Татьяна Ладяева. Позвольте еще немного продолжить тему отношений между Москвой и Вашингтоном, учитывая текущую ситуацию. Буквально несколько минут назад из Кремля поступили комментарии, в том числе от пресс-секретаря президента России Дмитрия Пескова. Он отметил, что Москва крайне осторожно относится к высказываниям о ядерной проблематике и считает, что все должны подходить к ней с такой же ответственностью.

Что касается заявлений Трампа, Кремль не видит в них эскалации – обсуждаются чувствительные темы, которые многие воспринимают эмоционально. При этом Кремль не исключает возможности встречи Путина и Уиткоффа на этой неделе. Россия по-прежнему привержена идее политико-дипломатического урегулирования на Украине как предпочтительного пути.

У меня с самого начала был вопрос: есть два классических вопроса по любой теме – кто виноват и что делать? На «что делать» мы, кажется, уже ответили в прошлой части программы. А вот если рассматривать ситуацию с позиции «кто виноват», понимая, что в любом конфликте есть как минимум две стороны, можем ли мы дать какой-то ответ?

Александр Дугин. Когда мы рассматривали Трампа как последовательного рационального политика, стремившегося уйти от глобализма и власти Глубинного государства к проекту независимой, суверенной, мощной Америки, мы видели перспективы сближения с нами, общность позиций по традиционным ценностям между трамповскими США и Россией. Мы видели модели, которые могли бы привести к деэскалации, будь Трамп последователен.

Но даже в самом благоприятном сценарии отношений между Америкой Трампа и Россией Путина было исключение – украинский конфликт, война на Украине. С точки зрения психологии Трампа, которая всегда была специфической, это стало камнем преткновения. На условиях, приемлемых для Трампа, мы не могли завершить этот конфликт ни при каких обстоятельствах, ни под каким давлением. Это принципиально не обсуждается. Для суверенной России есть позиции, которые не подлежат торгу, не являются предметом сделки. Это – отсутствие суверенной, антироссийской, вооруженной Украины как прозападного, русофобского субъекта. Это было для нас неприемлемо, поэтому мы начали Специальную военную операцию. И это условие прекращения боевых действий: Украина отказывается от членства в НАТО, от враждебной России идеологии и сокращает армию до состояния, не представляющего для нас угрозы, без любых блоков. С этим мы согласны. С этого момента мы обсуждаем, как, когда и в каком порядке переходить к деэскалации. Границы не так принципиальны – все, что останется за нами, останется за нами, включая то, что мы освободим или приобретем. Но сначала нужно согласиться с принципиальным моментом.

Для Америки это не так важно, и Трамп мог бы пойти на это, но это вызвало бы сильное давление со стороны Евросоюза, глобалистов, неоконсерваторов – всех, кроме его сторонников. Его сторонники этого хотели, Трамп говорил: «Я подумаю», но колебался между противниками и сторонниками, учитывая миролюбивую позицию электората MAGA, нацеленную на прекращение поддержки Украины. Он начинал это, но уже тогда было ясно, что это крайне сложно. Принять наши минимальные, неторгуемые условия было проблематично даже для вменяемого Трампа, каким он казался несколько месяцев после прихода к власти. Теперь же, когда он перечеркнул свою стратегию, ситуация стала гораздо более волатильной, непредсказуемой, хаотичной.

Кто виноват? Раньше Трамп понимал: виноваты Байден, глобалисты, начавшие войну против России, которая не сулит ничего хорошего. Он говорил: «Я ее закончу». Хорошие намерения: войну начали злые силы, перспектив нет, это не американская война, я хочу ее завершить. На этом строилась добрая воля президента США, поддержанная Москвой, Путиным, переговорами с Трампом, общением с Уиткоффом, который приезжал, подготовкой встречи в Аравии. Все шло неплохо, но вдруг Трамп резко изменил курс, быстро утратив связь с тем, что провозглашал. Теперь кто виноват – неясно.

Наша позиция осталась прежней, в том же ключе. Миролюбивые слова Пескова искренни, он не приукрашивает ситуацию, а описывает ее как есть. Россия привержена плану своей победы, выполнению задач СВО. На этом основании мы готовы к шагам по сближению с США. Более того, есть множество тем, которые мы могли бы обсуждать с США за пределами Украины с большим успехом и конструктивными результатами. Трамп жертвует своей стратегией, электоральной базой, обещаниями, интересами. Поэтому я считаю, что виновата нынешняя эскалация. Мы ее не хотим, но если кто-то начинает войну против нас, то мы не можем твердить, что не хотим войны. Мы хотим победы. Говорить «мы не хотим войны», когда она идет, звучит как признание поражения, а мы его не признаем. До этого далеко, и этого никогда не будет. Это серьезный момент.

Мы, возможно, на стадии развертывания Третьей мировой, возможно – ядерной. Все хотят ее избежать. Когда она исчерпывается, нужно действовать решительно. Эскалация – опасная вещь, ведь в ядерных доктринах России и США есть понятие превентивного удара. Если одна сторона считает, что другая точно нанесет ядерный удар, нужно нажать кнопку первым. Но что значит «знает, что точно нанесет»? Представьте: субъект, от которого зависит решение, получает информацию о неминуемом ударе, и в этот момент у него начинается замыкание сознания, конфабуляция, разрушение ментальных структур. Возникает образ из боевика, вестерна или фильмов Marvel, где он «получает» эту информацию. Расхождение между реальностью и мыслями Трампа становится зловещим. Он может не получить брифинг от разведки, а «вспомнить» его в голове. Мы в такой ситуации, где речь идет о превентивном ударе.

Наше руководство абсолютно вменяемое и ответственное, что доказано многократно. Мы держимся за Путина, потому что уверены в его рациональности, четкой логике, декларировании намерений, методов и точной оценке цены действий. Но на другом конце – иная ситуация. Мы можем действовать рационально, миролюбиво, а там – нерационально, эмоционально, агрессивно, спонтанно. Тревожных симптомов с той стороны все больше.

С Байденом, предсказуемо враждебным, была более-менее ясная картина. А что сделает Трамп? Это не понятно ни его сторонникам, ни противникам, ни нам. Это зловещий сигнал. Не то чтобы Трамп злодей, но утрата когнитивных способностей в такой напряженной эскалации крайне опасна. Как противостоять? У нас есть средства, но они ограничены. Мы не управляем США, это суверенный субъект. Как донести нашу волю? Можно винить Медведева за резкие посты, но тогда у Трампа может сложиться впечатление, что мы его подчиненные, которых можно просто взять за ухо.