Наша важная работа как родителей после травмирующего опыта заключается в исцелении раненого внутреннего ребенка. Но нам нужно только залечить раны; нам не нужно избавляться от воспоминаний о травме и притворяться, что этого не было. Вместо этого нам нужно расширить свое понимание того, что произошло, чтобы раненый внутренний ребенок мог расслабиться, зная, что за дело отвечает взрослый, которому можно доверять.

Сара ужасно переживала из-за того утра на автобусной остановке, и она знала, что то, как она сорвалась на свою дочь, будет повторяться, если она не возьмет себя в руки. Она понимала, что ее неудачный школьный опыт влияет на отношения с Пенни, и все же Сара чувствовала себя застрявшей, потому что ей было слишком больно вспоминать свои детские годы.

Единственным способом, которым я могла заставить Сару сделать это – вернуться в те ужасно болезненные годы, – была ее сильная любовь к Пенни. Это чувство нужно было нам в качестве ресурса: нам нужно было осознать его, подумать о нем и преобразовать в энергию, необходимую для достижения цели. Мы не делали это ради маленькой Сары; мы сделали это ради Пенни. Ради Пенни Сара рассказывала мне о своем детстве, несмотря на то, что воспоминания о нем очень болезненны.

Чтобы исцелить раненого внутреннего ребенка Сары, нам нужно было сначала к нему обратиться, дать понять, что он не одинок, даже когда жизнь кажется суровой и ошеломляющей. Как мы поймем далее из этой книги, родители не являются авторами жизней своих детей, как бы нам иногда не хотелось ими быть, но мы можем быть их редакторами. Мы не можем контролировать то, что происходит в течение дня у ребенка, но мы можем контролировать то, как ребенок интерпретирует события в своей жизни.

Когда Сара пришла ко мне в кабинет, мы провели мозговой штурм, обсуждая чувства ее раненого внутреннего ребенка. Каково это – не уметь читать в первом классе?

Какими словами ее внутренний ребенок описал бы себя? Тупой? Ленивый? Рассеянный? Стеснительный?

Затем я попросила Сару взглянуть на своего внутреннего ребенка с точки зрения взрослого – любящего, заботливого родителя. Какие слова использовал бы взрослый, чтобы описать этого ребенка? Он так старался. Искренний. Стремящийся порадовать. Добрый. Отзывчивый. Артистичный. Творческий.

Домашним заданием Сары было написать письмо своему внутреннему ребенку шести лет. В нем повзрослевшей Саре нужно было рассказать маленькой Саре, что она понимает ее трудности, что такое дислексия, а также подсветить все замечательные черты характера, которыми обладает маленькая Сара.

Моя милая Сара!

Ты вовсе не глупая – у тебя дислексия. У тебя сильно развито визуально-пространственное мышление, и со временем ты научишься читать – просто не так, как другие дети.

Ты не замкнутая и не мечтательная – ты просто очень творческая и артистичная, и у тебя богатая фантазия.

Мне жаль, что тебе приходится ходить в школу, в которой тебя не понимают, и я горжусь тем, что ты продолжала стараться – ты такая смелая и неунывающая! Кроме того, твоя учительница не права. Она не должна дразнить тебя и называть тупой – мудрые взрослые не разговаривают так с детьми. Ее слова и действия красноречиво выражают ее ценности, а не то, какая ты на самом деле.

С любовью,

Большая Сара

Затем мы заново проработали методы воспитания Сары, оказывая ей ту поддержку, которой она не получала в детстве. Мой подход заключался в том, чтобы развить ее навыки в общении с Пенни как родителя.

Я попросила Сару:

– Давайте представим, что вы помогаете своей дочери пережить что-то болезненное. Что бы вы с сочувствием сказали Пенни?

Сара ответила:

– Я понимаю, что тебе страшно, но мы справимся. Все будет в порядке. Я всегда буду рядом с тобой.

Тогда я сказала:

– А теперь я хочу, чтобы ты обняла себя и сказала это самой себе. Скажи себе те же слова, которые ты сказала бы Пенни.

Сара вздохнула, и сказала своему внутреннему ребенку следующее:

– Возможно, это неправда, что у меня все плохо получается. Возможно, я так плохо себя чувствовала из-за того, что Пенни не была готова к занятиям, что это напомнило мне о том времени, когда надо мной издевалась учитель. Это неправда, что меня отвергали абсолютно все: это был тот самый учитель. Да, я не умела читать, но моя учитель должна была знать, что такое дислексия. Она была не права, обзывая меня перед всем классом. Я понимаю, почему ругать Пенни – это не выход; вместо этого я могу ей помочь.

Когда Пенни снова опаздывает в школу, а Сара разговаривает с ней без паники в голосе, мы понимаем, что раненый внутренний ребенок Сары больше не имеет доступа к приложению «Психотравма». Когда Сара может быть гибкой в своих ответах дочери, это означает, что контроль ситуации у Взрослой, а не у Маленькой Сары.

В вас всегда будет раненый внутренний ребенок, который будет помнить боль от травмировавшего его опыта. Это может оставить шрам, но разница в том, что у вас появится способность опираться на него, потому что раненый внутренний ребенок напоминает вам, насколько это болезненно. Рана никогда полностью не заживет, но мы можем использовать ее как источник силы, чтобы исцелить нашего внутреннего ребенка. Теперь внутренний ребенок Сары может предоставить ей силу, которая позволит использовать травмировавший ее опыт в благо: если Сара проявляет сострадание к людям, которые испытывают трудности, потому что она помнит, каково это – быть ничего не понимающей первоклашкой, это значит, что она обращается к своему внутреннему ребенку более осознанным и сочувственным способом.

Важно также и то, что, когда у Сары есть здоровый контакт с ее внутренним ребенком, у нее появляются и другие инструменты для воспитания Пенни, кроме приложения «Психотравма». Она отказывается от роботизированного, алгоритмического реагирования на спорные ситуации в духе: «Пенни должна успеть на школьный автобус, иначе я плохая мать. Я не могу быть плохой матерью, потому что я не могу быть дурой», «Я могу осознанно разговаривать с Пенни все утро и поддерживать ее. Даже если она опоздает на автобус, я смогу вынести осуждение со стороны ее учителя – это не значит, что я плохая мать».

Упражнение «Воспитание самого себя»

Вы можете воспитывать своего внутреннего ребенка одновременно с вашим собственным ребенком, используя описанный ниже монолог. Сначала найдите свою детскую фотографию или какой-нибудь предмет из вашего детства, который напоминает об этом периоде. Вы также можете поговорить с самим собой, смотря в зеркало.

Затем прочитайте вслух следующее перед тем, как первый раз за день видеть своего ребенка:

– Сегодня я буду эмоционально погружен в своего ребенка.

– Сегодня я сделаю так, чтобы мой ребенок почувствовал, что его замечают, понимают и слышат.

– И, пока я это делаю, я хочу, чтобы ты, мой внутренний ребенок, обратил внимание на мое послание к тебе.

Вы можете переписать свою речь так, чтобы она идеально подходила именно вам. Привожу в пример некоторые душевные раны внутреннего ребенка, которые, возможно, вам откликаются (вы можете назвать любые):

Я чувствовал себя:

– неловким;

– незамеченным;

– раскритикованным, обвиненным, пристыженным в тех вещах, которые я не мог контролировать;

– несовершенным;

– сломленным;

– нуждавшимся, прилипчивым к взрослым, слишком громким;

– неуклюжим;

– глупым;

– ленивый;

– недостойным любви.

Я боялся:

– быть брошенным;

– быть осужденным;

– быть плохим, в то время как я должен был быть «хорошим» или «удобным»;

– быть подверженным насилию или еще большей боли;

– быть голодным, обделенным;

– встречи со страшным человеком;

– быть подверженным травле;

– что мне причинят вред.

Дорогая Маленький(ая) я,

Наблюдая за тем, как я воспитываю [Имя вашего ребенка], ты увидишь, как я буду делать все, чтобы он(а) чувствовал(а), что его/ее замечают, понимают и слышат. Ты подумаешь, что ты бы хотел(а), чтобы и у тебя было то же самое. Ты почувствуешь, что тебе от этого грустно. Это нормально.

Ты можешь испытывать какие-то другие чувства, и это тоже будет нормально. Было бы так здорово, если бы у и тебя было все это. Было бы так замечательно, если бы тебя тогда заметили, поняли и услышали. Это не твоя вина, что у тебя этого не было. И твои чувства – тоже нормальны.

Прямо сейчас я собираюсь сделать это для [Имя вашего ребенка]. Пока я буду выстраивать отношения со своим ребенком, ты почувствуешь, будто то же делают и для тебя. Сегодня мой ребенок может совершить ошибку, запутаться, не справиться, и его нужно будет поддержать и успокоить. И я собираюсь сделать это.

Маленький(ая) я – когда я буду обнимать своего ребенка, я хочу, чтобы ты почувствовал(а), как я обнимаю тебя. Когда я буду его успокаивать, ты сможешь ощутить это спокойствие.

Ты почувствуешь, на что похожи принятие, забота; каково это, когда тебя слышат, поддерживают и понимают. И это тебе немного поможет. Я приглашаю тебя ощутить этот опыт.

С любовью,

Взрослый Я