Ведущий. Предлагаю начать с самой свежей темы, которая сейчас обсуждается во всех мировых средствах массовой информации. Она связана с прошедшими переговорами американской делегации во Флориде с представителями Украины и с тем, что мы ожидаем визита Стива Уиткоффа в Москву, чтобы продолжить переговорный процесс уже с нами. С вашей точки зрения, с чем к нам может приехать Уиткофф и чего нам ждать от этих переговоров дальше?

Александр Дугин. Это очень важная тема, и до конца истинного положения вещей не знает никто. Как существует такое понятие, как «туман войны», так существует, наверное, понятие «туман дипломатии». В этом случае он наиболее плотный. Потому что любые утечки, любые анонсы, любой анализ данных, который появляется в прессе, немедленно дезавуируются разными сторонами. Очень трудно сказать, о чем на самом деле идет речь. Вот это самое главное.

Есть несколько принципиальных соображений, которые, на мой взгляд, в любом случае, несмотря на этот плотный туман дипломатии, можно увидеть. Первое – Трамп, похоже, хочет выйти из этой войны. Он хочет ее остановить, хочет показать себя миротворцем, и это его цель. Совершенно очевидно уже, что на Украину ему как таковую наплевать, больших интересов он там не ведет, он собирается сейчас осуществить интервенцию в Венесуэлу и, я не исключаю, рассчитывает, что она будет быстрой и успешной, чтобы показать, как, собственно говоря, такого рода вопросы решаются с серьезными, большими игроками. Ну и для того, чтобы показать: ну что ж ты, сильный лидер России Владимир Владимирович, так долго тянешь с Украиной. То есть настроение Трампа, конечно, не сражаться за Украину любой ценой, у него нет ни малейшего желания нанести России стратегическое поражение, возможностей для этого он тоже не видит, он настроен на мир. Вот это одна из констант этой конфигурации.

Вторая константа – во время Анкориджа и во время встреч с Уиткоффом и других наших переговоров с США на высшем уровне, на уровне первых лиц государства, уполномоченных президентом Владимиром Путиным вести эти переговоры, есть некоторое очертание того, что может быть приемлемым для России. Детали мы не знаем, но безусловно: освобождение всех четырех субъектов и признание их в качестве части России всем мировым сообществом, снятие санкций – по сути дела, мы ставим условие признания Украиной поражения. И плюс еще целое ограничение ее послевоенного существования. То есть мы хотим закрепить, пусть это не полная победа, пусть Одесса, Харьков, Николаев и остальные территории остаются пока под контролем нацистского террористического режима, с которым мы боремся, но тем не менее какие-то вот такие минимальные грани, чтобы можно было с большой натяжкой признать это победой, мы выставили, и это наше граничное условие.

Трамп, которому все равно, он может сказать: «Ну ладно, давай так, как вы скажете, давай быстрее только заканчивай, и дальше потом разберемся». Тут, конечно, надо понимать, что после заключения таких договоренностей эти условия будут неполными для нас, они могут быть пересмотрены Западом, да и самим Трампом, да или тем, кто придет после него, или Евросоюзом. Поэтому нам не надо слишком уповать на это. Это ненадежный мир. Мы еще не в том состоянии, победа у нас еще не настолько убедительна, чтобы мы могли сказать: вот, победили окончательно, это надежный мир. Это скорее передышка. И кто этой передышкой воспользуется лучше – большой вопрос.

Даже если они пойдут на все наши условия, сформулированные в Анкоридже, даже если Трамп скажет: «Все, я согласен со всем, только остановитесь», – даже в этом случае это будет лишь передышка. Потому что никакого твердого, надежного, долгого, устойчивого мира мы сейчас, в нынешнем военном положении дел, получить не можем. Значит, мы просто откладываем следующий этап. Мы идем навстречу Трампу, который хочет быть миротворцем. Это действительно серьезный шаг с нашей стороны, потому что это снимает непосредственную угрозу ядерной войны с США, которая висела последние годы. Резон есть, но резон именно такой: перемирие на этом фронте, чтобы у человечества появилось еще какое-то время просто бытия.

Теперь Трамп, судя по всему, говорит: «Ладно, русские вот так хотят, у них свои соображения, давай мы пойдем навстречу, осталось только, чтобы все это признали Европа и Украина». А Украина и Европа говорят: «Да ни в коем случае, мы не принимаем такой план вообще ни при каких обстоятельствах. Мы обязательно вставим туда хотя бы один-два-три, а может, десять-двадцать пунктов, которые для русских будут категорически неприемлемы». Например, введение иностранного контингента, продолжение движения в сторону НАТО, вступление в Евросоюз, непризнание территорий – и Москва скажет: «Ну все, на этом заканчиваем переговоры». Вот это и происходит.

Поэтому мир, который нам предлагают, не очень желаемый. Он будет лишь передышкой и подготовкой к новой войне, а нам еще пытаются его не дать. Это как будто нас уговаривают пойти на спектакль, который мы смотреть не хотим, билеты уже куплены, мы нехотя согласились, а теперь еще говорят: «Чтобы попасть, надо втридорога купить и три часа стоять в очереди». Примерно так я вижу ситуацию. Если среди согласованных пунктов появится хотя бы один категорически неприемлемый – мы просто вычеркнем и скажем: «В следующий раз». Уиткофф приедет, мы с ним поговорим, еще раз фломастером подчеркнем пару пунктов, которые для нас – красные линии, они уедут думать дальше.

Для Зеленского и его сторонников в Евросоюзе подписание такого плана – это конец, колоссальный провал, потому что у них были совершенно неадекватные ожидания. Для нас это не победа. Победа будет у Трампа лично: он скажет, что остановил еще одну войну. Мир для киевского режима – смерти подобен. А для нас он тоже не вожделенный. Мы стремимся к полной победе и ликвидации предпосылок, сделавших эту войну неизбежной. Вот почему такой плотный туман дипломатии: все висит на волоске. Мир на наших условиях – приемлемое минимальное зло, но лучше продолжать наступление и добиваться целей СВО в полной мере. Тем более что Трамп на ядерную войну не настроен.