Александр Дугин. Я посвятил проблеме времени 47 лекций и два тома, которые скоро будут опубликованы. Многие годы я размышлял о времени, как и вы. Прежде всего, исходя из моего исследования метафизики времени, я пришел к выводу, что существует множество типов времени.

Существует не одно время. У нас есть христианское время, библейское время, иранское время, современное время, историческое время, ньютоновское абсолютное время, которое не имеет никакого отношения к прогрессу. Оно гораздо более энтропично. Ньютоновское физическое время было объединено с эволюционной теорией и философией в творческой эволюции Бергсона. Он сочетал их вместе. Но изначально ньютоновское время не содержит в себе улучшения качества или условий бытия. Это строгое применение механических законов. В классической физике современного времени есть одно время – ньютоновское. На социальном уровне в эпоху модерна существует совершенно другое время. В истории до этого, в христианском Средневековье, было другое время. У нас есть множественность времен.

Изначально у Платона и Аристотеля время было, по сути, связано с вечностью. Время движется вокруг точки вечности. В центре – вечность, а снаружи – своего рода движение, вращение. Такое циклическое время было основным в классической греческой философии. Это просто отражение вечности. Оно не имеет своего особого конкретного содержания, только форму разворачивания в последовательности того же содержания, которое присутствует в вечности одновременно. Истории нет – это просто повторение одного и того же, как, возможно, в индуистской версии – в теории кальп, манвантар и юг. Есть культуры и цивилизации без времени вообще.

Время зависит от цивилизации.

То время, с которым мы имеем дело в христианскую эпоху и позднее в модерне, является дальним родственником, потомком иранского зороастрийского времени. Там есть линейность. Это объясняется в зороастрийской традиции существованием абсолютного зла и абсолютного добра. Только существование абсолютного зла делает историю чем-то значимым. Без этого она будет просто игрой. История есть только тогда, когда есть настоящая борьба и когда неизвестно, кто победит, «бог зла» или Бог добра. Эсхатон открыт. Это делает историю реальной, важной.

Такая онтология времени была принята христианством. Возможно, также поствавилонским иудаизмом как подготовка к христианству. Мы, христиане, унаследовали это зороастрийское историческое время с открытым концом. Время течет сверху вниз. Это, по сути, нисходящее время. Время, которое идет от рая к аду. И в этом смысле мы недавно открыли ваш концепт, господин Лэнд, о «храповом механизме дегенерации». В этом линейном времени есть что-то, что можно назвать «демоническим». Это смертный грех самой темпоральности, «храповый механизм» – то, что невозможно обратить вспять.

Невозможно вернуться к Традиции, потому что существует только один путь – вниз. Это своего рода притяжение к полю антихриста в истории. Конец этого «храпового механизма дегенерации», как вы тоже отметили, не может быть достигнут возвращением к истоку. Такого маршрута нет. Прошлое закрывается сразу после того, как перестает быть настоящим. Мы всегда, каждое мгновение, спускаемся на одну ступень вниз.

Это линейное время, метафизическое время очень важно. Смысл в том, что такую линейность нельзя обратить вспять. Но мы можем сказать «нет» этому процессу, этому модерну, этой нисходящей траектории, этой ориентации. Мы можем сказать «нет» и сделать усилие, чтобы отрицать логику всей этой односторонней ориентации. Это духовная эсхатологическая революция. Прибывая к Эсхатону, мы приближаемся к моменту, когда результат негативных элементов истории собирается воедино, накапливается. Это сверхконцентрации проклятой части или, иными словами, Капитал.

Мы приближаемся к точке абсолютной полуночи. Хайдеггер очень внимательно следил за этим. Он однажды сказал: «Мы уже в самой точке полуночи; о, нет, еще нет, всегда это „еще нет“». Есть какой-то малейший элемент, бесконечно малая дистанция, которая все еще нас отделяет от этой точки.

Еще не полночь. Мы приближаемся к полуночи, и концепт Эсхатона именно таков. Внутри имманентного времени оно само никогда не закончится. Если пребывать в полной солидарности с роком, со временем, которое движется только вниз, оно будет длиться вечно. Это вечность ада. Мы падаем вниз, вниз, вниз, и конца нет. Если мы говорим: «Стоп, достаточно», – это значит, что мы достигли полуночи, самой точки полуночи.

Все зависит от того, как мы рассматриваем ситуацию, в которой находимся. Уже да или все еще нет?

Объективного исторического времени не существует. Это своего рода метафизическое суждение о качестве Эсхатона.

Когда мы говорим «достаточно», это уже полночь, прямо сейчас мы достигли точки. Если мы говорим: «О, нет, еще нет, мы не исследовали другие формы трансгендерной культуры, нам нужно больше технологических устройств, больше боди-позитива, нам нужно больше прогресса, комфорта, нам нужен ИИ, нам нужно физическое бессмертие и возможность загрузить сознание на облачный сервер», – то решение будет «еще нет». Это не зафиксировано в объективной структуре времени, достигли мы или нет точки Эсхатона.