Диана Панченко. Знаете, Александр Гельевич, мне интересная мысль пришла в голову. Вы сейчас сказали о том, что можно по скале карабкаться или скользить по волнам. Вы говорили об этом, и я поняла, что вы вполне могли бы сейчас найти общий язык с украинским националистом, который вернулся с фронта и который действительно считает, что он честен. Гораздо больше общего вы могли бы найти с ним, чем, например, с человеком, который в Польше ходит на митинги за Украину и кричит, что надо «до последнего украинца», при этом сам лежит на диване.

Александр Дугин. Ну, это же подло, конечно…

Диана Панченко. Это парадокс.

Александр Дугин. В любой культуре есть люди, которые предпочитают ценности служения, ценности мужества, ценности героизма, даже если это героизм, увы, со стороны врага, со стороны противника. Я всегда ценю – и традиционно мы всегда ценили – героев. Чингисхан ненавидел предателей и людей, которые сдавались ему, испугавшись битвы: он их казнил всех. А людям, которые воевали до последнего, даже если лишь один остался, но устоял, он говорил: «Ты будешь моим генералом». В этом что-то есть. Я поэтому думаю, что из этих двух типов, вы сами показали пример, кто-то выбрал хоровод вечной мужественности, соответствие, пусть ложно понятым, но идеалам, а кто-то оказался просто подлецом, убегающим от столкновения со смертью, и тем не менее…

Диана Панченко. С кем легче договориться?

Александр Дугин. С тем, кто избегает битвы, вообще говорить нельзя, потому что это – никто. С такими разговаривать значит не уважать себя вообще, потому что это – грязь. Человек становится человеком, когда он действительно пытается взобраться хотя бы если не на скалу, то на камень или на холм. И, конечно, человек, который защищает свои, может быть, ложные идеалы ценой своей жизни, более достоин: с ним можно говорить.

Ошибается он или не ошибается – это покажет либо война, либо мир, но в любом случае мир заключается тем и с теми, кто достоин. Тот, кто по-настоящему доказал, что он что-то из себя представляет. Тот, кто бежит из Украины и предпочитает устраивать безобразные перформансы или в сетях угрожать русским людям – ну, это подонки просто. Они для любого народа таковы. Если бы мы сказали, что русские люди не воюют, а поддерживают СВО откуда-то из Майами или с каких-то пляжей, и у меня бы тоже это вызвало отвращение. Наши люди сейчас…

Диана Панченко. Кстати, нет такого…

Александр Дугин. Нет, потому что они на фронте, потому что все настоящие русские люди или помогают фронту, или воюют, или готовятся к этому. Ко мне подошел недавно совсем юноша, в МГИМО, который собирается защищать диссертацию, выбрав какую-то тему по глобализации. Он спрашивает: «Вы можете быть научным руководителем?». Говорю: «Да, давайте». Он говорит: «Полтора года вы еще здесь будете работать?» Я отвечаю: «Не знаю, как загадывать, у нас все очень сложно». «Дело в том, что я ухожу на СВО, вот – заключил контракт…»

Парень из МГИМО, окончил МГИМО, дипломатическая карьера, прекрасно выглядит, собранный, интеллектуальный. Чего ему не хватало? Он идет туда, потому что порядочный русский человек идет защищать свое государство, свое отечество, которое находится в опасности. Это естественно. И, кстати, я считаю, что люди, которые делают выбор воина, пусть и неправильный, – они на самом деле заслуживают уважения, даже со стороны врага.