Иллариту раздирали противоречивые чувства.

С одной стороны, она вот-вот станет супругой мужчины, давно укравшего её сердце. С другой стороны, с момента гибели любимой старшей сестры прошло меньше месяца.

Радость и горе переплелись, не позволяя в полной мере отдать дань каждому чувству.

Девушка осторожно скосила глаза на жениха — тот стоял, сохраняя суровое выражение лица.

Илларита тихо вздохнула: «Если бы не несчастье, на моём месте сейчас стояла бы сестра, а я, внутренне умирая от боли, держала бы её накидку. Милитта, почему судьба над нами так жестоко подшутила? Почему мы обе не могли стать счастливыми?»

Она осторожно скосила глаза на жениха, и её сердечко дрогнуло — как он величественен, как красив! И как печален!

Будто присутствует не на брачном обряде, а на погребальном…

Илларита перевела взгляд на жреца.

Тот продолжал произносить речитативом слова обряда, а его помощник заканчивал украшать цветами алтарный камень.

Наконец жрец обратился непосредственно к паре:

— Ваша светлость, протяните невесте свою левую руку ладонью вверх. Невеста, встаньте лицом к жениху и приложите свою правую руку к его ладони.

Илларита почувствовала, как к горлу подступает жаркая волна то ли слёз, то ли волнения. Она посмотрела на руку герцога и, ловя себя на предательской дрожи, медленно положила свою ладонь поверх его.

В этот же миг между ними пробежал едва различимый ток, и древняя магия, веками хранимая в стенах храма, пробудилась от сна.

Из углублений жертвенного камня потянулись призрачные нити — тонкие, серебристые, будто высвеченные лунным светом. Они мягко обвились вокруг ладоней, почти неощутимые, но завораживающие взгляд. С каждым произнесённым жрецами словом руническая вязь на алтаре вспыхивала то ярче, то тише, откликаясь на их силу.

Тонкий аромат ладана и вереска наполнил воздух: это магия увязывала между собой две судьбы. На мгновение воцарилась тишина, и время словно остановилось. Казалось, стены зала дрожат, перехватывая шёпот принесённых клятв. Несколько лепестков белых цветов, нарочно оставленных на жертвеннике, разлетелись вихрем, а серебристый свет от рун поднялся лёгкой вуалью, обнимая молодожёнов и даря ощущение защищённости.

Жрец обернул их руки тонким, почти прозрачным платком цвета льда. И его голос зазвучал особенно торжественно:

— С силой, рождающейся в союзе двух судеб, клянетесь ли вы, лорд Авелан Виллем, герцог де Эмер, взять под защиту душу и плоть леди Иллариты, графини де Сафир, быть ей надёжной опорой и каменным берегом во все дни данной вам жизни?

Его светлость на мгновение задержал дыхание, перевёл взгляд на невесту — её рука в его ладони казалась неимоверно хрупкой — и ровно, но очень тихо, ответил:

— Клянусь.

От волнения сердце Иллариты сбилось с ритма: близость счастья и призрачная нота горя снова сплелись воедино!

— А вы, леди Илларита, графиня де Сафир, — продолжил жрец, — принимаете ли руку и сердце этого мужчины, разделяете ли с ним радость и тяготы пути, что вам отпущен судьбой?

На миг ей показалось, что жизнь вокруг замерла в ожидании её ответа — она ещё может отступить!

Но через мгновение её глаза встретились с глазами жениха, и Илларита поняла — она не хочет от него отказываться! Её сердце снова припустилось вскачь, прогоняя вину.

Они с его светлостью словно остались наедине — мир остался за пределами круга, а здесь лишь их переплетённые руки и только вера и нежность, приправленные печалью. А ещё слабая, почти исчезающая, но несломленная надежда.

«Сестрица, прости меня!»

— К-клянусь! — голос Иллариты всё-таки дрогнул, но никто этого не заметил.

Выражение лица герцога неуловимо смягчилось, но только на одно мгновение. А потом снова приняло отрешённое выражение, и только в глубине его глаз по-прежнему плескалась давящая тень скорби.

Свет рун усилился, окутывая присутствующих белым маревом.

Жрец медленно развязал платок, но руки оставались соединёнными. При этом магические нити не растаяли, а наоборот, словно растворились в коже, оставив на запястьях обоих тонкие светящиеся браслеты.

И тут же над головой Иллариты появился непонятно как пробившийся в храм солнечный луч. Он скользнул по волосам девушки, пробежался по каплям — камням в её диадеме и замер, осветив сцепленные руки уже мужа и жены.

Жрец замер, свидетели затаили дыхание.

— Союз одобрен, — священнослужитель с трудом справился с волнением, — духами обоих родов! Это невиданная честь, счастливый знак! Поздравляю, ваши светлости!

И отвесил глубокий, полный почтения, поклон.