобы повидаться с друзьями мужа, и надеемся добраться до Редвуд-холла к двадцать восьмому числу. Не могли бы вы ответить мне письмом на адрес мисс Редвуд, если вдруг знаете о каком-нибудь хорошем месте для нас. Возможно, нам захочется попытать счастья в Лондоне. В таком случае не окажете ли вы мне честь засвидетельствовать вам свое почтение лично, как я осмелилась предложить, когда писала вам некоторое время назад?

Засим остаюсь вашей покорной слугой,

П. Рук

Эмили передала письмо миссис Элмазер.

– Прочтите, – велела она, – и скажите, что думаете.

– Думаю, вам следует поостеречься.

– Кого? Миссис Рук?

– Да, и миссис Дельвин тоже.

Эмили изумилась.

– Неужели вы говорите всерьез? Миссис Дельвин – интереснейший человек! Она терпелива в своих страданиях, добра, умна, питает ко мне искренний интерес! Отнесу-ка я письмо ей и спрошу совета.

– Делайте как угодно, мисс. Сама не знаю почему, но она мне не нравится!

Преданность миссис Дельвин интересам своей гостьи поразила даже Эмили. Прочтя письмо миссис Рук, она с остервенением принялась звонить в колокольчик.

– Моего брата следует немедленно отозвать, – объявила она. – Телеграфируйте ему от своего имени, сообщив о случившемся!

Явившийся на зов слуга получил приказ оседлать третью и последнюю лошадь, оставшуюся в конюшне, отвезти телеграмму в Белфорд и ждать ответа.

– Далеко ли до Редвуд-холла? – спросила Эмили, когда конюх ушел.

– Десять миль, – ответила миссис Дельвин.

– Как мне попасть туда сегодня?

– Милая моя, никак.

– Извините, миссис Дельвин, я должна туда попасть!

– Извините, но в этом деле ваши интересы представляет мой брат. Предоставьте все ему.

Сестра Мирабеля разговаривала довольно жестко. Эмили вспомнила слова преданной служанки и усомнилась в своем благоразумии – похоже, показывать письмо не следовало. Ошибку было уже не исправить, и все же она не собиралась подчиняться миссис Дельвин.

– Если прочтете письмо миссис Рук внимательно, то поймете: я обязана ответить. Она считает, что я в Лондоне.

– Предлагаете сообщить миссис Рук, что вы находитесь здесь, в этом доме? – осведомилась миссис Дельвин.

– Конечно.

– Прежде чем брать на себя ответственность, лучше посоветоваться с моим братом.

Эмили сдержала гнев.

– Позвольте напомнить, – сказала она, – что мистер Мирабель незнаком с миссис Рук, а я знакома. Если поговорю с ней лично, то могу значительно продвинуться в наших поисках прежде, чем он вернется. С ней нелегко иметь дело…

– Именно поэтому, – перебила ее миссис Дельвин, – в обращении с подобной особой требуется участие такого умудренного опытом человека, как мой брат.

– Смею предположить, – упорствовала Эмили, – с подобной особой требуется поговорить как можно скорее!

Миссис Дельвин помедлила с ответом. В ее состоянии справляться с тревогой было нелегко. Письмо миссис Рук и упрямство Эмили сильно ее разозлили, но, подобно всем людям незаурядным, она умела проявлять самообладание, когда того требовали обстоятельства. Эмили ей действительно нравилась, и на правах старшей и хозяйки она решила преподать ей пример выдержки и добродушия.

– Не в моих силах отправить вас в Редвуд-холл немедленно, – вздохнула она. – Из трех лошадей в вашем распоряжении только одна – та, которая возила моего брата сегодня утром. Расстояние в оба конца – двадцать миль. Полагаю, вы не настолько спешите, чтобы оставить лошадь без отдыха?

Эмили извинилась с безупречным тактом и искренностью.

– Я понятия не имела, что расстояние такое большое, – призналась она. – Дорогая миссис Дельвин, я подожду, сколько вам угодно!

Они расстались добрыми подругами, хотя и не без сдержанности с обеих сторон. Нетерпеливая натура Эмили бунтовала против отсрочки. Миссис Дельвин, блюдя интересы брата, с надеждой думала о препятствиях, которые могут возникнуть со временем. К примеру, лошадь не успеет отдохнуть или погода переменится и грянет буря.

Время шло, небо прояснялось, лошадь вполне отдохнула. Удача вновь отвернулась от леди в башне, и ей оставалось лишь подчиниться.

Миссис Дельвин послала слугу сообщить Эмили, что экипаж будет готов через десять минут, как вдруг вернулся кучер, отвозивший Мирабеля в Белфорд. Он привез новости, приятно удивившие обеих леди. Мирабель опоздал на пять минут, и кучер оставил его на станции ожидать следующего поезда. Сейчас он получит в Белфорде телеграмму и сможет вернуться немедленно, взяв лошадь у конюха. Миссис Дельвин предоставила Эмили решать самой, поедет ли она в Редвуд-холл одна или дождется возвращения Мирабеля.

При изменившихся обстоятельствах Эмили поступила бы неразумно, продолжив упорствовать. Она согласилась подождать.

Море по-прежнему оставалось спокойным. В тиши вересковой пустоши к западу от Клинка, невдалеке от большой дороги послышался торопливый стук копыт.

Эмили выбежала в сопровождении заботливой миссис Элмазер, ожидая увидеть Мирабеля.

К ее разочарованию, вернулся конюх. Когда он подъехал к дому и спешился, вид у него был взволнованный.

– Что-то случилось? – спросила Эмили.

– Происшествие на железной дороге, мисс.

– Только не с мистером Мирабелем!

– Нет-нет, мисс. По неосторожности пострадала пассажирка, ехавшая из Лассвейда.

Эмили переглянулась с миссис Элмазер.

– Неужели миссис Рук?!

– Так ее и зовут, мисс! Вышла из вагона до того, как поезд полностью остановился, и упала на платформу.

– Она пострадала?

– Очень сильно, как я слышал. Ее отнесли в ближайший дом и послали за доктором.

– Мистер Мирабель – среди тех, кто ей помогал?

– Он был на другой стороне платформы, мисс, и ждал лондонского поезда. Я добрался до станции и вручил ему телеграмму, как раз когда случилось происшествие. Мы перешли дорогу, чтобы узнать побольше. Мистер Мирабель говорил, что вернется в Клинк на моей лошади, и вдруг услышал имя пострадавшей. Он сразу передумал и пошел в дом.

– Его впустили?

– Доктор и слушать не стал. Велел не впускать в комнату никого, кроме мужа пострадавшей и хозяйки дома.

– Мистер Мирабель ждет, чтобы с нею увидеться?

– Да, мисс. Он готов прождать весь день, если понадобится, и передал записку для хозяйки.

Эмили повернулась к миссис Элмазер.

– Невозможно сидеть здесь, не зная, выживет миссис Рук или нет! – заявила она. – Я отправлюсь в Белфорд, и вы поедете со мной.

Конюх вмешался.

– Прошу прощения, мисс. Мистер Мирабель предупредил, чтобы вы не ездили в Белфорд ни в коем случае!

– Почему же?

– Он не сказал.

Эмили смерила записку в руке конюха подозрительным взглядом. Наверняка Мирабель наказал сестре не пускать гостью в Белфорд. Экипаж ждал у дверей. Со свойственной ей решительностью Эмили сочла само собой разумеющимся, что вольна пользоваться предоставленным транспортом, как ей заблагорассудится.

– Скажите хозяйке, – обратилась она к конюху, – что вместо Редвуд-холла я еду в Белфорд.

Через минуту они с миссис Элмазер уже направлялись на станцию, чтобы встретиться с Мирабелем.