Татьяна Ладяева. На «Форуме будущего 2050» обсуждалось, какой будет наша страна и наша жизнь через 25 лет. Какие выводы вы для себя сделали по итогам этого форума?
Александр Дугин. Само событие – «Форум будущего 2050» – оказалось поистине неординарным. Его организовал Институт Царьграда, которым я руковожу, а учредителем выступил Константин Малафеев. Его программная речь задала тон всему мероприятию. Мы готовились долго, но результат превзошел все ожидания: такого уровня интереса я, признаться, не предвидел. Среди выступающих были: министр иностранных дел Сергей Викторович Лавров, Мария Захарова, губернаторы, чиновники, политики, а также уникальный состав иностранных гостей и огромное число молодых участников. Это был настоящий интеллектуальный форум, и я думаю, что это вообще был смотр всего нашего интеллектуального сообщества.
Если есть у нас люди, способные рассуждать о стратегическом измерении, не просто комментировать повестку, а обладающие самостоятельным мышлением, то они либо были на нашем форуме, либо прислали свои материалы, либо потом звонили. Я до сих пор получаю звонки с огромным сожалением от тех, кто по разным причинам не смог присутствовать. Это был настоящий смотр наших интеллектуальных сил, ведь будущее творим мы сами – здесь и сейчас, с оглядкой на прошлое. Среди иностранных гостей, что особенно примечательно, учитывая санкции, настоящей сенсацией стал приезд Эррола Маска, отца Илона Маска. Его на форуме назвали самым успешным отцом в мире – и не зря: если ваш сын, воспитанный вами, становится самым богатым человеком на планете, разве это не свидетельство вашего вклада?
Эррол Маск – совершенно невероятный человек. Знакомство с ним превзошло все ожидания. С первого дня в России он заявил: «Я влюбился в Москву! Это прекрасный город, удивительная страна, замечательные люди, здесь чистота». Его слова напомнили мне восторг Такера Карлсона, с которым мы тоже встречались. С Эрролом же, можно сказать, мы подружились – настолько он открытый и яркий. Он рассказал о своей жизни: он был пилотом, яхтсменом, разрабатывал месторождения бриллиантов, богател, попадал в сложнейшие ситуации. Например, отказавшись от вакцинации, он не мог приехать в США к своей дочери Александре – прекрасной женщине, которую он очень любит, – когда она рожала его внуков. Но что поразительно: чтобы все же попасть к ней, он вместе с мексиканскими мигрантами нелегально пересек границу, лишь бы не поддаться этим «вакцинаторам»!
Этот человек – Эррол Маск – не признает никаких ограничений. Если ему понравилась Россия, он открыто об этом заявляет; если ему запрещали сюда ехать, он отвечает: «Мне все равно, я хочу – я еду, кто мне помешает?» Это дух свободы, от которого мы, честно говоря, отвыкли. Его выступление на форуме было потрясающим. Теперь мне яснее феномен его сына Илона Маска и даже трампизма, ведь Илон сыграл в этом движении ключевую роль. В них есть некое позитивное безумие: отсутствие границ толкает на риск, а великое рождается лишь там, где человек готов ошибаться и платить за это всем.
Подбор гостей впечатлял: представители Европы, Африки, Америки, исламских стран – хотя их было меньше, так как акцент сместился на альянс традиционалистов и этнократов в США, – а также мощные делегации из Индии и Китая.
За два дня в кластере «Ломоносов» прошло 110 панелей – без перерывов, в пяти залах одновременно. Будущее обсуждали со всех сторон: дроны и роботы, философия, демография, миграция, семья, международная политика. Лавров мастерски обрисовал многополярный мир завтрашнего дня, Захарова дополнила эту картину. Наш национальный герой Андрей Безруков с супругой дискутировал на одной из панелей с экс-аналитиком ЦРУ Ларри Джонсоном, который отверг свою систему ради многополярности. Это были настоящие открытия. В каждой сессии затрагивался диалог религий – внутри страны и за ее пределами. Образ будущего предстал цельным, многогранным, и его еще предстоит осмыслить.
Но главное – общаясь так плотно с отборной интеллектуальной элитой разных цивилизаций, мы поняли: эту проблему мы никогда всерьез не ставили. То, что мы привычно зовем «будущим», – поверхностные разговоры, не дальше собственного носа. Стратегические горизонты – мира, человечества, истории, диалога цивилизаций, войн, технологий – остаются неосмысленными. Казалось, мы взломали код предрассудков, запрещающих эти темы. Нас поддержали – от властей до экспертов, – но каждая сессия открывала новое, бросала вызов. Эррол Маск стал символом этой смелости: авантюрист, рискующий всем ради великого. Он говорит, что думает, и в этом ключ к пониманию многого – не только в Америке, но и в мире.
Кстати, мы обсуждали конфликт его сына Илона с Трампом. Эррол объяснил просто: «Илон не терпит лжи». Представляете? Если ему не понравился бюджетный билль, на котором настаивал Трамп, и он счел его противоречащим духу трампизма, он прямо это сказал. Трамп, в сущности, такой же.
Татьяна Ладяева. Да, он все же извинился за некоторые резкие слова в адрес Трампа, признав, что переборщил. Александр Дугин, простите, но мне кажется, будет неправильно с моей стороны обойти стороной этот момент. Накануне СМИ опубликовали множество статей об Эрроле Маске, где его называют далеко не идеальным отцом. Да, если посмотреть, и как мужа его сложно назвать образцовым – пишут, что его вклад в воспитание Илона Маска был весьма спорным. Насколько, приглашая его в Москву, нам важны эти факты его биографии?
Александр Дугин. Великие люди не подчиняются общим стандартам. Понимаете? Родить сына, который станет самым богатым человеком на Земле, – это событие на миллиарды. Нельзя судить таких личностей по обычным меркам. Когда человек рискует всем и достигает грандиозного, от него нельзя требовать того же, что от среднестатистического гражданина. Я не собираюсь это оценивать, но масштаб личности нужно учитывать.
В христианской традиции есть история: в египетском монастыре монахини заметили, что одна новопостриженная пьет разбавленное вино и работает меньше других. Возмутившись, они узнали: она – княжеская дочь, пожертвовавшая куда большим, чем они, простые прачки. Стандарты не могут быть едиными. Богу виднее, кто прав, но это учит нас правилу экономии: судить по мере жертвы. У нас есть образцовые родители, и я за укрепление семейных ценностей. Но когда к нам приезжает человек мирового масштаба, чей сын изменил американскую политику к лучшему, придираться к его личной жизни – мелковато. Мы же с удовольствием читаем о мастере Баллантрэ или о злодеях с невероятной волей.
Нам нравятся герои, способные на риск, – так было всегда. Греческие герои, на которых воспитывались поколения, тоже не были безупречны, но мы ценим их за другое. Эррол Маск – из ушедшей породы сильных людей, не признающих конвенций. Он называет вещи своими именами, и это притягивает.
Его приезд в Москву – сенсация. Мы под санкциями, в изоляции, но один из самых известных людей мира поддерживает нас искренне и спонтанно. Подозревать его в шпионаже? Смешно. Это искренний жест, и его визит – удар по имиджу тех, кто нас изолирует. Он попал на первые полосы, оттеснив новости из Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Альянс технократов вроде Илона Маска и консерваторов вроде Трампа определит политику США на годы. Это часть консервативной революции, спонтанной и непредсказуемой, как сам Маск или Трамп. Нам это на руку – поворот против глобализма и умирающей западной гегемонии.
Другие гости – английский лорд Сэсил, интеллектуалы из Франции, Бразилии, Китая, Индии – тоже впечатлили, но западная делегация поразила больше всего. А еще – 10 000 участников за два дня: семьи с детьми, молодежь, интересующаяся роботами и ИИ, люди всех возрастов и слоев. Московский народ во всем его многообразии. Детишки ползали по ступенькам, мамы не успевали их усаживать – атмосфера будущего захватила всех. Речь Константина Малофеева о добрых русских роботах, сюжеты русского ИИ о России будущего – это как тень грядущего, о которой говорил Гуссерль. Будущее отбрасывает тень на настоящее, и мы ее почувствовали.
Блаженный Августин говорил: когда молчим о времени, все ясно; заговорим – теряемся. Так и с будущим: стоит задуматься, и привычные представления рушатся. Это серьезная, глубокая проблема, и перед нами – огромное поле работы. Форум не должен быть разовым. Я бы создал комиссию будущего – для размышлений о нем с военных, технологических, социальных, демографических точек зрения. У нас нет целостного образа будущего: каждое министерство занимается своим, без общего плана. Стратегические сессии правительства – лишь межотраслевые обсуждения. Нам нужен комитет будущего – о философии, смыслах, истории, традициях, цивилизации, многополярности. Мы слишком увязли в сегодняшнем дне, а будущее – это новый горизонт, которому мы уделяем ничтожно мало внимания. Проблема вскрыта, и это главное достижение. Было бы странно, если бы все ограничилось одним, пусть и сверхуспешным, мероприятием.