Пригласив гостей, нумизмат прячет часть монет из своей коллекции.

Удивленная жена спрашивает его:

– Неужели ты думаешь, что кто-то из гостей может их украсть?

– Нет, конечно! Но они могут их узнать! И потребовать, чтобы я их им вернул!

В России всякие диковинки стали собирать уже в XVIII веке. До октября 1917 года большинство крупных отечественных коллекций принадлежало аристократам и богачам. Небольшая часть была вывезена за рубеж владельцами. Большинство их коллекций было разграблено, какая-то часть попала в музеи, и некоторые дорогие экземпляры были проданы за границу. В СССР коллекционирование стало более массовым, особенно среди подрастающего поколения, но самые ценные экземпляры, которые и не поступали в открытую продажу, могла позволить себе лишь советская номенклатура.

Но у советских коллекций была и изнанка. В 1930–1940-е годы некоторые, казалось бы, безобидные предметы (книги, плакаты, театральные программки, значки, монеты) могли быть признаны (и были признаны) антисоветскими, что было для владельца коллекции чревато большими неприятностями, обвинением во вражеской пропаганде и участии в антисоветских организациях.

Обычные советские люди собирали разнообразный недорогой фарфор с доблестными красноармейцами и ударными колхозниками, изображения Ленина-Сталина и почтовые марки. Для филателистов (коллекционеров марок) выпускали различные блоки и кляссеры, разрешали проводить слеты. Во времена Хрущева стала популярна филокартия – собирание художественных открыток с репродукциями картин. Но поскольку многие коллекционеры приобретали экземпляры с рук (в магазинах не достанешь!) и перепродавали, то с точки зрения советского закона они считались спекулянтами, и на неформальные коллекционерские сборища по выходным устраивались облавы.

Особенно это касалось нумизматов – казалось бы, какое значение имели имевшиеся у коллекционера пара старых десятицентовых монеток США? Но все американские деньги, когда-либо выпущенные, считаются действующими, в отличие от рублей, выходивших из обращения после очередной денежной реформы, и поэтому продажа даже одноцентовой монетки – это продажа валюты! Соответствующая статья Уголовного кодекса.

В советской столице в 1970-е – начале 1980-х годов нумизматы собирались около станции «Ленинские горы» (которая несколько лет не работала из-за ремонта, поезда метро проходили мимо без остановки) ранним воскресным утром. Часто устраивались облавы, милиционеры в форме и соответствующие товарищи в штатском выскакивали из-за деревьев и пытались забрать покупателей и владельцев коллекций. Особенно непросто это было зимой, когда люди разбегались, шныряя прямо по сугробам, и порой не убранная вовремя коллекция сыпалась из рук и коробочек в снег. Но самое дорогое обычно хранили в кляссерах, где каждая монета лежала в отдельном кармашке.

На излете СССР появились и так называемые коллекционеры среди «новых русских», большинство из которых не разбиралось в том, что собирало, и часто выбирало предметы для коллекционирования по принципу, чтобы они выглядели «дорого и богато».

Разговор с коллекционером в общественном транспорте:

– Вы выходите на следующей остановке?

– Нет.

– Тогда давайте меняться.

– А что у вас есть?

– Мой муж – бабник!

– ???

– Он коллекционер бабочек!

– У вас доллары есть?

– Только центы! Целых пять!