Татьяна Ладяева. Уже более часа идут российско-американские переговоры в Эр-Рияде. Пока заявлений оттуда нет. Многие характеризуют это как технический раунд: будут, безусловно, договоренности, но не те громкие заявления. То есть пока мы не говорим о завершении конфликта и подписании документов, а это только новый этап, и до завершения еще много работы впереди. Александр Гельевич, что вы ожидаете на сегодняшний момент?
Александр Дугин. Мне представляется, что справедливо оценивать этот раунд переговоров как чисто технический. Все принципиальные вопросы решаются только на уровне согласования позиций между президентом России Владимиром Путиным и президентом США Дональдом Трампом. Безусловно, столь масштабный вопрос, как прекращение войны между двумя сверхдержавами с ядерным оружием, требует очень серьезных проработок. Судя по составу этой делегации, это довольно технические участники с нашей стороны. Это не Ушаков, не Лавров, не Нарышкин, не Шойгу и не Белоусов, которые отвечают за военные, стратегические и внешнеполитические вопросы действительно на следующем уровне.
Татьяна Ладяева. Давайте назовем, кто это, для понимания. Это глава Международного комитета Совета Федерации Григорий Карасин и советник директора Федеральной службы безопасности Сергей Беседа.
Александр Дугин. То есть люди даже не третьего, а, скажем, шестого плана в нашей иерархии. Никто, естественно, не снимает с них полномочий, и раз президент их направил, значит, он им доверяет и им он поручил вести обсуждение тех проблем, которые имеют значение, но это не те люди, которые связаны с решением таких вопросов, как остановка или продолжение войны, эскалация или деэскалация.
Речь сейчас пойдет, насколько я понимаю, о положении в Черном море, о прекращении боевых действий в акватории Черного моря, но это не самая, скажем откровенно, жизненно важная часть СВО для нас. Тот факт, что мы расширяем зону обсуждаемых тем с американцами, заслуживает полной поддержки, но все же, с какой бы симпатией мы к ним ни относились, они наши враги. Мы сейчас с ними воюем. Понятное дело, что это не война Трампа и что ее развязали те, кто является врагами его самого, но все-таки, несмотря на это, США находится в состоянии войны с Россией. Без ежедневной помощи и ежеминутной поддержки США украинский режим давно бы пал. ВСУ не продержались бы дольше, я думаю, недели, и пустились бы в паническое бегство.
Это все понимают сейчас, и, в общем-то, понимает все больше и больше сам Трамп. Только сейчас он начинает, по-моему, осознавать, что находится в состоянии войны с нами. Когда он занимался предвыборной кампанией и был кандидатом в президенты, даже пока не вступил после инаугурации в Белый дом, он мог позволить себе популистские высказывания. Мол, я остановлю эту войну, посажу Путина и Зеленского за стол переговоров, это вообще не проблема. Но тут вдруг выяснилось (когда он оказался в Белом доме, в Овальном кабинете), что эту войну ведет он, а никакой не Зеленский и даже не Евросоюз. А лично он.
Татьяна Ладяева. То есть изменилось его отношение к ситуации, к нам, Украине, к самому себе, а может быть, к Байдену?
Александр Дугин. Нет, к Байдену, я думаю, не изменилось. Трамп оказался в ситуации, когда он отвечает за все происходящее. Ему раньше казалось, когда он смотрел на это отстраненно, что Байден хотел войны, а он хочет мира. Дескать, приду и скажу: давайте заключим мир. Но теперь, оказывается, кто какой Зеленский? А Зеленского никакого нет. Это он, Трамп, ведет войну. Зеленский – это его охранник, работающий где-то на Трамп-билдинге. И он не может его сажать за стол переговоров с кем-то, с кем он сам ведет войну.
Поэтому договариваться надо с Путиным. Трампу могло казаться, что речь идет о какой-то Украине, на которую напала Россия. «Раз Россия напала на Украину, и глобалисты спровоцировали Россию это сделать, значит, мы придем и мгновенно разберемся, так как Россия нам не враг», – думал Трамп до того, как оказался в Овальном кабинете. А теперь он начинает с ужасом понимать, что это он ведет войну и что у него с правой стороны ядерный чемоданчик, а с левой – всякого рода продолжающие агрессию против России глобалисты, и есть еще Евросоюз. И он теперь за все это отвечает. Зеленский в этом не участвует, потому что он находится на уровне низшего менеджмента, то есть он один из террористов, с помощью которых Америка решала идеологические, региональные и геополитические проблемы. Трамп, если угодно, теперь отвечает за все человечество, так как США – это держава в любом случае номер один, хоть и приведенная в хаос, беспорядок, разрушенная и извращенная, то есть почти разваленная предшествующими декадами правления глобалистов. У Трампа очень много проблем, и тут вдобавок оказывается, что он находится в состоянии войны с нами и должен за это отвечать.
Конечно, самым логичным выводом было бы сказать, что это не его война, не он ее начал, а враги, и теперь он из нее выйдет. Но ведь одновременно он находится под огромным давлением всего западного мира: прессы, судей, парламентской оппозиции, которая всего на 2–3 голоса отстает от республиканцев и в Конгрессе, и в Сенате. Да, сейчас большинство голосов у республиканцев, но демократы все еще здесь, они атакуют и торпедируют любое его начинание. Вся пресса в руках его противников. Евросоюз давит, внутренняя оппозиция давит, и тут еще Зеленский постоянно что-то требует: «Давай еще помощи! Давай воевать с русскими!» И это не единственная война, которую ведет Трамп. Он ведет войну внутри страны, ему нужно решать вопросы с Канадой и Гренландией, он ввязывается в новую войну на Ближнем Востоке – с Ираном и Йеменом. Несколько дней назад он упразднил Министерство образования, обвинив его в пропаганде, которую он считает извращением детей с раннего возраста. У него столько дел, что разбираться еще и с войной, начатой не им, а против него, чтобы загнать его в ловушку, очень трудно.
С другой стороны, Трамп, возможно, очень гордый человек. Смотрит на себя в зеркало по утрам и говорит: «Вот я, Трамп, от меня зависит война и мир». Может быть, это приятно, но победить в такой войне невозможно. Проиграть в ней или выйти из нее – неприемлемо для Запада. Он должен выйти победителем и остановить ее, а это очень сложная, нелинейная проблема. Хочется сказать ему: «Дорогой Трамп, выходи из этой войны, бросай это дело на кого угодно, хоть на Евросоюз. Если тебя не будет на той стороне, мы справимся сами. Ты будешь молодцом, занимайся другими делами».
Но он не спешит прекращать поставки военной помощи и разведданных Украине. Он все больше осознает себя стороной конфликта. Думаю, он пытался поговорить со всеми: с Путиным, с Европой и даже с Украиной, как будто он арбитр, который будет всех примирять. Но его в этой роли никто не признает. Россия – потому что отстаивает свой суверенитет и сама определяет вопросы войны и мира. Европа тоже хочет играть в суверенитет, и даже Зеленский хочет сказать: «И я здесь суверенен». Трамп думал, что может одним жестом все остановить, но это нужно еще доказать и отстоять. Если ты хочешь быть сувереном номер один, ты должен урезать суверенитет других. С Европой это проще – одна угроза выйти из НАТО остужает европейских лидеров. С Украиной еще легче.