Диана Панченко. По себе знаете?

Александр Дугин. Только по себе. «Внутренний украинец» – это какое-то невероятно упрямство, которое тебя приводит непременно к краху. Все становится только хуже и хуже, но ты все равно настаиваешь на своем. Я знаю это по своим родственникам, замечал с детства, видел в самом себе. Поэтому для меня решение украинской проблемы – это еще и психоаналитический момент, потому что я знаю, что такое «внутренний украинец».

И поэтому я твердо знаю: для того, чтобы украинцу построить государство, нужна моя вторая – русская, великоросская – часть. Она жизненно необходима для того, чтобы превратить мое индивидуальное существование в нечто более-менее приемлемое. Для этого «внутреннего украинца» надо поставить на место. Из него нельзя делать генерала, его надо назначить сержантом. Как сержант он справится великолепно.

Но как только мы дадим «внутреннему украинцу» право самому распоряжаться всей армией, он нашу личную судьбу обязательно превратит в кошмар. Он – упрямый, недальновидный, настырный, но при этом очень важный и дорогой, родной, потому что он внутри: он – это наше «я». И вот так мы, русские, видим украинцев: они свои, но только совершенно не хотят находиться на своем месте, хотя у них есть все резоны, чтобы занять его. Вот Лукашенко – крестьянин, человек от народа, от земли. Как он свою белорусскую стихию, экзистенцию, не особенно также приспособленную к державостроительству, смог воплотить в создание такого привлекательного, суверенного восточнославянского государства – это просто загадка. Может быть, и украинцам бы так удалось.

В моем случае здесь, однако, все еще проще. Я выбираю свою великоросскую сторону, подчиняя ей украинскую, и у меня получается великолепная Империя, «Внутренняя Империя» по Дэвиду Линчу. Мне кажется, это лучший вариант. Может быть, был и какой-то другой способ. Но тогда в голову приходит Польша. Вот Польшу я очень хорошо понимаю. И понимаю, почему они нас так не любят. У них-то есть основания. Они – наши славянские (но только западнославянские) братья, которые от нас откололись в свое время, пошли по католическому, западному, пути, а мы – по православному, византийскому. Мы решили поспорить, кто дальше зайдет. Вначале мы были почти на равных. Часто даже они нас превосходили по территории, могуществу, задору. Так мы спорили, спорили, спорили. А после Третьего раздела Польши оказалось, что восточный брат, который выбрал Византию, а не Папу, победил. И я понимаю, как они нас ненавидят. Потому что жить под таким выигравшим историческое пари длинной в столетия старшим (как выяснилось) братом – это испытание.

Но украинцы куда же? Тут я говорю от лица украинца. Куда хотим? Мы что, себя шляхтой, поляками вообразили? Мы же не они, у нас другая история, другая религия, другая основа. Мы ведь и есть русские, носители православной идентичности. Мы отстаивали ее веками, в тяжелейших условиях, несмотря на притеснение со стороны панов, ксендзов. Мы – герои православного сопротивления. Мы – украинцы, хранители русского православного фронтира. И конечно, когда великорусы пришли нас освобождать, пусть они тоже были далеки от совершенства, мы поняли – это свои пришли, освободители пришли. «Внутренний украинец» только так и может жить. Он только тогда себя и воспринимает украинцем, когда стережет фронтир православной цивилизации. Конечно, он живо реагирует на украинские песни, на украинский язык. Кстати, который я сам люблю. Но, увы, сейчас он превратился в нечто непотребное. Его политизировали. Вообще, этот «внутренний украинец», я думаю, присутствует, явно или скрыто, в очень многих русских людях.