Прошло 2 месяца

Свадьбу решено играть на Вальдире. Дворец Ксавьера утопает в цветах — тех самых, с Лазурита, которые Алисия помогла вырастить в оранжереях. Они переливаются всеми оттенками розового и фиолетового, напоминая мне о том, где все началось. Но сама церемония проходит не во дворце. Ксавьер выбрал другое место.

— Там, где небо ближе, — сказал он загадочно, когда я спросила.

Я стою перед зеркалом в своей комнате, и мама поправляет фату. Платье — белое, струящееся, с длинным шлейфом. Алисия настояла, чтобы оно было из ткани, сотканной торвенцами тысячу лет назад. Она хранила его для этого дня, спрятанным на базе, ждущим своего часа.

— Ты прекрасна, — шепчет мама. — Я так горжусь тобой.

— Спасибо, мам, — отвечаю я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — За все.

Она вытирает слезы, поправляет мне волосы. Ее руки дрожат.

— Он хороший человек, — говорит она. — Я знала, когда увидела, как он смотрит на тебя. Я тогда подумала: этот мужчина никому не даст ее в обиду.

Я улыбаюсь. Я знала с первой секунды. С того момента, как вошла в его кабинет. С того, как он наложил свою печать на мое назначение. С того, как его синие глаза впервые встретились с моими.

— Костя уже внизу, — говорит мама. — Ждет, чтобы отвести тебя к алтарю.

— Он справится? — волнуюсь я. — Он еще такой молодой…

— Он справится, — улыбается мама. — Он ждал этого дня не меньше тебя.

В дверь стучат. Входит Алисия. Сегодня она в длинном платье, расшитом светящимися нитями — теми самыми, что когда-то носили королевы торвенцев. И я понимаю, что она не просто моя прабабушка. Она — живое напоминание о том, что мы не исчезли.

— Готова? — спрашивает она, и в ее глазах поблескивают слезы.

— Готова, — отвечаю я.

Она подходит, поправляет на мне фату, хотя в этом нет нужды. Просто ей нужно прикоснуться ко мне.

— Твоя мать, — говорит она тихо, — твоя настоящая мать, была бы счастлива. И твой отец. Они смотрят на тебя. Я знаю.

Я сжимаю ее руку.

— Они смотрят, — шепчу я. — И ты смотришь. И все, кто меня любит.

— Все, кто тебя любит, — повторяет она. — Иди. Он ждет.

Костя ждет меня внизу. Он в новом костюме, который Ксавьер заказал для него у лучшего портного на Эридане.

— Сестренка, — говорит он, и голос его дрожит. — Ты такая красивая.

— Ты такой взрослый, — отвечаю я.

— Я провожу тебя, — он протягивает мне руку. — Я обещал, что всегда буду тебя защищать. Помнишь?

Я помню. Он сказал это, когда ему было пять, а я впервые уходила на свидание. Он сказал это, когда я улетала на «Веритас». Он говорит это каждый раз, когда мы прощаемся.

— Помню, — отвечаю я.

Мы выходим из дворца. И я замираю.

Передо мной — не сад. Не терраса. Не привычные залы. Передо мной — парящая платформа, окруженная тысячами светящихся сфер. Они поднимаются в небо, образуя дорожку из чистого света. А в конце этой дорожки, на другой платформе, стоит Ксавьер.

Мы в небе. Над Вальдирой. Над облаками. Над всем миром.

— Это… — шепчу я.

— Он хотел, чтобы вы были ближе к звездам, — говорит Костя. — Сказал, что ты достойна самого красивого неба.

Я смотрю вверх. Я слышу музыку — не голограммы, не записи. Живые голоса. Они поют на древнем языке, и я понимаю каждое слово. Это песня о любви. О надежде. О возвращении домой.

Я иду по светящейся дорожке. Костя ведет меня, его рука тверда, хотя я чувствую, как он волнуется.

А я не волнуюсь ведь впереди — он.

Ксавьер в белом мундире, расшитом золотом. Его золотые полосы сияют на солнце, переливаясь, пульсируя. Я вижу, как он смотрит на меня. Как горят его глаза. Как его губы шепчут что-то, чего я не слышу, но чувствую.

— Я отдаю ее, — говорит Костя, когда мы подходим. — Береги ее.

Ксавьер смотрит на него серьезно.

— Обещаю, — говорит он. — Всю жизнь.

Костя отступает, и я остаюсь перед Ксавьером одна.

Церемониймейстер — пожилой вальдириец начинает церемонию.

— Мы собрались здесь, чтобы соединить две судьбы. Две расы. Две вселенные, которые нашли друг друга.

Он говорит на древнем языке, и я понимаю. Говорит о том, что торвенцы верили в любовь как в силу, способную изменить реальность. Что свет, который мы носим в себе, становится ярче, когда соединяется с другим светом.

— Мария, — обращается он ко мне. — Ты принцесса торвенцев. Носительница памяти. Хранительница света. Готова ли ты разделить свой свет?

— Готова, — отвечаю я.

— Ксавьер, — он поворачивается к нему. — Ты герцог Дар'Велл. Верховный Прокурор Галактики. Воин, который сражался за правду. Готов ли ты принять этот свет?

— Готов, — говорит он.

Мы обмениваемся кольцами. Старейшина накрывает наши руки прозрачной тканью, которая светится изнутри.

— Свет торвенцев, — говорит он. — Кровь вальдирийцев. Отныне вы одно. Объявляю вас мужем и женой, — говорит старейшина. — Вы можете поцеловать невесту.

Ксавьер смотрит на меня.

— Я люблю тебя, — шепчет он.

— А я люблю тебя, — отвечаю я.

Он целует меня.

И начинается праздник! Столы накрыты в саду, под открытым небом. Светящиеся сферы парят над нами, как маленькие луны. Музыка играет, гости танцуют, смеются, плачут.

Катя прилетела с Земли и плачет громче всех.

— Я же говорила! — восклицает она, обнимая меня. — Я же говорила, что он красавчик! А ты мне: «Это работа, это контракт»! А теперь вон как!

Я смеюсь сквозь слезы.

— Ты была права, Кать. Ты всегда была права.

— Я знаю! — гордо заявляет она и снова начинает плакать.

Рейвен танцует с Иларией, и его хвост смешно подпрыгивает в такт музыке. Вальтур, самый серьезный из всех, рассказывает что-то смешное Луизе, и она… улыбается. Впервые я вижу ее улыбку. Она мягкая, теплая, почти человеческая.

— Ты сегодня другая, — говорю я, подходя к ней.

— Сегодня особенный день, — отвечает она. — Я могу себе позволить.

— Спасибо тебе, — говорю я. — За то, что спасла меня.

— Я сделала то, что должна была, — она отводит взгляд. — Не благодари.

— Я все равно благодарю.

Она смотрит на меня, и в ее глазах почти тепло.

— Ты достойна этого счастья, — говорит она. — И он тоже.

Она уходит, оставляя меня стоять под светящимися сферами. Я смотрю ей вслед и улыбаюсь. Мир меняется. Мы все меняемся.

* * *

Наступил вечер. Ксавьер находит меня на краю сада, где я смотрю на звезды.

— Ты сбежала с собственной свадьбы, — улыбается он.

— Я ищу ту самую звезду, — отвечаю я. — С которой все началось.

— Нашла?

— Нашла. — Я указываю на далекую, едва заметную точку. — Там. Лазурит. Моя планета.

— И не только эта планета твоя, — поправляет он. — Скоро мы полетим туда. Восстанавливать. Строить. Жить.

— Ты полетишь со мной?

— Я полечу с тобой везде. Ты же знаешь.

Он обнимает меня, и мы стоим так, глядя на звезды. Сзади слышен смех Кости, который танцует с Катей. Мама и Алисия сидят на скамейке, разговаривают о чем-то своем. Рейвен и Вальтур спорят о чем-то, размахивая руками. Луиза стоит в стороне, смотрит на небо, и на ее губах — та самая улыбка.

— Счастлива? — спрашивает Ксавьер.

— Невероятно, — отвечаю я.