Теперь давайте обратим внимание на то, что реформы, задуманные и начатые Трампом, имеют колоссальный масштаб. По сути, он довольно резко меняет всю мировую архитектуру. Вместо единого коллективного Запада появляются два субъекта – США как MAGA-проект (с Канадой и Гренландией) и Евросоюз как обломок совсем еще недавно единой глобалистской либеральной системы. В ЕС по-прежнему правит мировое Глубинное государство, либеральная экосистема остается глубоко укорененной и в самих США. Поэтому Трамп не просто откалывает США от коллективного Запада, он осуществляет, по сути, революционное реформирование своей страны, где, помимо существенной поддержки населения и сторонников на ключевых постах, ему противостоит фундаментальная инфраструктура глобализма, которую возводили едва ли не в течение века.

Первые шаги в сторону принятия либерально-глобалистской стратегии внешней политики США были предприняты еще Вудро Вильсоном, сразу после окончания Первой мировой войны. И с тех пор, с разными поворотами и эпизодами, именно она доминировала в США. Трамп же полон решимости от нее отказаться в пользу классического реализма, суверенизма и, по сути, признания многополярного мира, в котором наряду с США могут существовать и иные великие державы, при том, что совсем необязательно их политические системы должны быть либерально-демократическими (это базовое положение школы реализма в международных отношениях). А идею упразднения национальных государств в пользу мирового правительства Трамп и вовсе категорически отрицает. Что касается гендерной политики, мигрантофилии, культуры отмены и легализации извращений – все это Трампу откровенно омерзительно, чего он и не скрывает.

Какой вывод мы можем сделать из нашего краткого обзора? Прежде всего: раскол коллективного Запада идет полным ходом, и постепенно на место единой монолитной либерально-глобалистской системы с ее планетарными ответвлениями (ведь и в России с конца 1980-х, и особенно с 1990-х годов ХХ века либеральные сети проникли на самый верх и почти доминировали вплоть до прихода Путина) приходит новый миропорядок, намного более напоминающий многополярность. Такой поворот в целом соответствует интересам России как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, а кризис либерально-глобалистского проекта, ослабевание и вероятное обрушение мирового Глубинного государства только нам на руку. Собственно, за это мы и сражаемся – за мир, в котором Россия была бы великой суверенной державой, субъектом, а не объектом.

Серьезность и глубина перемен в глобальной политике с приходом Трампа – это очень серьезное явление. Не факт, что все это необратимо, но в любом случае уже то, что сделано, продолжается и, скорее всего, будет продолжаться Трампом по расколу коллективного Запада, объективно способствует установлению и укреплению многополярности.

Но при этом нельзя недооценивать и силы сопротивления. Мировое Глубинное государство – это могущественное, в высшей степени серьезное, основательное и глубоко эшелонированное явление. И было бы опрометчиво скоропалительно сбрасывать его со счетов. Эти структуры все еще контролируют основные европейские страны и сам Евросоюз, они чрезвычайно сильны в США, и современная нацистская Украина целиком и полностью создана как террористическая структура именно им. С мировым Глубинным государством мы на самом деле и воюем. А не с Западом и не с США. Стоит только в США измениться руководству, и вся картина меняется. Но мировое Глубинное государство, уже не сводимое ни к США, ни к ЦРУ, ни к Пентагону, ни к Уолл-стрит, тем не менее остается и продолжает проводить свою политику в глобальном масштабе. Весьма вероятно, и даже наверняка, его представители попытаются влиять на Трампа, будут подталкивать его к фатальным ошибкам, саботировать его начинания и инициативы или просто в какой-то момент его ликвидировать. Такие попытки, как мы знаем, уже предпринимались.

Поэтому сегодня, как никогда ранее, стоило бы заняться серьезным и основательным исследованием того, с чем на самом деле мы имеем дело в лице либеральной демократии, ее теорий, ее ценностей, ее программ, ее целей, стратегий и институтов. Это не так просто, как может показаться: ведь мы сами до недавнего времени находились под ее определяющим контролем и влиянием, а может быть, в чем-то остаемся под ним и сейчас. Пока мы не поймем настоящую природу врага, едва у нас есть шанс его победить. На Украине мы воюем не с украинцами, не с США и даже не с коллективным Западом, который рушится на глазах. Природа нашего врага иная. Остается выяснить, какая именно.