Диана Панченко. Вот тут у меня как раз вопрос.

Александр Дугин. Есть две Украины: одна – наш фронтир, наша Украина, наша окраина, и другая – их фронтир, их европейская окраина.

Диана Панченко. Вопрос, который я очень часто себе задаю. Вы сказали «окраина». В то время как Запад предлагал украинцам быть отдельными, быть великими, быть идентичными, что предлагала Россия?

Александр Дугин. Простите, что значит «великими»? Ну как относительно небольшое государство, не имеющее никакой самостоятельной политической истории, вдруг в глобальной системе миропорядка станет великим?

Диана Панченко. Я говорю только о пропаганде. Я сейчас говорю не о тех смыслах, которые, может быть, предлагались реально, а о том, как это веками, годами, по чуть-чуть, по чуть-чуть…

Мне пришлось написать книгу, честно говоря, чтобы это объяснить. Так вот, пока Запад говорил: вы можете противостоять Москве, вы – другие, вы не такие, у вас другой генетический код, вы свободные, вы украинцы, вы отдельные, Россия предлагала быть окраиной и младшим братом.

Как вы думаете, не удивительно ли, что Украина в итоге предпочла Запад?

Александр Дугин. С нашей точки зрения, Украина – это окраина, и с точки зрения Запада – это тоже окраина. Только окраина чего?

Диана Панченко. Запад был хитрее, я это имею в виду.

Александр Дугин. Ну, а мы же не врем, в отличие от Запада. Мы что, будем своим братьям бессовестно врать? Мы братьям говорим: мы один народ, мы Русский мир. При этом у вас веками сложилась отдельная культурная идентичность: безусловно, у вас другой исторический опыт, у вас сформировались другие эстетико-культурные коды, потому что жили-то вы в других обстоятельствах. Как и белорусы, кстати. Вы действительно стали чем-то самостоятельным. Но это касается больше западных украинцев, Новороссия – это просто органичная часть Великороссии. Это территория, отвоеванная Великоросской империей у турок, у Османской империи.

Поскольку мы пытались Русский мир освободить, в Великороссию стали приходить поселенцы с западной Украины. Это прекрасно, потому что мы считали, что свои земли заселяем «своими». Для нас ведь украинцы были, есть и будут «свои». И конечно, своим не лгут, своим не говорят, что «вы будете великими сами по себе», или «если вы будете с нами, вы станете великими». Мы говорим правду: «Мы будем великими с вами вместе».

При этом какая трагедия была, когда все это началось. Запад воспользовался тем, что наша империя, наш Русский мир попал в тяжелейшую ситуацию после распада Советского Союза. Мы утратили идеологию, забыли на время, кто мы. Мы и не коммунисты, и не социалисты, и толком не либералы, но при этом идем на Запад и сами хотим в НАТО. И даже попытка сказать о Русском мире в 90-е годы грозила статьей в России.

Диана Панченко. Ну, вы говорили?

Александр Дугин. Говорил, и очень много десятилетий. За мою идею, за мою правду, за мою последовательность я только страдаю все больше и больше. Но тем не менее большинству это было запрещено. Мы совершенно не использовали те аргументы, которыми нам надо было говорить с украинцами. Более того, мы создали у себя в России в 90-е годы омерзительный, прозападный, продажный, предательский олигархический строй. Передали власть самому худшему отребью, которое только могло быть. И как мы могли в такой ситуации, когда в Украине происходило то же самое, и украинцы хотели на Запад, как и мы когда-то стремились в НАТО и на Запад, что-то предлагать? Что-то запрещать? А украинцы говорили тогда: «А что вы от нас требуете? Зачем мы будем идти на Запад через вас? Мы ближе к нему».

Мы сами, своими руками, создали абсолютно ложную, противоестественную, отвратительную и исторически безответственную модель взаимоотношений с украинцами. Вместо того, чтобы привлекать вас, утверждать, что мы – один народ, и наша общая цель – стать снова великой империей, как только мы отойдем от состояния грогги после предательства наших элит и проклянем то время, когда USAID (недавно разгромленный в США) участвовал в составлении нашей Конституции и, кстати, и вашей Конституции, вместо того, чтобы призывать все это преодолеть и стать единым по-настоящему великим восточнославянским государством, мы сами соблазнились и проявили слабость…

Диана Панченко. Александр Гельевич, вот вы говорите: мы едины. Но украинцы очень часто слышали до войны, например, с экранов российского телевидения, очень неприятные в адрес украинцев высказывания, очень агрессивные. Я не хочу сейчас цитировать, но могу привести в пример даже ваши высказывания: «Украина – это диагноз, это психическое заболевание, мы сейчас как одержимый в палате, кусающий батарею и марлю». Но вы сегодня об этом сказали. Или вот: «украинство – это грех, украинцы – это те, кто живет на территории Украины, и многие из них заражены грехом».

Как же получается, вы говорите, мы едины?

Александр Дугин. Ничего из этого не противоречит тому, что я говорю. Дело в том, что украинство – это политическая идеология, ложным образом утверждающая, что существует некая политическая нация, единая, сплоченная, прозападная, сочетающая в себе униатство, национал-социалистическую теорию расизма с либеральными принципами, и что эта нация должна обязательно нападать на Россию. Вот когда Украина постепенно превратилась именно в такую конструкцию, то все эти слова, которые я готов и сейчас повторить, оказались полностью справедливыми. Вы правильно говорите: Запад лгал украинцам, говорил, что «вы будете великими», но это было не так, да и не могло быть так.