Ведущий. На горизонте Чехия, где возвращается Бабиш, бывший лидер, которого называют вестником перемен. Опять же, Чехия может присоединиться к Венгрии и Словакии как небольшому, но уверенному блоку стран, продвигающих свои интересы в первую очередь, а европейские, европоцентристские моменты у них на втором месте. Что скажете насчет этого? С чешскими выборами, где к власти приходит абсолютно не пророссийский человек, но его политика отличается от той, которую проводила Чехия, недружественная России, в предыдущие годы.
Александр Дугин. Вопрос не в том, за Россию или против – это второстепенный аспект. Примечательно, что и Польша все более склоняется к суверенитету. Венгрия и Словакия приоритетно выбирают суверенитет, избавляясь от давления глобалистских сил, стремящихся его упразднить. Их логика прагматична и основана на национальных интересах: они выстраивают свою внешнюю политику, включая и отношения с Россией, по принципу: Венгрия превыше всего, Словакия превыше всего, а не Евросоюз. Орбан и Фицо – не пророссийские политики. Они – суверенисты, последовательно реализующие национальные интересы. Аналогичный суверенист пришел к власти и в Чехии. Даже враждебная нам Польша движется в этом направлении.
Рекомендую к ознакомлению монографию очень яркого современного мыслителя Александра Бовдунова, посвященную проекту «Великая Восточная Европа» – его диссертацию, преобразованную в научную работу. Несколько лет назад, когда эти процессы еще не проявились, он продемонстрировал, что Восточная Европа представляет собой самостоятельное геополитическое образование, не тождественное Западной Европе. Это касается всех стран региона: Румынии, Болгарии, Польши, Венгрии, Словакии, Чехии и даже Австрии.
Проект Великой Восточной Европы, описанный Александром Бовдуновым, предвосхищает волну популистских революций, в результате которых суверенисты придут к власти (демократическим или менее демократическим путем) – и произойдет это быстрее в Восточной Европе, чем в Западной. Этот регион выделится в самостоятельный полюс: с одной стороны, европейский, близкий к Франции, Германии, Англии, Испании, Италии, а с другой – к нам. Это промежуточный регион, своего рода мост. Зона Великой Восточной Европы может стать ключевым рычагом в большой европейской и евразийской геополитике. Малые страны, приняв эту стратегическую линию, которую Бовдунов излагал как теорию, наблюдают, как сценарии сбываются, в том числе и с приходом Бабиша. Суверенисты в Восточной Европе постепенно превратят ее в самостоятельное цивилизационное образование.
В моей работе «Ноомахия» два тома посвящены Восточной Европе – славянской и неславянской. Хотя я не затрагивал прямо геополитику, я исследовал культурные самобытности народов. Это уникальный мир. Сербия – еще один наглядный пример суверенизма. Постепенно, если принять во внимание, что суверенисты могут сохранять критическое отношение к нам, эта картина станет доминирующей. Вопрос заключается не в отношении к России, а в отношении польских руководителей к польскому народу, чешских – к чешскому, сербских – к сербскому. Речь идет о суверенитете.
Волна суверенизма в Восточной Европе приведет к формированию самостоятельной общности. Мы заинтересованы в этом. Однако это не означает, что они работают на нас или должны быть русофилами. Их логика иная: они добиваются независимости и стремятся проводить политику исключительно в интересах своих государств. И у них для этого есть веские основания.
Полагаю, популистские, народные силы одержат победу быстрее в Восточной Европе, чем в Западной. В Германии партия AfD повсеместно побеждает в бывшей ГДР и Западной Пруссии, где меньше либерального тоталитаризма и сильнее позиции патриотических сил. Эта часть объединенной Германии также находится на границе Восточной Европы (Пруссия может относиться к Восточной или Центральной Европе).
Проект весьма интересен. Происходящее в Восточной Европе – это устойчивая тенденция, а не случайные вспышки или успехи политтехнологий. Это логика Великой Восточной Европы, обретающая реальные геополитические очертания.