Ведущий. Хотелось бы начать с поистине громкой темы, важность которой очевидна для всех. Вчера Владимир Владимирович объявил об успешных испытаниях «Буревестника» – новой ракеты, способной месяцами кружить вокруг планеты, держа в напряжении Запад или любую другую страну. Западные СМИ, такие как New York Times, окрестили ее «летающим Чернобылем», который дестабилизирует обстановку и затрудняет контроль над вооружениями. Реакция Запада весьма яркая. Интересно, как эта ракета повлияет на расстановку сил? Какие преимущества она дает нам на текущем этапе?

Александр Дугин. Признаюсь, я не эксперт в области вооружений и опасаюсь показаться дилетантом в этой сфере. Я социолог, изучаю геополитику и политическую психологию, поэтому буду анализировать тему с этих позиций, возможно с философским оттенком.

Мне кажется, что под влиянием неоконсерваторов у Трампа сформировалось ошибочное восприятие позиции России в украинском конфликте – наших возможностей, интересов, ценностей, того, на что мы готовы, а на что нет. С таким Трампом, убежденным, что достаточно надавить, пригрозить или повысить голос, чтобы конфликт на Украине завершился, мы не найдем общего языка. Его необходимо переубедить, переформатировать его мышление. Словами это сделать трудно. Были переговоры в Анкоридже, беседы нашего президента с Трампом. Он человек импульсивный, сиюминутный, вспыльчивый, агрессивный, но уважающий силу и решительный ответ. Мы поняли, что пробовали разные подходы к общению с ним, но «мягкий» режим он не воспринимает. Все доброе он считает слабостью.

Когда мы заявляем: «Мы открыты к диалогу», он думает, что у нас нет сил продолжать войну. Когда предлагаем компромисс, он отвечает: «Только на наших условиях – прекращение огня, а дальше разберемся». Относиться к России – великой ядерной, военной, экономической державе – как к подчиненному, как к протекторату вроде Европы, Украины или Израиля, – это принципиально неверный подход. Мы это осознали. Вежливость, декларации, разумные формулы на него не действуют. Он воспринимает вежливость как слабость, разумность – как трусость, готовность к компромиссу – как капитуляцию. Это совершенно не так и никогда не было.

Нам следует демонстрировать силу. Об этом говорил президент Владимир Владимирович, упоминая «ошеломление» – Запад должен быть потрясен нашими действиями. Испытание «Буревестника», «летающего Чернобыля», – один из шагов в этом направлении. Но этого недостаточно, нужно идти дальше. Запад необходимо заставить бояться, ибо доводы разума исчерпаны. Лишь нечто поистине устрашающее вынудит их говорить с Россией на равных.

Ведущий. Разве сам факт, что «Буревестник» может долго находиться в воздухе и его практически невозможно отследить или сбить, не способен напугать?

Александр Дугин. Дело в том, что это Запад встречает наши декларации скептицизмом. Я изучал западную прессу: многие называют «Буревестник» блефом, вымышленным оружием, сомневаются в его характеристиках, уверены, что найдут против него меры. Так будет всегда: на нашу демонстрацию силы отвечают недоверием и обвинениями в обмане. Дмитрий Саймс верно подчеркивает: нужна реальная демонстрация силы, чтобы выйти за рамки блефа.

Запад блефует искуснее: их скромные возможности раздуваются до «грандиозных прорывов». Трамп оперирует гиперболами: Fantastic! Great! Absolutely! Его риторика мощи и уверенности завораживает, как кобра – кролика.

Наша дипломатия 25 лет строилась на ином: «Давайте избежим конфликтов, найдем компромисс, учтем интересы». В ответ – Fantastic, we'll crush you! Точечные удары, не затронувшие ядерную программу Ирана, выдаются за триумф. СМИ подхватывают, и Трамп сам верит, что Иран «пал на колени». Это самоисполняющиеся пророчества: заявляют об «убийственном ударе», показывают сфабрикованный результат – и это работает в виртуальной реальности. Наши разоблачения и доводы не производят впечатления. Провалы Трампа провозглашаются победами, эхом разносясь в СМИ.

Нам нужен удар по чувствительной точке, который невозможно было бы игнорировать. Что это – не знаю. Президент говорит об ошеломлении: Запад должен быть потрясен так, чтобы не мы себя убедили, а они. Мы запустили «Буревестник», но реакции нет. Даже если они боятся, они делают вид, что Россия блефует, экономика слаба, санкции эффективны, активы можно конфисковать. Мы сталкиваемся с адом.

Трамп, хоть и кажется лучше, на деле продолжает байденовскую войну. Он твердил: «Это не моя война», но действует, будто она его. Скоро он заявит: «Это моя война, и я выиграю за день». Нам следует резко ужесточить риторику. Они не церемонятся, а мы все еще вежливо держим удар. Кирилл Дмитриев, в духе Горбачева, пытается наладить отношения с США, но они воспринимают это как белый флаг, как капитуляцию.