Ни забот, ни хлопот, увлекательные путешествия за границей и новые приятные знакомства – какой разительный контраст составляла счастливая Сесилия по сравнению с ее придавленной невзгодами подругой! Кто бы на месте Эмили, прочтя радостное письмо из Швейцарии, не пал духом хотя бы ненадолго?

В этом отношении жизнелюбие – самое ценное из всех моральных качеств, поскольку помогает инстинктивно сопротивляться обстоятельствам, когда добродетельная твердость духа пасует перед незаметно подступающим отчаянием. «Я ведь расплачусь, – подумала Эмили, – если останусь дома. Лучше мне прогуляться».

Человек наблюдательный, привыкший часто бывать в лондонских парках, не мог бы не заметить, сколь много одиноких людей стремятся разнообразить свою унылую жизнь прогулкой. Они слоняются возле цветочных клумб, часами сидят на скамейках, с терпеливым любопытством разглядывают тех, у кого есть компания, с покорным интересом наблюдают за тем, как ездят верхом леди и играют детишки. Иные мужчины находят компанию в курительной трубке, хотя особого удовольствия им это не приносит, а женщины пытаются заменить семейный ужин сухими коржиками, завернутыми в смятые обрывки бумаги. Они необщительны, между собой почти не знакомятся – возможно, они слишком стеснительны, горды или угрюмы; возможно, разуверились в людях, как разуверились в себе; возможно, у них есть причины никогда не проявлять любопытства или имеются тайные пороки, разоблачения которых они страшатся, или добродетели, благодаря которым они стойко переносят все невзгоды. Ясно только одно: эти несчастные противятся знакомствам. Мы знаем, что в Лондоне они – чужие, а больше нам ничего не известно.

И Эмили была одной из них.

Среди одиноких прохожих в парке недавно появилась изящная девушка в черном (с лицом, надежно укрытым от посторонних глаз траурной вуалью), за которой каждый день с любопытством наблюдали няньки с детьми, безобидные одиночки на скамейках и ленивые бездельники, бродящие по лужайкам. В отсутствие Эмили за домом смотрела служанка, которую прислал заботливый доктор. Больше никто не мог составить компанию одинокой девушке. Миссис Элмазер исчезла сразу после похорон и больше не появлялась. Миссис Моузи не простила Эмили за то, что она отказала ей от дома (пускай и очень вежливо). Кому могла Эмили сказать: «Давайте прогуляемся»? Она сообщила о смерти тетушки мисс Лэд, находившейся в Брайтоне, и получила весточку от Франсин. Достойная директриса отнеслась к ней с истинной добротой и написала: «Выбери время, мое бедное дитя, и приезжай пожить ко мне в Брайтон – чем раньше, тем лучше». Эмили содрогнулась – не из-за приглашения, а страшась встречи с Франсин. Суровая наследница из Вест-Индии казалась еще суровее с пером в руке. В своем письме она объявила, что учеба ей ненавистна и идет туго, приставленные к ней учителя уродливы и противны, мисс Лэд она невзлюбила, в Брайтоне скучно – море всегда одно и то же, аллеи для катания в экипаже ей надоели. Франсин терзало предчувствие: если Эмили не приедет и не сделает Брайтон чуточку более сносным за спиной у директрисы, она что-нибудь непременно натворит. Одиночество в Лондоне виделось Эмили привилегией и манило гораздо больше, чем подобная компания.

Она поблагодарила мисс Лэд и отказалась от приглашения.

С тех пор дни тянулись тоскливо, но однажды пришло письмо Сесилии, и контраст былого счастья и нынешнего горя ударил по Эмили столь жестоко, что она пала духом. Подавив слезы в своем одиноком жилище, она вышла искать поддержки и утешения под солнечным небом – искать утешения измученному сердцу в ослепительной летней красоте цветов и травы, в сладости свежего воздуха, в счастливом щебете птиц. Увы! Для разбитых сердец мать природа – мачеха. Вскоре бедняжка Эмили брела, не разбирая дороги. Вновь и вновь она утирала глаза, скрываясь от прохожих под спасительной вуалью, вновь и вновь они наполнялись слезами. Ах, если бы только ее видели сейчас девочки в школе – девочки, которые в моменты печали говорили: «Пойдемте к Эмили – она нас точно развеселит!» – узнали бы они ее теперь?

Эмили присела отдохнуть на ближайшую скамью. Дома – одна! В парке – одна! Где же сейчас Сесилия? В Швейцарии, среди гор и озер, счастлива в компании беззаботной подруги.

Время одиночества миновало, стали появляться люди. Две сестры – такие же юные девушки, как и она, – присели на скамью отдохнуть. Их занимали лишь собственные интересы – на незнакомку в трауре они едва взглянули. Младшая сестра собиралась замуж, старшая готовилась быть подружкой невесты. Они обсуждали платья и подарки, сравнивали удалого жениха одной с робким возлюбленным другой. Они смеялись над своими остроумными проказами, над радостными мечтами о будущем, над приглашенными на свадьбу гостями. Слишком радостные, чтобы сидеть спокойно, девушки вскочили с места. Одна из них вскричала: «Полли, я так счастлива!» и унеслась прочь, приплясывая на ходу. Другая воскликнула: «Салли, как не стыдно!» и рассмеялась, словно придумала самую смешную шутку на свете.

Эмили встала и ушла домой.

Бурное веселье сестер необъяснимым образом заставило Эмили взбунтоваться против жизни, которую она вела. Единственным выходом из пучины уныния ей представлялась немедленная перемена – поскорее переключиться на какое-нибудь полезное занятие, бросить на него все силы. И она сразу же вспомнила про сэра Джервиса Редвуда. Так человек, прежде ей незнакомый, неожиданно превратился в друга, протянувшего руку помощи, указавшего дорогу в новый мир – в мир людей деятельных, в мир читателей библиотеки Британского музея.

В начале недели Эмили приняла предложение сэра Джервиса и так заинтересовала книготорговца, к которому ей надлежало явиться, что тот взял на себя смелость немного сузить задачу своего нанимателя.

– Когда дело касается литературного труда, старый джентльмен не щадит ни себя, ни других, – пояснил он. – Поберегите силы, мисс Эмили. Ожидать, что в поисках открытий на Юкатане вы перероете всю подборку газет с тех пор, как Стивенс опубликовал свои «Путешествия по Центральной Америке» – почти сорок лет прошло! – не только абсурдно, но и жестоко. Начните с номеров, вышедших в последние годы – к примеру, пятилетней давности, – и посмотрим, что даст поиск.

Приняв дружеский совет, Эмили начала с выпусков газет, датированных январем тысяча восемьсот семьдесят шестого года.

Первый же час поисков укрепил искреннюю благодарность, с которой она вспоминала о доброте книготорговца. Терпение и решимость Эмили подверглись тяжкому испытанию: сосредоточивать внимание только на предмете, интересном для ее работодателя, и не отвлекаться на разнообразнейшие новости, интересные для женщин, оказалось на удивление тяжело. К счастью для девушки, по обе стороны от нее сидели люди далеко не праздные. Они настолько погрузились в работу, что ни разу даже не взглянули на Эмили, и их пример вдохновил ее наилучшим образом. Время тянулось медленно, она просматривала одну колонку за другой, отчасти смирившись со своей задачей. К вечеру труды ее закончились с тем одушевлением, которое можно почерпнуть из честно выполненного, пусть и бесплодного поиска.

По возвращении домой Эмили ждала новость, поднявшая ей настроение.

Уходя в библиотеку утром, она дала служанке особые указания насчет скромного незнакомца, взявшего на себя заботу о ее корреспонденции – на случай, если он нанесет второй визит в ее отсутствие. Открыв дверь, служанка первым делом сообщила Эмили о том, что неизвестный джентльмен вновь приходил. На сей раз он оставил свою визитную карточку с именем, которое девушка и ожидала увидеть – Албан Моррис.