Игнат замечает меня, когда между нами остается всего несколько шагов. Окидывает напряженным, холодным взглядом. Его и так хмурое лицо становится еще мрачнее, челюсти сжимаются.

Останавливаюсь в шаге и стараюсь не обращать внимания на то, как шикарно он выглядит. Дорогой костюм идеально обтягивает широкие плечи. Ослепительно белая рубашка подчеркивает смуглость кожи. А расстегнутый ворот открывает взгляду сильную шею, которую я так любила целовать.

Усилием воли прогоняю неуместные воспоминания. Это все в прошлом. Теперь целовать его буду не я. Не здороваюсь и сразу перехожу к главному. В любую минуту к нам может кто-то подойти и помешать.

— Мне нужно сказать тебе кое-что. Важное, — говорю твердо, без просительных интонаций. — Давай выйдем в холл. Не беспокойся, это займет всего пару минут.

Я уже решила, если он сейчас откажется, наплюю на все и сообщю о беременности через телефон. Хватит с меня. Мне теперь нервы надо беречь. Бегать за ним не буду.

Но Игнат кивает и шагает к выходу из зала. Останавливаемся в широкой нише у окон. Тут пусто. Можно спокойно общаться. Правда, двое телохранителей вышли в холл вслед за нами, но остановились в стороне.

Откуда они взялись? В последнее время Игнат ходил без охраны. У него опять неприятности? Сразу вспоминается та авария, когда нам прострелили шины. Впрочем, это тоже больше не мое дело.

Поднимаю голову, смотрю в холодные глаза. Сейчас пустые и равнодушные. И, словно падая в пропасть, говорю:

— Я считаю, ты должен знать. У меня беременность 3–4 недели. Ребенка я оставляю.

Жду. Игнат молчит, слишком долго. Будто не понял, что я сказала. Наконец выражение его глаз меняется. Сейчас там что-то тяжелое, страшное.

— Беременность, значит? — прожигает меня презрительным взглядом тот, в кого я успела так глупо влюбиться. И рушит все окончательно: — Ну что, хваткая девочка из провинции добилась своего? Только мне ведь доказательства нужны. Я не идиот, чтобы верить на слово. И даже если мой, свадьбы не жди. Невеста у меня уже есть.

Это больно, очень. Как удар наотмашь по лицу. Даже при том, что я готовилась и такой вариант развития событий тоже представляла. Но прямо сейчас что-то внутри ломается. Поставила точку, Юля? Ну и как тебе?

— Что ж вы все гады такие? — задаю риторический вопрос, разглядывая очередного урода мужского пола в своей жизни. Вот за что мне это? Вроде бы, грешила не больше остальных.

Становится мерзко и очень обидно. Даже не за себя, за него. Прости ребенок. У тебя еще ни пола, ни имени. Ты в моем животе всего лишь крохотное зернышко, а твой отец уже тебя предает.

Не нужны мы ему. Не соответствуем статусу его высочества. За мной ни связей, ни семьи, ни крутого папы нет. Никакого объединения капиталов. Я сама за себя всю жизнь. А теперь вот за нас двоих буду.

И ругать некого, сама виновата. Ведь видела, что Игнат за человек. Почему мы, бабы, дуры такие? Понимаем все и все равно верим, что с нами будет по-другому. Летим на огонь бабочками глупыми и сгораем.

Но это ладно, мои заморочки. А вот от взгляда его чужого, ледяного вдруг становится страшно. Вот какого я приперлась сюда? Предупредить по-честному захотела? Идиотка!

А если он меня сейчас на принудительную чистку отправит? Зачем ему внебрачный ребенок прямо перед свадьбой? Я с его мордоворотами не справлюсь, вон они стоят, бдят. И в клиниках у таких, как Красильников, все схвачено, меня там даже слушать не будут.

Тело покрывается холодным потом. Мозг судорожно ищет выход. Прикинуться дурочкой и откатить назад? Глупо, но стоит попробовать. Я уже жутко жалею, что пришла сюда. Надо было сообщать на большом сроке, когда уже ничего нельзя сделать.

— Вы, Игнат Николаевич, не напрягайтесь так, — перехожу на «вы» и подчеркнуто официальный тон. Стараюсь держать лицо. Перед хищником нельзя показывать страх. Сожрет. — Мне от вас ничего не нужно. И уж тем более, никакой свадьбы. Сглупила, да. Забудьте. Не ваш это ребенок. Как вы там сказали: хваткая девочка из провинции? Угадали, пристроиться удачно захотела. Так, минута слабости. А вышел облом. Я, пожалуй, пойду.

Не жду его ответа. И так под этим высокомерным, презрительным взглядом чувствую себя, хуже некуда. Бежать надо, Юля. И быстро. Не твоего уровня противник. Раздавит и не заметит.

Вон как челюсти сжал. Того гляди, зубы свои идеальные раскрошит. Ну ничего, его стоматологу тоже деньги нужны. Может, поблагодарит меня потом мужик.

Тороплюсь к выходу. Замечаю в стороне, у стены, второго урода мужского пола. Точнее, первого. Щербакова.

Взгляд у него едкий такой, торжествующий. Да подавись ты, гад. Зато у меня ребенок будет. Мой только. А вы бодайтесь своими капиталами, связями, положением. Меряйтесь, кто круче. Ходите по головам. Про меня только забудьте.

Я теперь эту клоаку стороной обходить буду. Работу себе найду спокойную, с нормальным графиком. Мне здорового малыша выносить надо. Никому не дам больше себе нервы трепать. Перееду в спальный район, где воздух чище и парк рядом.

Задираю выше подбородок, держу осанку, на губах легкая улыбка. Адьёс, господа звери. Грызитесь сами. И спину мне не нужно прожигать. Уж не знаю, кто из двоих пялится так, что лопатки горят. И кое-что пониже.

Если я так сильно чем-то в прошлых жизнях провинилась, что в этой не отсыпали мне нормального мужика, надеюсь, теперь достаточно заплатила. И дальше у меня все будет хорошо.