Автолюбитель рассказывает своему приятелю:
– Все-таки собственная машина очень облегчает жизнь. Я сегодня успел сделать множество дел. С утра отвез в ремонт запасные колеса, потом привез домой плотника, чтобы исправить двери гаража, потом съездил купить запчасти, записался на лакировку, набрал бензина… Посуди сам, разве я успел бы все это, не будь у меня автомобиля?
В России самый первый автомобиль появился в Москве в 1894 году, пугая при езде лошадей и впечатлительных дам. Но вот первые анекдоты про автомобили возникли гораздо позже, уже в 1950-1960-е годы, когда на улицах и дорогах появилось немало «Побед», «Волг», «Запорожцев» и «Москвичей». Гордые автолюбители при первой же возможности обзаводились гаражами, где часто проводили выходные, облагораживая, улучшая и при необходимости ремонтируя свое любимое авто. Но в советское время, в эпоху дефицита, нелегко было купить новый автомобиль, найти к машине многие запчасти, да и попасть к хорошему мастеру в автосервис.
Поэтому во многих анекдотах в шутливой форме описывались как трудности отечественного автовладения, так и риски передачи своего любимого авто жене (или хуже того – теще), которая только получила водительские права и теперь тоже хочет ездить на машине.
Одной из характерных примет позднесоветской жизни были автомобили отечественного производства, прежде всего «Жигули». Они начались с легендарной «копейки» ВАЗ-2101. Производство стартовало в 1970 году. К этому времени в стремительном темпе был с нуля построен новый автозавод в городе Тольятти – будущий всем известный ВАЗ. 19 апреля 1970 года с его конвейера сошли первые шесть машин.
Началась история легендарных «Жигулей» в Москве. Именно здесь, в созданном на заре советской власти 100 лет назад институте НАМИ, за несколько лет до пуска тольяттинского конвейера приступили к изучению итальянского автомобиля «Фиат 124». Именно ему было суждено стать прототипом первого народного автомобиля в СССР.
«Жигули» вовсе не были тайным плагиатом с «Фиата», как одно время модно было говорить. Сотрудничество с итальянским автоконцерном было совершенно официальным, скреплено договором, который в СССР был одобрен на правительственном уровне. Тем более что изначальный «Фиат» явно не был рассчитан на наши расстояния и тогдашнее качество отечественных дорог. Первые машины в ходе испытательного пробега начали практически разваливаться на отдельные узлы.
Одновременно многочисленная команда специалистов, получая в прямом смысле слова информацию с колес, анализировала, что надо исправить и как это сделать. Выявилось столько проблем, что итальянские специалисты потом говорили о бесценном опыте проверки их машины в экстремальных условиях.
В то же самое время в Тольятти стремительно возводили заводские корпуса будущего автогиганта. Участники событий вспоминали, как пришли на стройплощадку, где еще даже котлованы вырыты не были. Только на деревьях были развешаны листы ватмана с планом будущего завода. И тут они услышали от руководства не подлежащее обсуждению указание – первые машины должны сойти с конвейера точно к 100-летнему юбилею со дня рождения Ленина. До круглой даты оставалось три года! Завода, как сказано выше, еще не было совсем – одно чистое поле да тополя росли.
Для СССР такая установка была делом достаточно привычным. Другой вопрос, что не всегда результат, с огромным напряжением сил организованный к именинам Ильича или годовщине Октябрьской революции, был хорош по качеству. Но сроки соблюдали изо всех сил. Хотя вот именно с выпуском первых «Жигулей» результат получился удачным.
Завод ВАЗ стал символом советской автопромышленности. А первая сошедшая с его конвейера модель, та самая «единичка», она же «однёрка», а потом «копейка», заняла важное место не только в гаражах и на дорогах, но и в популярном фольклоре СССР.
Чем же были хороши «Жигули»? Тем, что в отличие от большинства прежних советских марок поначалу они не требовали ни особого ухода (не считая смены масла и т. д.), ни постоянной регулировки того или этого. Прежде советские автолюбители превращали уход за теми же «Москвичами» в некий культ, которому они нередко посвящали все выходные, включая и ремонт, и поездки за запчастями. Еще одна техническая подробность – салон автомобиля, что было немаловажно по русской зиме, у «Жигулей» прогревался быстро.
Наши люди умели не только самостоятельно в большинстве своем ремонтировать машины, но даже изготавливать отсутствующие в официальной продаже детали. Запчастей и расходных материалов всем желающим не хватало, поэтому в большом почете было умение раздобыть на родном предприятии, скажем, кислоту для аккумулятора, а потом вынести ее за проходную в емкости, хитроумно спрятанной под одеждой. Или выточить на станке необходимую деталь…
То, что нельзя было сделать самостоятельно, приходилось доставать по тройной цене и, как говорится, из-под полы. Или благодаря личным связям. Знакомство с хорошим автослесарем или, тем паче, директором автосервиса ценилось повыше, чем приятельство с кинозвездой – тогдашним героям экрана тоже приходилось чинить свои машины…
Кстати, одним из первых, кто выехал на московские улицы за рулем «копейки», был Владимир Высоцкий. Серые «Жигули», купленные в 1971 году, стали его первой личной машиной.
Правила хорошего тона для тогдашних автомобилистов непременно требовали, чтобы рычаг коробки передач был украшен прозрачной рукояткой с цветком или безделушкой внутри. Руль оплетался прихотливой сеткой из цветных проводов или снабжался мохнатым чехлом. Высшим шиком считались пушистые накидки на сиденьях.
Были еще ажурные «занавески» из пластикового шнура на заднем стекле, «рамка» из монет на лобовом, велосипедные светоотражатели во множестве на бамперах и брызговиках. Торпеду украшали бахромой от ковриков. В фары заливали тормозную жидкость (в зависимости от марки она придавала свету розовый или желтый оттенок) или антифриз (свет становился синеватым).
«Жигули» уже увековечены в советском фольклоре. Сложился целый пласт анекдотов на эту тему.
– Я должен тебе кое в чем признаться. Я уже женат!
– Как ты меня напугал! Я уже решила, что у тебя украли «жигуленка»!
Парень заходит в местную автомастерскую и спрашивает механика:
– У меня – «Лада», дворники найдутся?
– Ну что ж, пожалуй, это честный обмен, – отвечает механик.
В испанской глубинке встречаются «Лада» и осел. Осел никогда «Ладу» не видел и спрашивает:
– Ты кто?
– Я – машина, – отвечает «Лада». – А ты кто?
– Ну, если ты – машина, то я – конь, – смеется в ответ осел.
Вопрос: Что общего между «Ладой» и ванной?
Ответ: Из того и из другого неприлично выбираться на людях.
Вопрос: Что помещено на последней странице инструкции для владельцев «Лады»?
Ответ: Автобусное расписание.
Вопрос: Как можно обогнать «Ладу»?
Ответ: Бегом.
Купил мужик «Жигули». Едет из магазина домой вместе с сыном. По дороге трижды глох мотор. С горем пополам доехали, загнали машину в гараж. Папа достает толстое «Руководство по ремонту автомобиля», показывает сыну и говорит:
– Вот, сынок, теперь это – наша Библия.
– Нет, папа, – отвечает сынок, – это наша Камасутра…
«Жигули» – существо одушевленное, потому что много деталей в нем работают не в режиме «да/нет», а в режиме «да/нет/может быть/когда-нибудь/может быть да/только не сегодня».
По статистике, большинство мужчин, имеющих «Жигули», симулируют любовь к своим машинам.
– …Извини, но у меня уже есть девушка.
– А если тебе предложат Lаmbоrghini, ты тоже скажешь: «Извини, но у меня уже есть „Жигули“?
– Извини, но ты предлагаешь еще одни «Жигули»…
Две женщины выбивают ковры и ругаются:
– «Жигули» придумали мужики… Специально!
– Да, чтобы по дому ни хрена не делать…
– Все сделал, как ты говорил: поцеловал, предложил встречаться. Она согласилась. Что мне делать с ней дальше?
– Ну, для начала займись с ней тем, чем ты занимаешься каждый день с подаренными тебе дедушкой «Жигулями».
– У тебя какая машина?
– «Жигули».
– Да разве это машина?!
– Ну, хрен его знает, тебе из трамвая виднее.
По оценкам зарубежных экспертов сaмой удaчной рaзрaботкой советского aвтопромa была розочка на ручке переключения передaч.
В этих анекдотах сравнивались «Жигули» с иномарками (или представлением о них, ведь в СССР заграничные машины на улицах попадались редко) и другими отечественными автомашинами. Обычно мастерски и остроумно обыгрывались разница в цене и непритязательность народных «Жигулей».
Гази Масри (уроженец Ливана, учившийся в СССР в 1980-х годах) – специально для этой книги:
1989 год. Эпоха дефицита и возможностей. Тогда я крутился в самой что ни на есть точке кипения новой жизни – продавал IBM-совместимые компьютеры. В СССР их днем с огнем было не сыскать, а спрос у предприятий – бешеный. Деньги текли рекой, и вот подумал я, пора обзаводиться личным транспортом. С такси в те времена была настоящая проблема – вечные очереди, бесконечное ожидание на холодном ветру.
Понаблюдал я за местными «крутыми» пацанами, которые рассекали на своих «Ладах-девятках», и решил: моя очередь. Звонок знакомому, который в автотематике плавал как рыба в воде. Разговор был коротким и деловым: «Слушай, я на две недели за кордон уезжаю. Хочу, чтобы вернулся – а у меня под дверью новенькая „девятка“ уже ждет». Мужик поклялся, что всё уладит.
Вернулся из поездки, полный ожиданий, и первым делом – к трубке. А в ответ: «С „девятками“ напряг, ни одной в стоке. Но есть для тебя „Москвич-414“, белый, чистый как слеза». Раздумывать было некогда. «Ладно, – говорю, – беру. Но сделай мне номера, чтобы все ахнули! Типа 0001 или 0003». Он присвистнул: «За такие номера содрать могут две штуки!» – «Плевать! – отрезал я. – Решай!»
На следующий день мчусь на встречу, представляю себе этот шикарный номер. Подъезжаю, смотрю… а на моем белом «Москвиче» красуется «М6666ММ». «Ты чего это?» – спрашиваю. А он разводит руками: «Те, что ты хотел, только для депутатов. А эти – тоже крутые, чертову дюжину на боку везешь!»
Сажусь за руль и еду, даже не спросив, на кого документы. Никакой доверенности. Он только и сказал: «Завтра принеси копию паспорта, оформим». А сделать тогда ксерокопию – это была целая эпопея. В итоге я три месяца колесил по городу без единой бумажки, пока не извелся и не принес ему-таки свою копию.
И вот почти год я был королем дороги на своем «Москвиче» со зверским номером. Пока однажды меня не остановили гаишники с такой тщательной проверкой, будто я угонщик всесоюзной важности. Копались долго. И вдруг один из них, щурясь на бумагу, изрекает: «Любопытно… доверенность на тебя оформлена через три дня после смерти владельца».
У меня земля из-под ног ушла. Как тот продавец мог такое прозевать? Вскоре объявился сын покойного, законный наследник. Начались разборки, угрозы, требования вернуть машину. Он был прав по всем статьям. В итоге мне пришлось расстаться со своим железным конем. Так я и остался и без денег, и без машины – с одним суровым уроком на будущее.