Оказавшись дома, я мечусь по квартире, как зверь в клетке. Очень взбешенный зверь. И глухо ругаюсь сквозь зубы на весь мужской пол.

Ну ладно Щербаков, от этого гада я уже ничего хорошего не жду. Хотя от Красильникова, в принципе, тоже. Особенно, после его мерзких предложений.

Тем не менее сегодня он смог меня удивить. Я даже успела подумать, что в этом мужчине есть что-то нормальное. Расслабилась, дурочка. Кофе от него приняла. Быстро же он развеял все мои иллюзии. Но так лучше.

Долго принимаю душ, пытаясь смыть с себя этот вечер, но никакое спокойствие на меня не снисходит. Все внутри кипит настоящим вулканом. И я не выдерживаю. Набираю бывшего.

— Привет, — слышу в трубке сочащийся ядом голос, от которого меня реально мутит. Вот как я умудрилась выйти замуж за этого урода? — Уже соскучилась?

— Так соскучилась, что буду прыгать от счастья, если нас разделят тысячи километров и парочка океанов впридачу, — признаюсь честно.

— Тогда чего звонишь? Нам больше делить нечего, — холодеет его тон.

— Вот именно, Щербаков, нам нечего делить! — произношу возмущенно. — Я у тебя ничего не взяла, ушла, с чем пришла. Так оставь меня наконец в покое! Мы в разводе. Займись своей жизнью. Ну будь ты хоть немного мужиком. Перестань мне гадить.

— А мужик, по-твоему, это лох? Думала, я легко все забуду? — шипит бывший в трубку. — Как возился с тобой, профессии обучал. Женой сделал, не просто любовницей. В квартире прописал. Пробил тебе роль ведущей. А ты чем отплатила? В позу встала, подала на развод. Не дура же, должна понимать, что мужику одной бабы мало. Я что, их в нашу квартиру приводил? Гулял себе тихо и всегда к тебе возвращался.

— Ну и мразь же ты! — от ненависти перехватывает дыхание. — Тихо гулял? Это индульгенция, по-твоему? А то, что все в офисе знали, что ты мне изменяешь, и смеялись за моей спиной — это тоже забота? А дура я, это правда, потому что верила тебе. И когда это ты меня профессии обучал? Когда с другими бабами в койке валялся или на курорты их возил, пока я наш дом вылизывала и работала за себя и за тебя? Поэтому ты и взбесился, что другую такую идиотку не найдешь, чтобы все это тащила и твои измены терпела.

— Найду, не беспокойся.

— Так я и не беспокоюсь, Щербаков. Ищи, кого хочешь. Только меня оставь в покое. Дай нормально работать.

— А работать я тебе, Юля, не дам. Вот на это точно не рассчитывай. Я с тобой еще не закончил, дорогая бывшая жена, — добавляет гаденько.

— Тогда я тоже больше не буду молчать, — цежу глухо. — Пойду к начальству и все расскажу.

— Ну иди, если дура. Думаешь, я не подстраховался? У меня все подмазано. На какую-то непонятную девку не променяют. Или всерьез возомнила, что ты без меня что-то значишь? Забудь! Если ты не в системе, тебя легко выкинут и другим винтиком заменят.

Бросаю трубку, понимая, что все эти разговоры бестолку. Не получится у нас мирно разойтись. Надо срочно ускоряться с поисками новой работы.

Открываю ноут и проверяю разосланные резюме. К сожалению, отклика пока нет, ни одного приглашения на собеседование. Вот засада! Ну и куда уходить, в неизвестность? У меня запасов кот наплакал. А еще за съемную квартиру надо платить.

На неделе рассылаю еще пачку резюме. Уже даже не на ведущую, а на любую должность попроще. И все еще раздумываю, может, побороться за место здесь, рассказать о подставах Щербакова?

Только я слишком хорошо понимаю, насколько разное у нас положение в компании. Мной и правда легко пожертвуют. И буквально на следующий день получаю возможность в этом убедиться.

После обеда меня неожиданно вызывают к высокому начальству. Конечно, я сразу напрягаюсь. За все время работы была у него всего пару раз. Зачем я сейчас понадобилась?

Мысли тут же улетают к Щербакову. А когда захожу в кабинет и вижу там бывшего, сомнений не остается. Значит этот гад сделал, что обещал. Но и я больше молчать не стану.

— Садитесь, Юлия Сергеевна, — кивает мне главный шеф. — У нас тут серьезное происшествие, надо разбираться.

Бросив хмурый взгляд на бывшего мужа, усаживаюсь подальше от него. И ловлю на себе его довольный, многообещающий взгляд. Чувствую, что сейчас услышу что-то совсем неприятное.

— Итак, беседу с бизнесменом Ковальским записывали и монтировал вы?

— Все так, — киваю я. — Окончательный вариант с ним согласован и сегодня должен был выйти в эфир.

— Он и вышел, — мрачнеет шеф. — И теперь мы имеем скандал и угрозы судебного иска.

— С какой стати? — спрашиваю, ощущая, как холодеет в груди. Ковальский — очень неприятный тип, мстительный и с большими связями. Клеился ко мне прямо во время работы.

Но я вроде бы вежливо его отшила. Неужели все же отомстил и что-то на меня наговорил? Тогда почему тут Щербаков? Только как мой непосредственный начальник?

Шеф кивает Щербакову, и тот с бесстрастным лицом озвучивает проблему. А я слушаю и ощущаю, как внутри закипает настоящее бешенство.

— Повторю еще раз, специально для Юлии Сергеевны. Во время интервью Ковальский немного забылся и нелицеприятно отозвался о важных фигурах из правительства и даже... Впрочем, обойдемся без имен. Но уже к вечеру он опомнился, связался со мной и попросил убрать лишнее. Я лично передал его просьбу Юлии Сергеевне. И попросил окончательный вариант монтажа мне на проверку. Моя подчиненная попыталась возражать, заявив, что такой горячий материал поднимет нам рейтинги. Тем не менее я поставил ей четкую задачу следовать моему приказу. Получив отредактированный материал, проверил его и дал добро. Как оказалось, Юлия Сергеевна передала для эфира первоначальный вариант интервью, обеспечив нас серьезными проблемами. Таким образом она проявила не просто халатность, а прямое нарушение приказа. И подставила под удар наше агентство. Я не готов дальше работать с ней и требую увольнения.

— Что ж, возражений не имею, — холодно заявляет шеф, с неудовольствием глядя на меня. — Положенные две недели можете не дорабатывать. Даю вам два дня закончить срочные монтажи и передать дела коллегам. Через три дня ваш пропуск аннулируется. Расчет получите завтра в бухгалтерии. Без начисленных премий, естественно. Если Ковальский все же подаст в суд, нам придется выплачивать ему компенсацию. Все, Юлия Сергеевна, больше вас не задерживаю.

Делаю несколько вдохов, чтобы ярость немного утихла, и прояснилось в голове. Глядя на шефа, прошу:

— Я могу поговорить с вами наедине? Недолго.

Он морщится, вздыхает, но все же кивает:

— Хорошо, пять минут, не больше.

Щербаков поднимается, мерзко ухмыляется мне в лицо и уходит. А я твердо заявляю:

— Все, что сообщил Дмитрий Павлович, неправда от первого до последнего слова. Я удалила все, что просил Ковальский. И отдала для эфира верную версию. Мне неприятно это говорить, но у нас с Дмитрием Павловичем конфликт, который тянется еще с развода. Я надеялась на его профессиональные качества и понимание. Думала, он сможет отделить рабочее от личного. Но происходит ровно наоборот. Уже не первый раз Щербаков подставляет меня перед сотрудниками и гостями программ. Раньше это не выходило на такой уровень, но теперь я вынуждена заявить о преследовании и оговоре. А также о сознательном саботаже, с целью свалить вину на меня. Прошу провести проверку и готова предоставить все материалы и доступы к моему компьютеру. Это Щербаков, а я не я, вредит агентству, позволяя себе подобные выходки из личной мести.

Что интересно, шеф выслушивает мой эмоциональный монолог до конца. Размышляет, задумчиво постукивая пальцами по столу. И наконец сообщает, доверительно переходя на «ты»:

— Юля, скажу так, я склонен тебе верить. Ты озвучила некоторые мои подозрения. Но решение об увольнении я не отменю. Ковальский рвет и мечет и требует крови. Просто выговор его не устроит. Ты знаешь уровень его связей, он вполне способен устроить нам проблемы. Даже если ты ни при чем, нам все равно нужна жертва. Извини, ничего личного. Я не могу допустить, чтобы агентство закрыли. И уволить Щербакова пока тоже не могу. Он мне еще нужен. Если тебе будет легче, скажу, что его я тоже скоро уберу. А пока… — разводит руками. — В качестве компенсации могу дать тебе нормальные рекомендации. От Дмитрия ты их точно не дождешься. Это все, Юля.

Выхожу из кабинета шефа и медленно шагаю в свой отдел. Ярость уступила место апатии. Вот так, Юля, ты пешка, которую легко заменить. Бывший все-таки выдавил меня отсюда. И никак не греет, что он тоже скоро вылетит.

В какой-то прострации провожу следующие два дня. Заканчиваю дела, стараясь не попадаться на глаза бывшему, чтобы не видеть его довольной рожи. Боюсь, не выдержу и займусь рукоприкладством.

Получаю расчет, прилично меньше того, на который рассчитывала. Беру у шефа рекомендацию. Хотя меня воротит встречаться с ним, но сейчас не время вставать в позу. Я осталась без работы.

Дальше сижу дома, заедая апатию мороженым. Продолжаю рассылать резюме и изучать вакансии. Два ответа мне все же прислали и пригласили на собеседование. Правда, настроение это почти не поднимает.

Телефон сигналит сообщением. Надо же, опять бывшая свекровь. Черт, хотела наконец отправить ее в черный список и забыла. Пусть ищет себе другую жертву для сцеживания яда. И все же открываю текст.

«Видела сегодня в твоей передаче новую ведущую. Не в пример тебе, Юля. Из тебя-то провинциалка так и прет. Даже жизнь с моим сыном этого не вытравила.»

Мрачно усмехаюсь, откладывая телефон. Свекровь пишет так, будто родиться в провинции это преступление или грязная подробность, которую надо тщательно скрывать.

Самое смешное, что она тоже провинциалка. В свое время окрутила столичного парня. Щербаков как-то случайно об этом обмолвился. Сама Жанна Валерьевна такую подробность предпочла забыть.

А вообще мне ее жаль. Бедной женщине явно заняться нечем, раз она до сих пор мне написывает. Мужа похоронила. Сын к ней почти не ездит. Внуков нет. Хотя в последнем я не уверена. Не исключено, что у бывшего где-нибудь на стороне есть ребенок.

Неожиданно раздается звонок в дверь. Вздрагиваю и роняю ложку от мороженого. Кого это принесло? Я сейчас не в том состоянии, чтобы принимать гостей. Слишком зла и не готова следить за словами.

Смотрю в глазок и отшатываюсь. С той стороны Красильников! А ведь когда меня вызвали к начальству, я даже на секунду подумала, не в нём ли причина? Вдруг он решил отплатить за пощечину.

Но оказалось, не в нем. Что-то вокруг слишком много желающих испортить мне жизнь. Какого черта они все ко мне прицепились?

Резко распахиваю дверь и зло уточняю:

— Чем обязана? Пришел позлорадствовать?