Аурон Макинтайр. Ну что ж, да, очевидно, мы могли бы говорить об этом очень долго. Мы не обсудили продолжительность разговора в начале, поэтому, если кому-то из вас нужно будет уйти или время поджимает – просто дайте знать. Но я хотел бы задать вам обоим вопрос, поскольку недавно вышел последний эпизод передачи Такера Карлсона, посвященный искусственному интеллекту и вопросу о том, не является ли он по своей сути сатанинским. Господин Лэнд, вы, как я понял, занимали там довольно заметное место в обсуждении, господин Дугин также был упомянут.

Поэтому я не мог бы не спросить вас о том, как вы, возможно, были представлены. Не знаю, видели ли вы этот эпизод или нет. Но, как мне показалось, основная мысль, особенно в отношении господина Лэнда, со стороны приглашенного гостя состояла в том, что ваше мировоззрение по своей сути носит люциферианский характер. Проще говоря, вы – своего рода люциферианский теофизик, если можно так выразиться, – то есть вы как бы на стороне змея в Эдемском саду.

И в конечном итоге утверждалось, что вы пытаетесь установить контакт со злом, с Сатаной на каком-то уровне через исследования нумерологии, каббалы и тому подобного. Не уверен, что вы бы так это сформулировали, но, разумеется, вы сами признаете, что деятельность CCRU была направлена на попытку установить контакт с «внешним» посредством нумерологии, чтобы обрести некое понимание этого.

Итак, как бы вы ответили на эти базовые интерпретации вашей работы и того, чем занималась CCRU?

Ник Лэнд. Причина, по которой я почти начал с цитаты из «Фауста», заключается в том, что это действительно хорошо формулирует вопрос. Знаете, знаменитая фраза Сэмюэля Джонсона гласит: «Первый виг был дьяволом». И мне кажется, Гете, по сути, говорит то же самое.

И знаете, я думаю, у вигов есть свой смысл, и я считаю, что в англо-протестантской вигской традиции всегда существовало сложное отношение к тому, что можно грубо, очень грубо назвать сатанизмом.

Знаменитая фраза Уильяма Блейка о Милтоне, который, как мне кажется, является здесь ключевым моментом: он был на стороне дьявола, даже не зная об этом. И это потому, что он исследует вопросы, которые практически точно такие же, о которых мы только что говорили, а именно – отношение между свободой и необходимостью, понимание провиденциальной функции, я бы сказал, восстания, провиденциальной функции действия в библейском ключе, как сказал Милтон. Вся констелляция сюжета «Потерянного Рая», вся констелляция, связанная с поеданием плодов Древа Познания, все, что в этом задействовано, роль Сатаны в этом, война на небесах, которая привела к стратегии Сатаны в саду, – все это укладывается в общую провиденциальную схему или нет? И я думаю, что грубая христианская позиция подразумевает: о, нет, не укладывается.

То есть, грубо говоря, критически это означает, что ничего из перечисленного не должно было произойти. Не должно было быть войны на небесах. Не должно было быть поедания плодов с Древа Познания. Следовательно, не должно было быть и истории. Все это – просто ошибка.

Но я думаю, что более серьезный библейский ответ таков: что вы имеете в виду под «ошибкой»? Я имею в виду, что в этой системе нет места для ошибки на таком уровне. Вся схема не может быть искажена ошибкой, совершенной на уровне человеческого агента во времени. Идея о том, что Божий план для мира может быть сорван женщиной, которую соблазнил Сатана, чтобы она вкусила плод с Древа Познания, – если это не ересь, тогда что-то глубоко неправильно в самой основе вашей религиозной концепции. Это такая слабая, жалкая и даже виктимологическая концепция божественности, что ее может нарушить человеческое действие в истории. Это просто, как сказал бы Такер Карлсон, дисквалифицирующее. Я не могу переоценить, насколько это дисквалифицирует божественность, с моей точки зрения.

Такова, по сути, моя позиция. И я думаю, в этом и есть религиозный драйвер вопроса. Притворяться, что этот вопрос решен на том уровне, чтобы свести его к простой денонсации этого набора действий как «библейски охарактеризованных», просто неправильно. Это слишком грубо, слишком антропоморфно и включает полностью идолопоклонническую концепцию божественности, божественности как в конечном счете шута, которого может сбить с пути человеческое действие в истории, – и это просто не может быть правильным.

Аурон Макинтайр. Я бы сказал, даже в вашей концепции все же существует различие между тем, что хорошо: «Да, это действительно должно быть частью Божьего плана, это должно быть предопределено свыше, это провиденциально», и тем, что плохо: «Я собираюсь встать на его сторону; я собираюсь вступить с ним в контакт, попытаться вызвать его, понять его, исследовать его, поощрять именно этот путь», верно?

То есть может существовать такая ситуация, когда это действительно нечто, запущенное самим Божественным и являющееся частью провиденциального замысла, но это еще не значит, что ты должен быть на его стороне. Вот, пожалуй, что я хочу сказать.

Ник Лэнд. Ну, я не знаю. Все зависит от того, что вы имеете в виду под «быть на чьей-то стороне». С моей точки зрения, я на стороне плана. Я на стороне истории. Я на стороне того, что…

Аурон Макинтайр. «Оригинальному плану» – чему здесь доверять, а? Это типичное поведение в духе «доверяй плану». И честно говоря, это уже граничит с оккультным. Зачем вообще вступать в контакт с такими сомнительными сущностями? Это ведь все из той же серии – «доверяй плану».

Понимаете, я – крайне конечное, ограниченное существо в истории, и, если честно, не в лучшей позиции, чтобы устраивать cancel culture на ангельском уровне. Думаю, это было бы попросту глупо. Если нечто ведет тебя глубже в процесс, если нечто помогает проникнуть в самую суть того процесса, в котором ты участвуешь и ради которого ты живешь в этой реальности, – и ты не хочешь углубиться в это, – это кажется мне странным.

Так что да, я понимаю: в самых грубых терминах это можно назвать сатанизмом. Но я действительно не считаю, что это сатанизм. Речь вовсе не идет о предпочтении неповиновения Божественному замыслу на земле. Напротив – это стремление настроиться на глубочайший уровень Божественного замысла самым возможным образом. И называть это сатанизмом – бесполезно. Хотя, конечно, тут есть более глубокие уровни, потому что, как мне кажется, и это тоже провиденциально. Это тоже часть Промысла. Именно поэтому есть тайны, есть вещи, которые открыты не всем. Поэтому существуют двери с предупреждениями. Поэтому и существует оккультное. Оно тоже часть плана, очевидно. Если бы все должны были быть в состоянии совершенного просветления относительно того, что происходит в истории, – они бы в нем и находились.

Так что сам факт, что люди на ощупь, во тьме, стараются настроиться на то, что, как им кажется, правильно, – это тоже часть процесса. Я не говорю, что непонятно, почему люди так говорят, или что это неправильно. Просто в большом масштабе, разумеется, это должно быть так.

Профессор Дугин, хотите ответить?