Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
BAR "EXTREME HORROR" 18+
https://vk.com/club149945915
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
Я все еще ощущаю его член внутри моего влагалища. Я все еще слышу его учащенное дыхание возле моего уха, когда он трахал меня. Я все еще ощущаю жжение от первого проникновения, когда он впервые засунул свой член в меня.
Я все еще чувствую струйку его спермы между половыми губами моего влагалища. Я подавила рвотный позыв, хотя мое тело пыталось извергнуть из себя отвращение к тому, что случилось, и к тому, как он поступил с моим мужем. Его собственным отцом. Я не знаю, что произошло с моим сыном.
Мой Джон...
Я не знаю, где пропадал мой сын. Все разговоры о препаратах, правительственных тестах и других тайных изобретениях не имели смысла. Ничто больше не имело смысла. За столь короткий промежуток времени вся моя жизнь разрушилась прямо на моих глазах.
Мне хочется плакать, но слез нет.
Никаких эмоций.
Неужели он навредил мне так же, как и себе?
- Мама, зачем тебе мой нож? - спросил он.
Я не ответила ему, так, как не знала, что сказать.
Я только знала, как я должна поступить. Я должна воткнуть в него нож. Я должна убить его, пока он не причинил мне больше вреда. Он опасен. Убийца. Больной Ублюдок. Люди меня поймут. Я должна так поступить. Я должна убить его. Тогда почему я не могу?
Он наклонился вперед и положил свою ладонь на мою руку, а затем медленно вытянул нож из моей руки. Я выдохнула, впервые осознав, что задерживала дыхание.
- Я возьму у тебе нож, - сказал он.
Затем он поднялся и пошел в дальний конец комнаты с ножом в руке. Он положил нож на стол в углу, рядом с моей косметикой и несколькими флаконами духов. Он снова подошел к кровати и лег рядом со мной, обнял рукой за плечи и притянул меня к себе. Я хотела отстраниться. Я хотела крикнуть ему, чтобы он убирался и оставил меня в покое, но я не решилась ни на одно, ни на другое. Я так и осталась лежать.
Слезы никак не приходили, и тут я ощутила, как еще одна струйка спермы вытекает из моего влагалища.
- Ты видела? - спросил он, уставившись в телевизор.
Перед тем как изнасиловать меня, он разделся и теперь лежал голый на кровати рядом со мной.
Показывали новости.
На экране происходили какие-то беспорядки. Сверху с вертолета показывали какой-то комплекс в лесу. Несколько зданий горели, и люди, казалось, нападали друг на друга с бешеной яростью.
- Моя работа, - сказал он.
Казалось, он гордится собой. Но тогда почему я шокирована его поступком? После того, как он поступил со своим собственным отцом, а затем со мной - почему он не должен быть счастлив при мысли о том, что причастен к неприятностям в другом месте.
Он болен. Ему нужна помощь.
Но что, если ему уже не помочь? Что, если он совсем потерял голову?
Тогда его нужно убить.
- Что будем делать с твоим отцом? - спросила я.
Мой голос дрожал, несмотря на все мои попытки контролировать его.
- Что ты имеешь в виду?
Он не отводил глаз от телевизора, напряженно уставившись вперед с безучастным выражением лица. Я рискнула потянуться к своей шелковой ночной рубашке.
Я накинула ночнушку на плечи... прикрылась, жалея, что не могу помыться.
- Мы не можем оставить его в доме. Нам нужно... - я на мгновение замешкалась, не зная, как лучше сказать.
- Нам нужно что? - он повернулся ко мне.
- Мы должны позвонить кому-нибудь. Объяснить, что произошло.
Он нахмурился.
- И что же произошло?
Случилось то, что ты хладнокровно убил своего отца.
Он убил его. Но я не могла обвинять его, так как боялась, что он убьет и меня. Я отстранилась от него и посмотрела ему глаза, надеясь, что он поверит в ложь, которую я собиралась сказать.
- Он сам на тебя напал. Ты пришел к нам в гости. Отец был чем-то рассержен. Между вами произошла ссора. Ты увидел, что я расстроена и попросил его прекратить, тогда он напал на тебя с ножом, который был у него в руке. Ты защищался. Ты спас меня. Ты - герой.
Я улыбнулась ему, надеясь, что он не заметит фальши.
Он тоже улыбнулся. В его улыбке не было никакой фальши. Мне стало не по себе, когда я вспомнила, что он точно также улыбался много лет назад.
В гораздо более счастливые дни. Тогда его улыбка могла осветить самую темную комнату, а сейчас улыбка, наоборот, омрачала все вокруг и пробирала меня до костей. Как изменились времена.
- Герой? - сказал он. - Мне нравится.
Я поднялась с кровати и направилась к двери спальни.
Мой телефон находился внизу. Оставалось только взять его и позвонить в полицию. Когда они приедут, я расскажу им правду.
- Подожди... - услышала я его голос с кровати.
Голос заставил меня замереть на месте.
- Что такое?
Я не осмеливалась повернуться. Я не хотела, чтобы он увидел страх на моем лице.
- Ты действительно считаешь меня героем? - спросил он.
- Конечно.
Мой преисполненный злобы голос до сих пор дрожал.
- То, что я совершил недавно... для выживания, - продолжил он. – Но они не позволят мне чувствовать себя героем.
- Ты всегда будешь моим героем, - сказала я в ответ ему.
Было время, когда я действительно верила в подобное. Что бы ни произошло, что бы он ни натворил, он навсегда останется моим сыном. Он всегда будет моим героем.
А теперь он для меня настоящее чудовище.
Я вздрогнула, когда почувствовала его руки на своих плечах. Я даже не слышала, как он поднялся с кровати. Он развернул меня к себе. Я старалась не смотреть ему в глаза, опасаясь, что он увидит в них правду.
- Посмотри на меня, - сказал он.
Я посмотрела.
- Спасибо, - сказал он.
- За что? - спросила я.
Я беспокоилась, что он увидел в моих глазах правду, но, принимая во внимание то, как он смотрел на меня, я догадываюсь, что он не увидел моих истинных чувств к нему.
Он не увидел, как сильно я его ненавижу и желаю ему смерти.
- За то, что была милой со мной, - сказал он.
Его голос дрогнул, и он расплакался.
Раньше, когда он начинал плакать на моих глазах, во мне просыпался материнский инстинкт, и я бросалась к нему, обнимала его и говорила ласковые, утешительные слова.
Но не сейчас.
Меня переполняла ненависть к нему за то, как он поступил со мной и как он поступил с моим мужем - его отцом. Я хотела, чтобы он страдал. Я хотела, чтобы он чувствовал боль, как чувствую ее я.
Он, продолжая плакать, обнял меня и притянул с себе, а прижимая к себе, положил голову мне на плечо. Мои руки так и остались свисать по бокам.
Через секунду я обняла его, продолжая создавать иллюзию заботы.
- Я не знаю, что со мной происходит, - сказал он. - Что они сотворили со мной?
Мы отошли к кровати и расположились на ее краю. Я присела, а он опустился на колени и положил голову мне на колени.
Он обхватил меня руками за бедра, словно боялся потерять меня. Продолжая притворяться, что я люблю его и в состоянии простить его за то, как он поступил с моим мужем, я провела пальцами по его волосам, как раньше, когда он был еще маленьким.
Но мой взгляд не отрывался от ножа, лежащего на столе. Мой разум частично слушал то, что он мне говорил, а частично размышлял, смогу ли я взять нож и воткнуть в его отравленное сердце.
- Мама, что они сотворили со мной? - спросил он между всхлипами.
Он все время говорил об препаратах. Он рассказывал мне о воде, которую его заставляли пить для того, чтобы подавить его воспоминания. Все выглядело так неправдоподобно, словно не могло быть правдой. Мрачные размышления беспокойного ума. Я только и могла думать о том, какие наркотики он принимал. Я понимала, что его переезд из дома оказался ошибкой. Я уверена. Подождите. Так это моя вина?
Может, мне следовало быть тверже и заставить его пожить дома еще немного, пока я не пойму, что он готов? Разве не так поступают хорошие родители? Они стараются, чтобы их дети оставались дома, пока сами не почувствуют, что готовы к переезду?
Я полагала, что родители должны поощрять своих детей поступать так, как они хотят, в пределах разумного. Неужели я все неправильно поняла?
- Я совершил много глупостей, - продолжил он. - Я хочу забыть о них, но я не могу перестать думать о них. Я убил людей. Я... - он заколебался.
Мне было все равно, что он не закончил свое предложение.
- Я ел людей, - продолжил он.
Он поднял голову с моих колен, по его лицу текли слезы.
- Что они сотворили со мной? – снова спросил он.
Я не представляла, что ответить. Если бы он рассказал мне об всем до того, как изнасиловал меня и убил моего мужа, - я, возможно, чувствовала бы себя по-другому.
Я могла бы попытаться его понять, но сейчас... Я не испытываю к нему жалости. Я не чувствую ничего, кроме сожаления по поводу того, что позволила ему родиться.
Нет.
Я не это имела в виду.
Он мой сын.
Раньше я любила его.
Я знаю, что любила.
- Я не знаю, что мне делать, - сказал он и снова положил голову мне на колени. - Мама, что мне делать?
Я не могла вспомнить, когда он в последний раз спрашивал у меня совета.
Я не уверена, то ли я действительно забыла о том времени, когда давала ему советы, или мой разум помутился от того, что произошло сегодня.
В любом случае, у меня не было для него ответов. Я не знала, что сказать. Вернее, знала. Но я понимала, что ему мои слова не понравятся. Я должна ему поддаться.
- Пожалуйста, мама, скажи, что мне делать.
Он требовал от меня ответа, снова и снова повторяя, что понятия не имеет, что ему дальше делать.
- Я не могу больше так жить, - сказал он.
Если в его словах была хоть доля правды - я не удержалась и спросила себя - неужели наркотики, которые, по его словам, он вынужден был принимать, теперь выходят из его организма, и он начинает испытывать больше сочувствия к тем, кому причинил боль.
Неужели он раздумывает о том, как плохо поступил со мной, и теперь раскаивается? Неужели мой сын вернется ко мне?
Нет.
Возвращения не будет.
Он изнасиловал меня.
Он убил своего отца.
Его больше для меня не существует.
Я тяжело вздохнула, и...
- Ты должен сдаться, - сказала я, понимая, что ему не понравится мой совет.
Он поднял голову и посмотрел на меня. На его лице отразился шок.
- Что?
В его голосе слышался намек на предательство.
- Ты должен сдаться. Наверняка найдется кто-то, кто сможет тебе помочь. Кто-то, с кем ты сможешь поговорить...
- Ты имеешь в виду людей из правительства? - сказал он, в его голосе слышался страх. - Они убьют меня, - сказал он.
- Нет. Нет, не убьют.
Я притянула его к себе.
Возможно, если я смогу убедить его, что все в порядке и что люди стараются помочь, а не навредить ему... Возможно, он позволит мне позвонить в полицию? Это мой единственный шанс остаться в живых, не причинив ему вреда.
Мысль о том, чтобы убить его, не выходит у меня из головы, но в конце концов он все-таки мой сын. Мне придется смириться с этой мыслью. Хотя я не уверена, что смогу. Какая-то часть в глубине моей души знает, что если я поступлю так... Если я причиню ему боль или убью его... я довольно быстро вспомню, кем он был, а не кем стал.
- Я не могу им рассказать, - пробормотал он. - Я не могу. Ты не понимаешь... Во всем виноваты они. Именно правительство виновато во всем, что со мной произошло.
Значит, отказ. Я продолжала прижимать его к себе несмотря на то, что чувствовала, как он сопротивляется в моих объятиях.
- Все в порядке. Тебе не обязательно, это всего лишь мысль. Глупая идея. Забудь, про то, что я тебе сказала.
Я не хотела, чтобы он огорчался. Иначе возникнет еще больше проблем. Еще больше разногласий. Мне необходимо, чтобы он оставался спокойным. Мне нужно, чтобы он оставался таким, каким он есть, а не злился. У меня нет никаких шансов остановить его, если он начнет проявлять агрессию по отношению ко мне.
Когда я заметила, что его глаза внезапно потемнели, по моему позвоночнику пробежала холодная дрожь. Уже слишком поздно. Его настроение изменилось. Он улыбнулся.
- У тебя такой красивый рот, - прошептал он.
Он нежно провел ладонью по моему лицу, затем положил руку на мой затылок, и притянул меня к себе. Не успела я ничего сказать, как его влажный язык проник в мой рот.
Я закрыла глаза. Я не могу сопротивляться ему. Я не могу оттолкнуть его. Мне нужно, чтобы он чувствовал себя комфортно и не мешал мне передвигаться по комнате: или к телефону, или, в худшем случае, к ножу. Он прервал свой поцелуй.
Я открыла глаза, посмотреть, чем он занят.
- Я так скучал по тебе, когда находился в "тюрьме", - сказал он. - Я не думал, что снова увижу тебя, - он наклонился для очередного поцелуя.
Мое тело напряглось, но я смогла справиться с собой. Я попыталась расслабиться во время поцелуя, чтобы показать ему, что я не боюсь и не испытываю отвращения. Я старалась выглядеть как можно более естественно. Пусть он поверит, что я тоже хочу целовать его, так же как сильно, как он меня.