Ведущий. Позже поговорим о приезде Кирилла Дмитриева, главы Российского фонда прямых инвестиций, и о нормализации или ее отсутствии в отношениях России и США. Хочу зацепиться за вашу фразу про ошеломление. Ранее вы упомянули, что, возможно, это начало операции ошеломления на Украине, связанное с ударами по инфраструктуре. Что такое эта операция «Ошеломление»? Вы имеете в виду демонстрацию силы на поле боя нашими ракетами?

Александр Дугин. Повторюсь, я не эксперт по вооружениям, но по коллективному сознанию. Порой маленький дрон, точно нацеленный, производит больший эффект, чем разрушение всей инфраструктуры Украины, если это остается незамеченным.

Мы живем в мире символов и образов, где нет прямой связи между нашим могуществом и его восприятием. Я не указываю, по чему бить – нужно просчитывать модели. Например, есть Зеленский – это одна реальность, без него – совсем другая. Они уверены, что мы не можем его достать. Их цель – не спасение Украины, а война с нами чужими руками. Пока Зеленский существует, даже в одиночестве, он встроен в их пропаганду, и все fantastic, wonderful. Разрушь инфраструктуру – это скроют.

Военные видят реальные карты и спутниковые снимки, но публике, принимающей рещения о санкциях или ударах, показывают подтасованные кадры. Манипуляция реальностью – не новость, это постмодернистский подход Запада последних 30 лет. Военная операция без медийной поддержки, без ярких образов, даже созданных ИИ, не считается успешной. Требуется сочетание военных действий, политики, деклараций, визуальных образов и демонстраций, чтобы убедить зрителя. Если это не показано, оно как бы не произошло.

Мы не готовились к такой войне – это для нас новый вызов. Мы измеряем успех числом убитых солдат, освобожденных территорий, щадим врагов, готовим «жест доброй воли» для 20 тысяч убийц в котле. Нужна акция ошеломления, которая поразит противников, а не нас самих. Это требует не только выстраивания военной стратегии, но и медийного мастерства. Чтобы ошеломить Запад, особенно на фоне эскалации Трампа, нужно заставить их вскричать: «Фантастически страшно, русские перешли все границы!» Пока они твердят, что мы слабы, не продвигаемся, уклоняемся от решительных шагов и идем на компромисс. Но есть действия, которые нельзя исказить риторикой. Их нужно осуществить. Способы существуют.

Ведущий. Вы упомянули удары по Банковой. Это и есть ошеломляющий фактор?

Александр Дугин. Удар по Банковой обсуждали столько раз, что он утратил всякий смысл. Я не знаю, что это будет – крошечный дрон, электронный голубь, неуловимый микроскопический элемент или «Буревестник», обрушивающийся, как небо. Возможно, комарик устранит Ермака и Буданова или нечто фундаментальное. Я не принимаю решений, не знаю наших возможностей и не даю советов. Решать тем, кто за это отвечает. Но заявить об «ошеломлении» и не ошеломить – опасно.

Наша риторика становится жестче, мы демонстрируем возможности, и от нас ждут следующего шага. Нужно ошеломить так, чтобы противники действительно были потрясены. Я слежу за реакцией Запада – они замалчивают «Орешник», «Буревестник». Нет и намека на то, что Трамп ошеломлен. Я анализирую его психологию, социологию, геополитику, даже малейшие жесты, в этой пугающей игре эскалации, где на кону судьба человечества. Но эффекта ошеломления нет.

Мы не довели дело до конца. Цель – не убедить себя в собственной мощи, а потрясти их. Если Трамп скажет: «Это не моя война», перекроет каналы поддержки и оставит европейцев разбираться самим, значит – мы кого-то ошеломили. Надо ошеломить Альбион, Париж, Мерца. Атака неизвестных дронов их встревожила – они почесались, но не были потрясены. Нужно нечто невероятное. Хватит тешить себя иллюзиями, что нас воспринимают всерьез. Мы сильнее, опаснее, могущественнее, чем они полагают. Это нужно доказать – в этом и состоит «операция ошеломления». Пока результатов нет. Нужно продолжать.