За ужином господин Дзинси вдруг заговорил об одном странном случае:

– Есть тут одно, скажем так, трудное дело…

Начал он издалека, хотя не имел обыкновения ходить вокруг да около. Куда чаще господин бесцеремонно посвящал Маомао в свои заботы и хлопоты, не оставляя той ни малейшей возможности от них уклониться – отказать высокородному евнуху простой служанке не дозволено. Однако на сей раз намеки благодетеля пробудили в Маомао живой интерес.

Прежде рассказа господин Дзинси уточнил, что с загадкой столкнулся не он сам и не его знакомец, а знакомый знакомого, о чьей беде он услышал из чужих уст. Кроме того, речь шла не о дворцовых интригах и распрях высокородных господ, а о семье ремесленников, чей глава внезапно скончался, отчего сыновья унаследовали далеко не все секреты его мастерства. Было в их искусстве нечто такое, чего недоставало иным ремесленным семьям.

– То есть вы хотите, чтобы я разгадала секреты мастерства почившего тиснильщика?

– Проще сказать, чем сделать, – заметил господин Дзинси и посмотрел на Маомао с прищуром. – И откуда такое живое любопытство?

– Что вы, господин, вам показалось, – отмахнулась Маомао и уставилась в потолок.

Далее лучезарный евнух поведал, что у почившего мастера было трое учеников, и все приходились ему родными сыновьями. Один из них должен был унаследовать не только секреты ремесла, но и право служить придворным мастером.

До внезапной кончины тиснильщик успел составить завещание, где скрупулезно перечислил наследство сыновьям: старшему – удаленную мастерскую, среднему – резную мебель, младшему – аквариум с золотыми рыбками. И в дополнение покойный мастер напутствовал: «Дети мои, вам всем не мешало бы, как в былые дни, вновь собраться за чаем».

– Завещание, бесспорно, загадочное, – согласилась Маомао, притом гадая, стоит ли понимать напутствие тиснильщика прямо или же как-то иначе.

– Сами наследники, получив дары, растеряны и ничего не понимают, – прибавил к сказанному господин Дзинси.

Подумав немного Маомао кивнула и поделилась своими мыслями:

– Наследство, на мой взгляд, распределили не поровну.

Мастерская, мебель, аквариум… Дом пока не трогали, ведь там проживала их матушка. Как ни посмотри, чем младше сын, тем меньше досталось.

– А что особенного в той мебели и аквариуме?

– Подробностей не знаю. Но, если любопытно, можешь сама пойти и взглянуть, – предложил господин Дзинси.

Оказалось, он хорошо подготовился и все заранее разузнал. Быть может, с самого начала предполагал, что его служанка захочет дознаться.

– Если позволите уйти со службы, я могла бы приступить завтра… – сказала Маомао и покосилась на госпожу Суйрэн.

Та махнула ей, словно говоря «Ступай», и поощрительно улыбнулась. Но что-то подсказывало Маомао, что горы работы никуда не делись и просто дожидаются ее, чтобы навалиться разом.

* * *

Усадьба мастера-тиснильщика и прилегающий к ней сад, где старый каштан раскинул широкую крону, поражали своим великолепием. Они располагались прямо за главной улицей в той части столицы, где построено множество торговых павильонов.

Господа Дзинси и Гаошунь на сей раз не поехали с Маомао. Вместо них ее сопровождал молодой служилый по имени Басэн. Встречать его уже доводилось: точно так же он сопровождал Маомао, когда она отправилась в дом сановника, отравившегося водорослями.

«Похоже, он питает ко мне неприязнь», – подумала она, наблюдая, как он скупо и почти нехотя говорит с ней. Но тут же решила, что это ничего, переживать не о чем, ведь нередко молчание куда лучше способствует делу.

– Мы предупредили сыновей о нашем приезде. Сделаем вид, что для разговора прибыл я, а ты лишь сопровождаешь, – процедил Басэн.

– Как пожелаете.

«Так и впрямь удобнее», – согласилась в мыслях Маомао.

Проследовав за Басэном к особняку, она постучала в дверь, и вскоре на пороге показался молодой мужчина двадцати с небольшим лет, невзрачный и удрученный.

– Слышал о вашем прибытии, – сказал он и впустил гостей в дом.

Внутри усадьба была столь же ухоженна, что и сад снаружи, и все совокупно создавало приятное впечатление. По углам стояли вазы со свежими цветами, но внимание Маомао привлекли не они, а некий странный предмет, уложенный в нишу одной из стен. То был кусок породы, напоминающий кристалл, к которому как будто прилип кусочек металла с синеватым отливом.

Молодой мужчина, заметив удивление на лице Маомао, несколько оживился. Он поспешил к ней и принялся объяснять:

– А, это кусок породы. Закупая руду для работы, отец приобрел и его. Он любил собирать всевозможные редкости.

Пройдя через дом, они вышли в крытую галерею и направились к хижине, где располагалась мастерская. Возле нее гостей поджидали еще двое мужчин. Оба – такие же невзрачные, как и провожатый, но один был высок, а другой коренаст и плотен.

– Братцы! К нам пришли гости, – объявил молодой мужчина.

Видимо, Маомао и Басэна встретил самый младший из сыновей. И теперь вежливые речи выгодно отличали младшего от старших, стоявших с недовольными лицами. Поприветствовать гостей как подобает они не удосужились – лишь что-то буркнули в ответ и нехотя повели Маомао и Басэна в мастерскую.

Внутри царила чистота. Оказалось, мастерскую давно перенесли в главный дом, а в этой хижине теперь хранили старые орудия. Бывало, мастера собирались в ней же на чайную церемонию.

– Как необычно обставлена комната, – оглядевшись, пробормотал Басэн.

Маомао с ним мысленно согласилась.

Посреди комнаты, словно не к месту, торчал комод, но так можно было подумать лишь на первый взгляд. Присмотревшись, Маомао заметила на нем множество металлических накладок с узорами тончайшей работы, отчего он казался особенным, даже необыкновенным, и поражал своим изяществом. Именно оно вкупе с умным расположением столов перед комодом создавало странное, но приятное впечатление.

Маомао подошла к комоду, дабы рассмотреть изделие получше. Углы его округлили с помощью чеканных накладок. В трех ящиках верхнего ряда и в среднем нижнего зияли замочные скважины, притом было заметно, что их, в отличие от накладок, отлили из другого металла.

Пока она внимательно разглядывала странный комод, к ней подошел один из братьев, – коренастый широкий мужчина, – и прогудел низким голосом:

– Смотреть можно, но руками не трогать!

Услышав его требование, Маомао виновато склонила голову и отступила на шаг. Вместе с тем ей вспомнилось завещание тиснильщика, где говорилось, что среднему сыну достается резная мебель. По всей видимости, тучный господин и приходился мастеру средним сыном. Вскоре догадка Маомао подтвердилась: молодой мужчина, самый младший из трех, внес в мастерскую некий прозрачный круглый предмет.

– Считаете, в этом есть какой-то смысл? И завещали нам не случайные вещи? – вдруг обратился к Басэну высокий мужчина – по всей видимости, старший сын.

Молодой служилый покосился на Маомао – та кивнула и чуть склонила голову в сторону трех братьев. Трудно сказать, понял ли Басэн ее намек, однако он обернулся к хозяевам как ни в чем не бывало.

– Видите ли, чтобы сказать однозначно, мне нужно вас расспросить, – сказал он и устроился на ближайшем стуле.

Маомао встала за его спиной и вновь оглядела единственную комнату хижины, примечая, сколь необычно она устроена и обставлена. Окна явно «западные», чрезвычайно узкие и вытянутые. На западе нарочно такие делают, чтобы пропускали больше света. Однако снаружи рос высокий каштан, и сквозь листву в комнату проникали лишь редкие лучи, отчего в мастерской хорошо освещался один только приоконный столик. Он почти весь выцвел, но посередине осталось квадратное пятно с прежним цветом. Видимо, на нем долгое время что-то стояло.

Пока Маомао осматривалась, слово взял долговязый старший сын:

– Что тут еще добавить? Отец почил с миром, так и не передав нам секреты своего мастерства. Зато оставил мне старую мастерскую.

– А мне – комод, – вставил средний сын, хлопнув ладонью по деревянному боку унаследованной мебели.

– А мне – вот это, – сказал младший и показал гостям крупный стеклянный шар.

Приглядевшись, Маомао определила, что сосуд имеет плоское дно и выполнен из тонкого стекла. Она знала, что младшему сыну достался аквариум, но представляла его деревянным или, в крайнем случае, глиняным… Но чтобы стеклянный?

Увидев наследство воочию, Маомао поняла, что всем братьям достались довольно ценные вещи. И все же между мужчинами царили холод и отчуждение, особенно между старшими и младшим.

«В чем же дело?» – задумалась Маомао.

Она украдкой поглядела на руки каждого. Как и подобает ремесленникам, у всех были крупные мозоли, но у младшего вдобавок виднелись странноватые шрамы – то ли свежие рубцы от ран, то ли следы ожогов.

Между тем средний сын, тяжко вздохнув, снова провел ладонью по комоду и недовольно забурчал:

– Ну отец… И о чем только думал! Оставил мне комод, да что толку? Ключ всего один, и тот в замок не лезет!

Обернувшись к среднему брату, Маомао проследила, к чему прикован его взгляд, и вскоре заметила, что основание комода намертво прибито к полу и закреплено металлическими пластинами. По всей видимости, ключ открывал средний ящик, но отчего-то не входил в скважину. Три других верхнего ряда, несомненно, открывались уже другим ключом, но его-то как раз и не было.

– Старшему досталась мастерская, а мне комод, прибитый к полу, да так, что не выкорчуешь и не унесешь! – в раздражении бросил средний сын.

Казалось, старший разделяет его досаду. Услышав справедливое замечание, он молча кивнул. Младший же сидел за столом с озадаченным видом. Наконец он напомнил:

– Отец, между прочим, желал, чтобы мы всей семьей собрались за чаем.

Старшие братья смерили его презрительными взглядами.

– Хорошо тебе говорить! – с обидой воскликнул самый старший. – Ты получил свой аквариум, который и унести можешь, и продать!

– Вот именно! – подхватил средний и махнул рукой так, будто отгоняет назойливого пса, лезущего под ноги. – За него на рынке можно столько выручить, что на безбедную жизнь хватит!

Маомао в задумчивости покачала головой. Легонько толкнув Басэна, она намекнула ему вступить в беседу и порасспрашивать братьев еще. Тот скривился, но, похоже, тут же решил, что деваться уже некуда, и послушно принялся за дело:

– А что же, собственно, написано в завещании?

– В завещании? – переспросил старший сын. – Что младший сказал, то и написано.

– «Дети мои, вам всем не мешало бы, как в былые дни, вновь собраться за чаем». Сказать по чести, не понимаю, что отцу от нас было нужно, – признался средний сын.

Если понимать просто, то покойный тиснильщик напоследок завещал сыновьям, чтобы те жили в мире и согласии. Маомао было трудно сказать наверняка, что он подразумевал, в то же время ей казалось, что все престарелые отцы желают, чтобы дети не ссорились друг с другом. Впрочем, одного предложения мало, чтобы утверждать, какие намерения имел почивший мастер.

Пока Маомао ломала от безысходности голову, в мастерскую вошла с подносом жена покойного тиснильщика. Она предложила гостям и сыновьям чай, выставила на длинном столе, прямо напротив комода, чаши и поспешила удалиться. Три чаши по одну сторону стола предназначались братьям, две другие – Маомао и Басэну.

Братья тут же взяли чай и расселись каждый на свое место, как было у них в семье издавна заведено. Между старшим и средним зияла дыра, и Маомао, глядя в пустоту между ними, крепко задумалась.

Солнечный луч, проникая в узкое и вытянутое окно, почти доставал до комода. Если учесть время, в которое здесь принято пить чай, расположение столов и места братьев, получается, что того, кто сядет лицом к окну и спиной к комоду, яркий свет будет слепить. Занимательно и то, что луч почти касался комода, но на его поверхности не было ни единого пятнышка, свидетельствующего о выгорании.

«Как же так?» – спросила себя Маомао.

Она поднялась с места и подошла к окну. Снаружи рос огромный старый каштан, чья пышная крона мешала солнцу надолго заглядывать внутрь.

Стоя у окна, Маомао обернулась и еще раз посмотрела на комод повнимательнее. Взгляд приковывала замочная скважина, но не одна из трех в верхних ящиках, а та самая в среднем ряду.

Маомао в задумчивости склонила голову набок и, чуть помедлив, подошла к комоду, чувствуя на себе вопросительные взгляды братьев. Что до Басэна, то он как будто в усталости прикрыл лицо ладонью. Этим жестом он слишком напоминал Маомао господина Гаошуня…

Досадливо вздохнув, он со страдальческим выражением лица спросил у навязанной ему служанки:

– Ты что-то заметила?

– Говорите, срединный ящик не открывается? – не удостоив его ответа, спросила Маомао у братьев.

– Раньше открывался, потом отец с ним что-то сделал, и все, с концами, – отозвался средний сын.

– А второй ключ?

– Только этот. Отец сказал, что с комодом надо обращаться осторожнее, иначе сломаем то, что внутри. Так что разобрать его никак нельзя.

Выслушав объяснения, Маомао подошла ближе к комоду и заглянула в замочную скважину срединного ящика. Оказалось, там что-то застряло.

«Может, и комод не зря стоит на своем месте? – спросила она себя и принялась перебирать в уме обстоятельства этого дела: – Старая мастерская, комод, аквариум. Притом комод не отпирается ключом. И не стоит забывать о…»

Тут Маомао перевела взгляд на аквариум в руках младшего сына – сосуд на свету давал золотые блики.

– Прошу прощения, а этот аквариум, случаем, раньше не стоял на приоконном столике? – спросила она.

– А? Да, стоял, – замявшись, подтвердил младший сын.

Встав со своего места, он поднес аквариум к окну и, постелив сложенное в несколько раз полотенце, поместил его на столик в точности там, где осталось яркое пятно, не тронутое солнцем.

– Вот тут. В нем еще золотые рыбки плавали, – припомнил младший и улыбнулся несколько грустной улыбкой. – Только зимой уж слишком холодно, они гибли, и мы выносили аквариум только днем, под теплые лучи солнца. Правда, мы уже несколько лет не заводим рыбок, поэтому аквариум стоит просто как украшение.

«Ах вот оно что…» – сообразила Маомао.

Обведя присутствующих ледяным взглядом, она вышла из мастерской.

– Эй, ты куда?! – крикнул ей вслед Басэн.

– Погодите немного, схожу за водой.

Вскоре Маомао вернулась с кувшином, полученным у хозяйки, и влила воду в аквариум.

– Примерно столько наливали, говорите? – уточнила она у младшего.

– Да, вот так. И отец всегда поворачивал его гравировкой в эту сторону.

«Так и знала!» – мелькнуло в голове Маомао.

В это время лучи солнца, пробиваясь сквозь окно, падали на аквариум и собирались в единый пучок. Преломившись в воде, они били прямо в комод. Точнее, в замочную скважину в срединном ящике.

– Ваша семья пьет чай в одно и то же время? Примерно в этот час? – стала дознаваться у братьев Маомао, но ее прервали.

– Глядите! Что за дела! – вскричал средний сын.

– В сторону! – позабыв о приличиях, велела ему Маомао.

От ее властного тона мужчина вздрогнул и попятился.

– Поберегитесь! Луч может ослепить вас! А еще вы мешаете ему бить в комод. Замок не откроется, если загородить луч, – строго отчитала беднягу она.

Сказав так, она перевела пристальный взгляд на замочную скважину, которую уже накрыло пятно яркого света.

* * *

Трудно сказать, сколько прошло времени. Лучи, собранные в пучок аквариумом, медленно скользили ярким пятном по поверхности замка, пока вдруг не погасли и пятно не исчезло. Должно быть, солнце уже скрылось в раскидистых ветвях каштана.

Маомао не отрывала глаз от замочной скважины. Наконец она коснулась ее – металл обжег палец, и ей почудилось, что от замка идет какой-то странный запах…

– Что за дела?! – сердито воскликнул средний сын.

Но Маомао ничего ему не ответила. Вместо этого, не оборачиваясь к остальным, она спросила, обращаясь сразу ко всем братьям:

– Скажите, а не бывало ли у вашего отца частых болей в животе и малокровия?

– Да-да, бывало! – тут же подхватил младший.

– А тошнота? Может быть, хандра? Упадок сил?

Братья в удивлении переглянулись, и Маомао поняла, что ее догадка верна. Следом ей вспомнился кусок какой-то странной породы, напоминающий кристалл. Он был выставлен в доме, в особой нише.

– Я не очень разбираюсь в вашем ремесле, – начала она, – так что скажите, а эти части напаяны друг на друга оловянным припоем?

– Да, а что? – спросил младший сын.

– Теперь попрошу вас отпереть ящик ключом.

– Я же сказал, что он не входит в скважину! – возмущенно вскинулся средний сын.

Сопротивлялся он недолго и все-таки вставил в замок ключ, и тот вдруг с легкостью вошел в скважину. Ошеломленный этим зрелищем, средний сын осторожно повернул его в замке – раздался характерный щелчок.

– Что вы сделали с замком? – потребовал объяснений старший, в то время как средний и младший таращились на комод во все глаза. Даже Басэн смотрел на замок с легким недоумением на лице.

– Ничего, – спокойно ответствовала Маомао. – Всего-навсего исполнила волю вашего покойного отца, который хотел собрать вас всех за чаем.

Умолкнув, она выдвинула срединный ящик так далеко, чтобы все видели, что в него положили. Внутри тускло поблескивала литейная форма для ключа. Но куда удивительнее было то, что металл в ней еще толком не затвердел. Чтобы опробовать, готов ли ключ, Маомао осторожно коснулась края пальцем.

– Вы позволите вынуть отливку? – чуть погодя спросила она.

– Д-да, – растерянно разрешил средний сын.

Получив согласие, Маомао осторожно вынула ключ из формы. Он был еще теплым и на поверку подошел сразу ко всем трем замкам в ящиках верхнего ряда. Не мешкая, Маомао стала открывать их один за другим, и с каждым сыновья тиснильщика изумлялись все больше и больше.

– А это еще что?! – воскликнул средний брат.

В каждом из трех ящиков разного размера что-то лежала. В двух – по одному слитку металла. В третий же уложили кусок синеватой породы, напоминающий видом кристалл. Примерно такой же Маомао заметила в нише дома, когда они только-только вошли.

– Не знаю. Я сделала лишь то, чего желал ваш покойный отец, – покачав головой, напомнила Маомао братьям.

Она вынула все три предмета из ящиков и разложила их на столе.

Загадка разгадана, и больше к сказанному прибавить нечего.

– Проклятье! Сплотил ты семью, отец, ох как сплотил! Даже с того света над нами издевается! – не выдержав, разразился гневными воплями средний сын.

– Провались оно все пропадом! – вторил ему старший.

Пока двое бранились, младший сын молча разглядывал слитки и кусок породы, сравнивая их с размерами ящиков, в которых те лежали. Маомао понаблюдала за ним и вновь заметила, что только у младшего остались на пальцах явные шрамы от ожогов, а у старшего и среднего таких рубцов не наблюдалось.

Давным-давно один из гостей Малахитового чертога сказал Маомао: «Искусству не учат, его крадут глазами». Следом она припомнила, как однажды, подражая отцу, намешала целебных трав, да только ничего путного не вышло – она всего-то отравилась этим отваром. Тогда отец Маомао, отругав ее за глупость, взял с нее слово, что без его научения она ничего пробовать не станет.

Что ж, пожалуй, только младший сын сумел постичь, чего же на самом деле желал покойный мастер.

Говорят, искусство сплавов состоит в том, чтобы, смешав несколько металлов, добиться их плавления при жаре ниже того, что понадобится для плавления каждого из них по отдельности. Маомао знала один такой сплав: свинец с оловом. И знала потому, что свинец крайне ядовит. Однажды ей довелось наблюдать ремесленника, который отравился парами свинца. А еще отец как-то сказал ей, что в те белила, которыми пользовались в «цветнике» императора и в «доме цветов», добавили свинец.

В первых двух ящиках, очевидно, лежали свинец и олово, а в третьем – какая-то порода, подобная кристаллу. Сплав этих трех вещей должен образовать что-то новое. Свет, собранный в луч с помощью аквариума, грел замочную скважину совсем недолго. Выходит, для этого сплава не нужен сильный жар.

Вполне вероятно, что размеры ящиков верхнего ряда намеренно разные… Впрочем, Маомао не стала больше об этом размышлять и совать нос в не свое дело. Вместо этого она решительно подошла к младшему сыну и сказала ему самое важное:

– На «улицах цветов» есть Малахитовый чертог. На них работает травник по имени Ломэнь, знаток различных лекарств. Если почувствуете нездоровье, советую обратиться к нему.

– А! С-спасибо, – испуганно прошелестел младший, явно не ожидая, что Маомао подойдет и заговорит с ним лично.

Маомао чуть ему поклонилась, молча развернулась и поспешила прочь, оставив в мастерской почтительно кланяющегося младшего сына и разъяренных старших. Заметив, как хмурится идущий подле Басэн, она подумала, что, быть может, совсем обнаглела ступать впереди служилого человека. Замедлив шаг, она пропустила его вперед и пристроилась за ним.

Поделится ли смышленый юноша секретом мастерства со своими братьями? Вопрос любопытный, но Маомао решила, что дела этой семьи ее больше не касаются.