Эндрю Наполетано. Мы побывали в подмосковной Гимназии Святителя Василия Великого. Красивая и высококлассная средняя школа, где ученики получают классическое образование с 1 по 11 класс. И для меня большая честь взять в стенах этой гимназии интервью у одного из самых глубоких мировых философов, профессора Александра Дугина.

Профессор Дугин, спасибо за предоставленную возможность поговорить с вами. Как вы объясните возрождение традиционного христианства из пепла Советского Союза?

Александр Дугин. Это было самое настоящее чудо, поскольку в советское время сложилось общее мнение, будто все религиозные традиции в нашей стране практически уничтожены. Тем не менее настоящая вера во Христа, в Святую Троицу и Церковь каким-то чудесным образом выжила. Несмотря на атеистическую материалистическую пропаганду, она жила в сердце народа, и когда произошел крах советской системы, она возродилась.

Казалось, религия, Церковь возродилась из ничего, но на самом деле это шло от людей. В людях всегда жила традиция, Церковь и литургия никогда не прерывались в советское время, пусть в очень узких кругах, но продолжали существовать. И после краха советской системы произошло великое восстановление, великое возвращение. Вакуум советской идеологии был заполнен христианскими православными идеями, доктринами.

Эндрю Наполетано. А сохранялась ли у русского народа традиционная религиозность во время Второй мировой войны?

Александр Дугин. Тогда сам Сталин призвал православных христиан встать на защиту Отечества, за Россию как Родину. Речь шла не о коммунизме и социализме, а о патриотизме. И это был один из самых важных моментов в нашей истории, когда коммунисты обратились к православному народу, чтобы выстоять и защитить страну от немцев.

Однако после Сталина был Хрущев, и этот коммунистический лидер пытался разрушить все традиционные тенденции, возобладавшие при Сталине. И в конечном итоге главным событием нашей новейшей истории стал распад Советского Союза.

И с этой точки зрения современную Россию следует рассматривать как традиционную православную христианскую страну. Причем не только сейчас, а с начала 1990-х годов.

Эндрю Наполетано. То есть было бы справедливо сказать, что традиционное православное христианство пережило Вторую мировую войну, пережило коммунизм и теперь процветает?

Александр Дугин. Это правильно, потому что у нас нет другой идеологии. После распада Советского Союза люди испытывали разочарование, отторжение материализма и атеизма. Но и либерализм был чуждым нам, поэтому мы отвергли его. Мировоззренческая пустота постепенно была заполнена христианской православной верой, доктриной и учением.

Эндрю Наполетано. А что касается традиционного, классического либерализма, того, что мы в Америке называем либертарианством, когда люди свободны высказывать свое мнение и не соглашаться? Ведь этого не было при Советах.

Александр Дугин. Да-да, абсолютно. Этого не было, но этого нет и в современном так называемом либеральном мире. Либерализм давно утратил свое либертарианское значение.

Эндрю Наполетано. К сожалению, да.

Александр Дугин. Это что-то вроде новой формы тоталитаризма. Мы жили при советском тоталитаризме, а теперь Запад живет в либеральном тоталитаризме.

Эндрю Наполетано. Это замечательный пример, чтобы донести эту проблему до западной аудитории. Профессор Дугин, но что стало со старыми коммунистами и с самой идеей коммунизма? Что стало с советскими тоталитаристами? Куда они делись?

Александр Дугин. Это был фантастический момент, поскольку в единочасье вся огромная тоталитарная система, глубоко укоренившаяся не только в государстве, но и в обществе, в культуре, в повседневной жизни, исчезла. Это было своего рода чудо. И люди, которые только вчера обличали Церковь и мировоззренческий идеализм, стали посещать храмы на Пасху со свечами и иконами. И это разворот общества произошел мгновенно. Однако после крушения Советского Союза, в 1990-е годы, мы пытались подражать западной модели и вообще западной леволиберальной парадигме. Это было большой ошибкой.

Эндрю Наполетано. Вы говорите о периоде времени при президенте Ельцине и президенте Горбачеве?

Александр Дугин. Да-да, именно о Ельцине и Горбачеве. В то время мы пытались «скопировать – вставить» западную либеральную глобалистскую повестку дня. Мы притворялись частью глобального Запада, но одновременно православная церковь пыталась осторожно переформировать менталитет общества, не вступая в прямой конфликт с Ельциным, но стараясь распространить свои идеи в обществе.

Эндрю Наполетано. Но люди, которые были выдающимися государственными деятелями в коммунистическую эпоху, еще живы? И они стали демократами с маленькой буквы «д»?

Александр Дугин. Молодое поколение коммунистов превратилось в глобалистов и олигархов. Они использовали конец Советского Союза, чтобы стать богаче, и приняли западный образ жизни. Либерализм 1990-х воплощало молодое поколение советских коммунистов. Но другая часть советских коммунистов осознала, что они патриоты, обычные русские люди. И некоторые из них также обратились в православие, приняв православное христианство как альтернативное коммунизму и западному либерализму мировоззрение.

Так произошел раскол. С Путиным этот раскол закончился, потому что большинство российской элиты приняло консервативное, традиционное мировоззрение.

Эндрю Наполетано. Профессор Дугин, вы жестко критикуете глобализм. Но каково ваше понимание глобализма? Что он означает для вас? И что он означает для президента Путина?

Александр Дугин. На мой взгляд, это абсолютное зло. С точки зрения Церкви, вообще с христианской точки зрения, это царство антихриста. Это значит, что все традиционные ценности и все традиционные институты – Церковь, вера, семья, государство, нация, культура, – все перевернуто с ног на голову.

Глобализм – это проект по уничтожению человеческой цивилизации разными путями, разными культурами, разными религиями, разными государствами. Чтобы в итоге создать своего рода постчеловеческое будущее, когда будут существовать только индивидуум или пост-индивидуум. Когда все связи одного органичного сообщества с другим сообществом, между семьями, между поколениями, государством, патриотизмом, верой, историей, идентичностью, отношения между полами – все это должно быть полностью перевернуто. Это был тот тип проекта, который мы могли бы назвать «проектом антихриста».

Эндрю Наполетано. Запад, под которым я подразумеваю Соединенные Штаты и Западную Европу, представляет наработки глобализма?

Александр Дугин. Именно. Думаю, все с точностью так. Интересно – и это другое чудо, – как быстро меняется мир в Соединенных Штатах. Эт упорное стремление быть двигателем антихристианской цивилизации меняется при Трампе на нечто противоположное. Мы говорили о стремительном изменении, о повороте в истории России, но сейчас мы становимся наблюдателями похожих процессов и в вашей стране.

Эндрю Наполетано. Но почему, по вашему мнению, элиты Америки и Европы презирают или боятся, а может, и то, и другое, Россию и русский народ?

Александр Дугин. Это очень долгая история. Прежде всего, чтобы понять наши взаимоотношения, нужно вспомнить Великий раскол христианской церкви 1054 года – времена до ее разделения на восточную, православную, и западную, католическую. До XI века мы были одинаковыми: в западной и восточной частях были одни и те же святые, одни и те же учения, одни и те же права. Император – на Востоке, Папа Римский на Западе. Но были и другие Патриархи, также принятые всеми. Была единая Церковь и единая Империя, единый христианский мир, в котором все мы были едины.

Но после раскола мы начали разделяться. С этого момента наши пути разошлись. Восточно-православная христианская традиция была и остается верной своим корням, нашим общим корням. Мы не приняли социальный прогресс, технологическое развитие, но вместо этого стараемся оставаться верными изначальным духовным ценностям, вечности и Богу. Все это и сейчас остается для нас главными ориентирами. Вечность не устаревает, это не просто прошлое, вечность жива, вечна свежа.

Запад же пошел совершенно другим путем – в сторону модернизации, атеизма, материализма, новой науки – и в итоге утратил это наследие.

Эндрю Наполетано. То есть вы прослеживаете западную ненависть и страх перед всем русским, обращаясь к расколу Церкви тысячелетней давности. Но что прямо сейчас провозглашают лидеры Франции и Великобритании и (до президента Трампа) Соединенные Штаты, чтобы заставить ненавидеть Россию? Казалось бы, коммунизм ушел, президент Путин был всенародно избран, свобода слова есть, общество традиционное, но открытое. Так почему же они ненавидят его, чего они боятся, чего не понимают?

Александр Дугин. Мы все еще две цивилизации с одними и теми же христианскими корнями, но противоположные во многих отношениях. Например, российское общество гораздо более традиционное. Мы задолго до Трампа приняли те же самые законы и указы – в защиту традиционной семьи, против извращений и гендерной политики. Подтвердили, что мы патриоты, традиционалисты, консерваторы.

Думаю, древняя западная ненависть к русским возрождается искусственно глобалистской элитой. Это происходит не естественным образом. Мы могли бы найти много общих точек, но они предпочли (и до сих пор предпочитают в Европе) подчеркивать то, что нас разделяет. Причем разделяет не две ветви христианской цивилизации, а постхристианскую, антихристианскую, глобалистскую, либеральную цивилизацию и цивилизацию традиционную, поскольку Россия является ее продолжением.

Эндрю Наполетано. Но не думаете ли вы, что западные элиты искренне верят, что Россия все еще коммунистическая?

Александр Дугин. Не могу судить. Разумеется, они должны были отметить очень важные события, которые произошли с нами уже почти 40 лет назад, когда мы перестали быть коммунистами. С начала 1990-х, с распадом Советского Союза, мы совершили великий сдвиг сначала к либерализму, приняв западные либерализм и глобализм, а затем с Путиным вернулись к нашим традиционным русским христианским корням.

Эндрю Наполетано. Профессор Дугин, вы философ, преподаватель с международным признанием. Но в 2015 году США и Канада ввели санкции против вас лично. Почему? Вы никогда не нажимали на курок. Вы учитель. Вы думаете, пишете, говорите. Зачем западным правительствам вводить санкции против, пожалуй, самого интеллектуального человека в России?

Александр Дугин. Формально это произошло из-за моей поддержки стремления Путина к объединению с Крымом. Но я не участвовал в тех событиях – ни в Крыму, ни в Донбассе. Не был вовлечен в реальную политику. Не влиял ни на одно серьезное решение. Да, как вы правильно сказали, я просто мыслитель.

Я антирасист, антитоталитарист, я крайне критически отношусь ко всем трем политическим теориям – коммунизму, либерализму и фашизму – и объяснял это во многих своих книгах. И поэтому, чтобы вести дебаты со мной, нужно хотя бы принять это как отправную точку. И попытаться убедить меня, что, быть может, я не прав…

Эндрю Наполетано. Но даже если вы не правы, это только идеи. Я имею в виду, что, как однажды сказал Томас Джефферсон, «то, как они меня называют, не грабит мой кошелек и не ломает мне кости». Так что, если вы высказываете идеи против глобализма, против фашизма, против определенных форм либерализма, Запад хочет наказать вас, Александр Дугин, только за то, что вы высказываете эти идеи здесь, в России? Но ведь это же не имеет никакого смысла!

Александр Дугин. Действительно, это кажется странным. Когда либералы, глобалисты запретили на Западе мои книги, я спросил у одного из своих друзей издателя из Италии: а запрещены ли книги настоящих фашистов на Западе, на том же Amazon? И он ответил: нет, абсолютно. То есть они запретили не фашистского, а антифашистского автора и позволяют распространяться явно фашистским книгам. И это действительно странно. Поэтому должны быть иные причины.

Когда я однажды беседовал с Фрэнсисом Фукуямой в Вашингтоне (а я был в США лишь раз, в 2005 году), он сказал мне, что «идеи имеют значение». И я думаю, это своего рода пример тоталитарной природы либерализма, глобализма, когда они просто не позволяют появиться ничему, что противоречит их собственным идеям. А если это происходит, то эти идеи тут же уничтожают, запрещают, стирают.

Эндрю Наполетано. Поэтому они разрешают книги о тоталитаризме и фашизме, но не книги Александра Дугина, критикующие тоталитаризм и фашизм?

Александр Дугин. Именно. Хотя я думаю, что это могло быть и просто ошибкой. Они могли неправильно оценить некоторые интервью или журналистские статьи в пропагандистских либеральных глобалистских газетах, принять пропагандистские ярлыки за правду. Ведь чтобы наложить санкции на кого-либо, нужны серьезные аргументы или подтверждения действительно совершенных преступлений. А это своего рода Dugin gate или Dugin hoax.

Эндрю Наполетано. Dugin gate – это хорошо. Когда я вернусь в Америку, мы будем использовать эту фразу, Dugin gate, в значении «наказывая за идеи». Вы согласны с этим?

Александр Дугин. Да, абсолютно.

Эндрю Наполетано. Расскажите мне об истоках специальной военной операции на Украине. Ведь президент Путин не просто проснулся однажды утром и решил ввести армию на Украину. Как вы это понимаете? И как президент России понимает истоки этого ужасного конфликта?

Александр Дугин. Прежде всего, нужно принять во внимание, что Украина – новообразованное государство. В этих границах она никогда не существовала. Это часть нашей империи, присоединенная к ней после того, как мы отвоевали некоторые территории у Османской империи. Другие части территории мы освободили от Польши и Австрии. И в течение нашей русской истории собрали на этой территории разные этнические группы – в основном русских, как великороссов, так и малороссов. Во время Советского Союза это также было наследием империи, существовала Украинская республика, но не как государство, а как административная территория СССР.

Эндрю Наполетано. Позвольте остановить вас на этой исторической части. Разве у Сталина не было сильного отвращения, даже ненависти ко всему украинскому, хотя сам он был с Украины?

Александр Дугин. Сталин не был родом из Украины, он был из Грузии.

Эндрю Наполетано. Простите.

Александр Дугин. Одним из мифов нового украинского национализма является то, что Советы или русские вообще как-то по-особому ненавидели украинцев. На самом деле украинцы были, как мы считаем, ветвью русского народа. В западной части Украины, которая была когда-то частью Австро-Венгрии и Польши, развивалась другая история. Православных украинцев польская аристократия и католические ксендзы считали людьми второго сорта. А мы освободили их, включив в нашу русскую, христианскую, восточнославянскую империю на равных основаниях, как свой народ. Советский Союз был отчасти ее продолжением, хотя у коммунистов были особые идеи о национальностях, о том, что «национальности» в социалистическом обществе исчезают, стираются.

Вообще коммунисты сделали большую ошибку, смешав этнос и нацию. Этническая группа – это одно, а политическая нация – совсем другое. На их же языке это значило одно и то же, и это было большим недоразумением и заблуждением. И когда Советский Союз распался, часть того же государства с тем же народом, с тем же языком, с той же культурой и более-менее той же историей получила независимость. Это было новообразованное государство с фактически живущими в нем двумя народами – западными украинцами и восточными украинцами. И дело даже не столько в языке, сколько в идентичности, в геополитической ориентации.

Пока Украина, обретшая внезапно независимость, была относительно нейтральной как по отношению к Западу, НАТО, Евросоюзу, так и по отношению к России, это было приемлемо. Это было не слишком хорошо для нас, но это приемлемо. И подобное положение признавалось в течение трех десятилетий, противоречия постепенно снимались.

Но когда Виктория Нуланд и глобалисты (администрация Обамы, американские неоконы) организовали переворот на киевском Майдане в 2014 году, они нарушили это хрупкое равновесие, свергнув президента Януковича, который в итоге бежал в Россию. К слову, он был не таким уж и пророссийским, но хотел сохранить баланс между Востоком и Западом.

Сразу же после свержения Януковича новые власти Украины заявили, что собираются вступить в НАТО, и начали русофобские демарши. Вспыхнули репрессии против всего русского, что было в их стране, что фактически есть половина их самих. И именно тогда началось восстание русской, восточной части Украины.

Мы поддержали это выступление, воссоединились с Крымом и помогли Донбассу на востоке Украины установить более-менее независимое от Киева управление. Мы пытались решить эту ситуацию мирно в Минске, пытались вернуться к балансу и нейтралитету. Но западные лидеры, Меркель, Олланд, Шольц и другие, предали наше доверие, подтолкнули Украину, Киев к тому, чтобы быть все более и более агрессивными. И наконец Путин сказал: «Есть красные линии, которые не стоит пересекать. Вам не следует говорить о членстве в НАТО». А они ответили: «Нет, мы будем в НАТО, будем сражаться с вами, восстановим контроль над восточной частью и Крымом». И почти официально объявили нам войну, на что Путин и отреагировал. Да, возможно, это была некая ловушка, устроенная глобалистами, причем не только для Путина, но и для консервативного крыла в самих США.

Эндрю Наполетано. Действительно ли Киев жестоко нападал на этнических русских на востоке?

Александр Дугин. Да, абсолютно. Они устроили самую настоящую этническую чистку, убивали людей. Начали с Одессы, когда 2 мая 2014 года начали жестоко убивать анти-майдановские группы в Доме профсоюзов. Тех, кто мирно протестовал в Одессе, пытаясь сказать нет Майдану, убили, сожгли заживо. И это стало началом народного сопротивления в восточной части Украины.

Эндрю Наполетано. Чувствует ли российское правительство преданным себя американцами, которые обещали после распада Советского Союза, что НАТО не продвинется ни на дюйм на Восток?

Александр Дугин. Абсолютно. И когда я говорил с господином Бжезинским в Вашингтоне, то задал ему тот же вопрос: «Вы же обещали нам не расширять НАТО на Восток». Угадайте, что он ответил? «Мы вас обманули». По крайней мере, это было честно.

Эндрю Наполетано. Недавно лидеры Западной Европы встретились с Владимиром Зеленским в Лондоне. Конечно, его нельзя называть президентом Украины, он больше им не является, как бы сам это ни утверждал. И в конце этой встречи сэр Кир Стармер, премьер-министр Великобритании, пригрозил разместить британские войска на земле и поднять самолеты в воздух над Украиной. Насколько это серьезно?

Александр Дугин. Это может быть очень серьезно, поскольку это объявление войны против ядерной державы, которой является Россия. Думаю, Байден тоже хотел нечто подобное сделать, вел ситуацию на грани ядерного конфликта, но все-таки колебался. И даже он не сделал последних необратимых шагов. Потому что это стало бы началом ядерной войны. Думаю, если Великобритания или Франция Макрона будут напрямую вовлечены в отправку войск, мы могли бы им ответить. Мы постараемся избежать радикального ответа, но это война.

Эндрю Наполетано. А какова была реакция Кремля, когда президент Байден разрешил Киеву использовать американские ракеты для атаки по территории России?

Александр Дугин. Мы ожидали американские выборы. И не отреагировали только потому, что ясно видели завершение правления глобалистов в Соединенных Штатах. И поэтому решили, что не должны давать ответ, запускающий ядерную войну, прежде не попытавшись избежать этого совместно с новой администрацией…

Эндрю Наполетано. Президент Байден, как известно, отказался говорить с президентом Путиным. Бывший госсекретарь Энтони Блинкен отказался говорить с министром иностранных дел Сергеем Лавровым, вашим хорошим другом, с которым мне посчастливится встретиться. Насколько абсурдно, что между ними не было никакой связи в течение трех лет?

Александр Дугин. Думаю, они хотели полностью демонизировать Россию, радикально изолировать ее, оборвать все отношения, чтобы в итоге уничтожить нас. Они всерьез думали, ожидали, что мы развалимся, но эта стратегия была совершенно неправильной. Россия вернулась к тому, что вновь начала исследовать и реализовывать свой собственный потенциал, свои собственные ресурсы. Раньше мы слишком полагались на западные технологии, были встроены в глобальную систему и сильно зависели от этого. Но за эти три года полной изоляции, без каких-либо отношений с американским президентом, госсекретарем или прочими, мы приобрели способность развивать нашу экономику и оставаться сильными без какой-либо внешней помощи. И это оказало огромное положительное влияние на нашу экономику, промышленность и социальную систему.

Теперь мы гораздо более уверены в себе. Мы смогли выстоять против такого огромного удара и все еще сильны. По сути, все точно так же, как было до войны, но на этот раз без каких-либо внешних связей. Так что мы доказали свое настоящее величие и способность сражаться в одиночку против коллективного Запада и его сателлитов. Однако слишком опасно продолжать эту эскалацию, потому что это может привести к взаимному уничтожению, к ядерному апокалипсису.

Эндрю Наполетано. Вас описывают, и это звучит как комплимент, как «мозг Путина». Общаетесь ли вы с президентом Путиным? Даете ли ему советы? Читает ли он ваши работы? Повлияли ли вы на его мышление?

Александр Дугин. Уважаемый судья Наполитано, я предпочитаю не отвечать на этот вопрос. Потому что мое влияние, с одной стороны, сильно переоценено – я не его советник. Но в то же время и немного недооценено, если говорить о «нулевых отношениях». Я его поддерживаю. Я его понимаю. Мы на одной волне. Он на своем уровне, я на своем.

Эндрю Наполетано. Когда он встретится с президентом Трампом, что, как мы надеемся, произойдет скоро, возможно, 9 мая, что, по-вашему, скажет президент Путин? «Давно пора»?

Александр Дугин. «Наконец!» – думаю, это будет первым словом, которое он мог бы сказать при встрече с Трампом. «Наконец-то, Дональд, наконец-то!»

Мы внимательно следим за тем, что происходит сейчас в Соединенных Штатах. Это чудо, что так быстро, так хорошо и в таком правильном направлении. И дело не в завершении войны. Трамп заявил: «Мы начали прокси-войну против вас. Теперь мы думаем о том, чтобы ее прекратить».

Именно так Путин рассматривает ситуацию: «Вы, Соединенные Штаты в лицепредыдущей администрации начали эту прокси-войну, спровоцировали нас, это было ужасно и продолжается до сих пор, потому что война не заканчивается». Но решимость и воля Дональда Трампа остановить это – именно тот знак, который мы ожидали. Потому что никто, кроме Соединенных Штатов, которые начали эту войну, не могли положить ей конец мирным образом. В противном случае конец может быть ужасным.

Эндрю Наполетано. Чего же ожидает президент Путин от президента Трампа, чтобы положить конец войне?

Александр Дугин. Эти детали я не могу обсуждать. Прежде всего, думаю, у Путина есть много тем для обсуждения с Дональдом Трампом, кроме Украины. Наверняка будут говорить об Украине, но, по моему мнению, это не вопрос первого уровня. Им нужно обсудить новый мировой порядок, потому что до этого была глобалистская система, основанная на принципах, подразумевающих отсутствие правил. Хотя именно так это и называлось – rules-based world order[45].

Эндрю Наполетано. На самом деле это означало американский мировой порядок, основанный на американских правилах, которым сама Америка будет подчиняться только тогда, когда сама того захочет.

Александр Дугин. Да. Но какая Америка? Теперь мы видим: глобалистская Америка не была американской Америкой. Это была Америка, захваченная глобалистской элитой. Поэтому, я думаю, Путин прежде всего обсудит с Трампом то, как они видят этот постглобалистский мировой порядок. А затем, возможно, попытаются совместно с Китаем, Индией и другими великими державами определить настоящие, фундаментальные принципы мировопорядка, а не так называемые «правила».

Эндрю Наполетано. Как вы думаете, постнеоконсервативное американское правительство придет к концепции политического реализма, признания законного суверенитета других стран и их законных потребностей в безопасности, а не к идее «мы лучше вас и будем указывать вам, как жить»?

Александр Дугин. Именно. Согласен, ситуация именно такая. Я отнюдь не считаю Трампа импульсивным, эмоционально нестабильным человеком, каковым его некоторые видят. Напротив, думаю, он очень последовательный политик со своей идеологией. И он реалист. Американский реалист. Патриот. Он верит в суверенитет своей страны и в суверенитет других стран.

Думаю, что с таким лидером и с такой Америкой, с такими Соединенными Штатами Америки у нас практически нет противоречий. Если каждый останется в своей зоне, заключив сделки в одних сферах и конкурируя в других, это будет абсолютно рационально. Ведь и Путин реалист. Классический реалист в международных отношениях.

Эндрю Наполетано. Через два месяца Россия будет праздновать 9 мая. Каково значение этого дня в нынешнем году?

Александр Дугин. Прошло 80 лет после победы во Второй мировой войне. Мы называем эту войну Великой Отечественной. И это празднование нашей победы, это великий праздник нашего суверенитета. Для нас это не только воспоминание о страданиях, которые мы перенесли во время Второй мировой войны, но также наша гордость. Когда мы в войне отстояли право быть русскими, быть независимыми. И это не только о прошлом. Это – о бессмертном русском духе и воле оставаться сильными и независимым. И если Трамп вдруг прибудет…

Эндрю Наполетано. О, это будет монументальное событие…

Александр Дугин. …Мировой истории! Потому что это будет означать решительный конец той войны, которая сейчас идет. Нельзя забывать, что мы до сих пор находимся в состоянии войны с США, и возможный визит Трампа на 9 мая с точностью станет ее завершением. Нашей огромной победой: мы вместе будем победителями, не только Россия.

Эндрю Наполетано. Поскольку Соединенные Штаты используют Украину в этой опосредованной войне, Россия считает себя находящейся в состоянии войны с Соединенными Штатами?

Александр Дугин. Да.

Эндрю Наполетано. Профессор Александр Дугин, блестящий, гениальный ученый, замечательный философ, бесстрашный и мужественный человек. Большое вам спасибо за предоставленную мне честь провести это время с вами и взять у вас интервью.