Эпилог

«- Аида… Где же ты»?

Сколько десятилетий прошло, а перед глазами стоит счастливое лицо сестры. Она всё же согласилась венчаться. Ведь князь Львов Пётр Алексеевич сделал ей официальное предложение. Столкновения их характеров: - про них ходили весёлые истории по всему Питеру.

Императрица любила мою Аиду именно за это.

«- Непокорённая, маркиза Мак-Данбар».

«- Я не никогда не носила этот титул, Ваше Величество».

Она ещё смела спорить с государыней невинно складывая губки в нежную улыбку…

«- Я дарю его вам, леди Иден. Я имею в виду титул».

«- Спасибо».

Низкий реверанс. И вот совсем на мгновение мне кажется, что Аида не сможет из него выбраться. Все затихают вокруг. Шикарный шёлк её наряда фалдами спадает на пол красивого кабинета в Екатерининском дворце. В лучах яркого летнего солнца, пробивающегося их окон, склонилась грациозно головка теперь уже княгини. А после, без видимых усилий, плавное движение вверх. И вот она уже крепко стоит на ногах.

«- Да только князь Львов что скажет про это, Ваше Величество? Негоже супруге его ходить в высоких титулах, в то время, когда муж всего лишь князь».

«- Как есть негоже».

Императрица улыбалась тонкой шутке своей любимицы.

«- Сопроводите сегодня меня на прогулку миледи, виконт Элджернон из посольства Великобритании интересовался вами».

«- Виконт? Нашего ли круга этот человек»? «Не припомню его».

Это был приговор. Виконта не принимали с этого момента нигде, а княгиня Львова что-то шептала царице про этого несносного британца.

«- Миледи».

Так её звали при дворе. Она даже стреляться собиралась с князем, да вот только сестрицу мою нужно было вначале научить держать оружие в руке.

И что с того.

Секундантами хотели быть буквально все. А учил её разумеется князь Пётр Алексеевич – будущий супруг.

Виконт Элджернон просил её о возможности его визита в наш дом. Да только не судьба ему была обзавестись протекциями к княгине. Не судьба. Она и слышать не хотела про Великобританию.

*****

Прикрыла глаза, сдерживая старческие слёзы.

Это всё ветер, не подумайте. Это вовсе не возраст. При малейшем его дуновении глаза начинают слезиться. Сквозь искрящуюся на солнце пелену я наблюдала за гуляющими по парку людьми накануне страшных потрясений в этой стране. Они мне виделись всюду. Не потрясения. Нет.

Моя Аида с князем, что шли по аллее взявшись за руки.

Шёл одна тысяча девятьсот шестнадцатый год.

Накануне революционных событий в стране мне вновь было около семидесяти лет. Сколько десятилетий прошло.

А я всё жду. Жду.

«- Аида… Где же ты»?

Став княгиней Львовой и приняв православие, она носила имя: - Арины Алексеевны.

Моя леди не изменяла себе, занимаясь устройством буквально всего на свете. Благосостояние семьи – была основой в жизни этой прекрасной женщины.

Судьба красавицы княжны Александры Львовой, дочери её супруга сложилась самым интересным образом. Княгиня конечно же позаботилась о её образовании и устройстве при дворе. Заботилась она буквально обо всём. Аида нашла для Алекс достойного жениха. Она сделала из этой девочки настоящую леди.

Александра.

Как же ей шёл подвенечный наряд. Став польской графиней Белинской, зная несколько языков, утончённая и прекрасная Александра была благодарна мачехе буквально за всё. Через поколения её потомки стали известными деятелями политики и полководцами.

Сжав в кулаке медальон с изображением сестры, сидела на лавочке в Летнем Саду. Разглядывая молодёжь я без устали вспоминала о былом.

И конечно «видела идущую по аллее красивую пару».

Вспоминала как за полгода до своего венчания в 1796 году отправляла Аиду в путешествие в Соединённые Штаты. Сборы. Волнения. Наши глаза то и дело встречаются, делясь небывалой энергией. Впервые мы с ней расстаёмся так надолго.

Казалось, что навсегда.

Я гнала эти мысли прочь, обнимая это невероятное создание!

- Я ненадолго, - шепчут её губы.

- Дождусь. Тебе нужно успеть до моего венчания. Умоляю, будь осторожна.

- Мы покончили с ними со всеми навсегда. Петя, он глаз с меня не спустит, как же я люблю его! Знаешь, давно хотела сказать: - кадет Отто фон Кениг в ссылке на Кавказе погиб. Как вовремя Её Величество наконец-то заметила его отвратительное влияние на внука Константина. Он не потревожит тебя в будущем, будь уверена. Мы замкнули этот безумный круг преследований и использований. Князь Ветурии, я узнавала, он в психиатрической клинике на каком-то острове, принадлежащем Британии. Всё носит с собой срезанные соцветия пионов, говоря, что это голова королевы, которую он боготворил и которой отрубили голову повстанцы. Он каждый день просит новое соцветие, обязательно «белокурое с красными вкраплениями».

- Исполняет роль, боясь, что его самого обезглавят за убийство жены и нашего кузена Родерика. Каков наглец!

- Возможно. Но он не сможет оттуда выбраться до конца жизни. Я хотела тебе сказать… Знаешь, у меня будет дочь.

Её рука ложится на стройную талию.

- Господи, благослови нас. Благослови тебя с князем на долгую дорогу. Благослови юную княжну, которая родится конечно же в срок.

- Чтобы ни произошло, Нора, ты знаешь, что делать. Ты только дождись меня. Умоляю.

Всё это было накануне того как князь решившись-таки посмотреть мир, направил свой взор на Американский Бостон.

И вот мы все ждём их возвращения…

Месяц. Недели!

Я до сих пор жду!

Господи!

Когда же приходит сообщение, что судно «Феникс», Российско-Американской судоходной компании - попав в сильнейший шторм, затонуло в Тихом океане, я буквально схожу с ума и откладываю своё венчание!

Моё отчаяние не знает границ. Я кричу в голос по ночам умоляя всевышнего вернуть её! В этом же году умирает императрица Екатерина II.

Отлучённая от придворной жизни женой императора Павла, Марией Фёдоровной я месяцами мечусь по дому, боясь подходить к зеркалу. Мой жених отказывается от дамы моего неугодного положения.

Зеркало, то самое, оно изредка переносит меня в Эдинбург.

У меня нет личного счастья. Я никому не могу довериться. Я становлюсь ожидающим хранителем тайны нашего выживающего Вида и счетов в Лондонском банке.

Позже я гуляю улицам Эдинбурга инкогнито в траурном наряде неистово всматриваясь в чужие лица. Вбив себе в голову что Аида появится именно в Шотландии я неутомима. Про безумную леди начинают ходить слухи. Узнав это, я становлюсь затворницей, разговаривая в пустом доме в Эдинбурге с дамой в платье цвета спелой горчицы и тихо… Очень тихо схожу с ума, смотря на портрет той графини, которая воспроизвела Аиду на свет в монастыре во Франции.

«- Аида… Где же ты»?

Господи, помоги мне!

Правления императора Павла и его сыновей Александра I, а после Николая I, я не помню их, так как удалилась в имение на окраине Питера, а после в монастырь под Тверью.

Я действительно знала, что делать!

Аида по этому поводу написала для меня целую инструкцию…

Я готовила себя к метаморфозу, написав самой себе завещание. Так было каждый раз.

*****

Что-то ветер разгулялся. Пора. Как же неспокойно в Питере накануне государственного переворота. В Европе идут ожесточённые бои, а все мои активы уже переведены в Лондонский банк. Так приказала сделать она — моя наставница и сестра. Единственная, кому я доверяла как себе.

Её лицо перед глазами. Улыбка, взгляд, мягкий голос — она научила меня всему, что знала сама. Я не подведу, ведь мы обе понимали тогда, больше ста лет назад. Впереди не только переворот, но и полная перезагрузка всего мира. При которой родится новое, сильное государство в котором пока нам не место.

И я готова к новому перевоплощению, совершенно не теряя надежды на встречу. Скоро. Очень скоро запылают костры, начнётся новый кровавый террор. Пострадают люди страны, которую я всегда считала своей родиной.

«- перевоплощение неизбежно, как наступление весны после долгой зимы. Она просила дождаться и помочь. Новый образ, всё та же фамилия».

«- стану вновь Элинор Данбарской».

Мой личный шофёр, помог мне взойти и разместиться в авто. Серийный автомобиль-гибрид Woods Dual Power, он умеет ездить и на электродвигателе в том числе, но на скорости не больше двадцати пяти километров в час. Придётся оставить этого красавца в гараже, «бескорыстно подарив» какому-нибудь «комиссару или товарищу».

- Ваша милость, Элла Витольдовна куда изволите ехать?

- На Васильевский остров, Анатолий Викторович. Домой.

Вздохнула слушая свой старческий голос.

Мужчина средних лет уважительно склонил голову.

- Прохладно сегодня, ваша милость.

Укутавшись в тёплый палантин, кивнув головой, я смотрю на Неву. Любимая набережная. Неспешный ход людей. Прогулки под летним солнцем. Ничто не предвещает… переворота. Дети. Их няни. Налаженный быт.

Сердце сжимается в тревоге.

«- Аида… Где же ты»?

Слышу звон церковных колоколов, словно зов из прошлого, призывающий меня вернуться в очередную юность. Мечтая познать ответ на свой вопрос, я смотрю в окно авто, проезжая по улицам современного Петербурга. Сколько же всего изменилось за это время!

Город совсем уже не тот, каким я его помнила. Вот и мост совсем не деревянный, а прочный, каменный, вычищенный до блеска. Дома, которые раньше были одноэтажными, теперь выросли в каменные дворцы, сияющие местами позолотой и лепниной. Площадь перед домом, теперь украшена фонтаном и клумбами.

Петербург менялся, за эти десятилетия и становился только богаче. Но что-то важное потерялось в этом изменении — ощущение уюта и домашней теплоты, которое было присуще старым постройкам.

Я ныне смотрю на него с лёгкой грустью, понимая, что время не повернуть вспять. Тот Петербург, который я любила, он навсегда останется лишь в моей памяти.

*****

Семь дней до мартовского переворота (старый стиль);

1917 год.

- Вы правы Ваше Величество, я не могу больше ждать. Васильевский остров «возьмут» один из самых первых. Мне ничего не остаётся как покинуть Питер.

Дама в зеркале, которую видела только я одна, грустно кивала головой. Она отдалялась, приглашая меня следовать за ней. Зеркальная поверхность шла рябью.

В сознании засели воспоминания о когда-то прочитанном: - девятого марта по-нынешнему, старому стилю начнётся всеобщая забастовка. Через Тучков мост на Васильевский остров проникнет огромная толпа пьяных, голодных и возбуждённых и кем-то взведённых до последней точки кипения рабочих и солдат Выборгской и Петроградской стороны, после чего местные рабочие также присоединятся к ним. Далее к бунту примкнут все желающие. Начнутся грабежи и убийства.

- Сегодня. Как только наступят сумерки я буду готова. Правильно говорила Аида про волнения во Франции. Не поверите, миледи из служащих в нашем большом доме на две семьи с прислугой никого не осталось. Будто знают все что-то. Квартира пуста, я одна в ней. Хорошо дверь из крепкого металла. Вот и мадам Аристова жаловалась, что няня их расчёт попросила, а после кухарка уволилась. Я только в церковь схожу и обратно вернусь. Ожидайте миледи. Это свершится сегодня.

Со стороны можно было подумать, что старая княгиня совсем умом тронулась. Ведь она говорить сама с собой в пустой кладовке цокольного этажа.

Однако, если признаться, откровенно я начала уже «принимать», то из-за чего наш «вид существ», продолжает выживать в этом мире.

Сухонькая с виду совсем старенькая княгиня Данбарская, которая осторожно передвигая ноги по мартовской непогоде, поехала на покаяние в церковь в сопровождении своего шофера, казалось уже на ладан дышит.

Но при необходимости, она и отпор сможет дать. Да только этого знать никому не нужно. Моя трость, была ой как непроста. Но дай бог я не воспользуюсь ею никогда. Согнутая спина и тяжёлая походка…

Я не могла обнародовать изменения, происходящие со мной. Приходилось играть.

- Прохладно сегодня, ваша милость.

- Прохладно…

И я вспоминаю другой март. Эдинбург одна тысяча семьсот девяносто первый год и то как мы, затаившись с леди Иден смотрим из окон уютного дома на снежные заносы в столице Шотландии.

«- отчего тогда всё же сдохли те птицы во дворе»?

- Анатолий Викторович, вы поезжайте сегодня домой. Возьмите вот содержание на месяц вперёд. И авто с собой из гаража заберите. Единственную дочь и внуков проведайте. Я вам отпуск даю. С содержанием. Библиотеку возьмусь перечитывать все эти дни. Отдыхать буду, здоровье поправлять. Татьяна Лушина обещала со старшей дочерью прийти, уборку сделать. Вы вроде в Ригу к племяннику собирались?

Мужчина настороженно смотрел мне в глаза. Ловил каждое слово. Будто не веря в то, что ему барыня говорит.

- Вот и поезжайте.

- А как же вы ваша милость?

- Не пропаду. Даст бог, свидимся. На душе тревожно мне. В такое время возле своей семьи находиться нужно. Сегодня вечером уезжайте из Питера с детьми, мой вам совет.

- Давайте вместе. Сразу в Ригу.

Мужчина был серьёзен как никогда.

- Намучаетесь вы со мной. Ни к чему это.

Моё внимание привлекло что-то странное. Сначала раздался негромкий шум, словно кто-то тихо шептал нечто позабытое мною. Звучал знакомы голос… А после наступила зловещая тишина.

В этот момент я заметила смуглого мужчину в одеждах военного морского офицера. Он шёл прямо на нас. Мартовский ветер раздувал полы его шинели. Его взгляд был устремлён вперёд. В никуда. Движения были решительными и целенаправленными.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, и сердце застучало быстрее. Мужчина на первый взгляд не обратил на благородную старушку никакого внимания. Он свернул к входу на кладбище. Оно расположено было возле церкви. Жуткими и странными мне казались его шаги. Словно он был посланником из другого мира, пришедшим забрать кого-то из живых.

Я замерла, наблюдая за ним. Что он собирался делать на кладбище? Зачем у него в руке соцветие без стебля от красной георгины? Где он нашёл в марте в Питере этот цветок? В каком питомнике?

Я явно видела его смуглые, длинные пальцы на этом цветке!

Эти вопросы крутились в голове, не давая покоя.

Сердце билось быстро, мешая дышать!

Вспышка узнавания!

Вот она!

Я знаю кто это!

Я знаю куда направился князь Арман Ветурии. Ведь это точно он!

Склеп нашего рода!

Прикрыла глаза в изнеможении, позволяя разуму на мгновение отключится от усталости и напряжения. Внутри разлилась тихая пустота, словно растворяясь в пространстве и времени.

«-Аида… Где же ты?» — мысленно обратилась, не надеясь уже ни на что.

И будто вздох раздался рядом, едва слышный, но такой знакомый и родной.

Это был знак.

Она где-то рядом!

Я верила, что право на надежду умирает последним.

Верила всегда.

- Анатолий Викторович, наверное, я не выстою всю службу. Зайду на минуту и выйду. Батюшку проведаю. Не отходите от меня ни на шаг, прошу.

Церковь на удивление пуста, только тихий голос священника, монотонный и умиротворяющий, разносится по пространству. Служба идёт спокойно, без спешки, словно время остановилось. Свечи, зажжённые прихожанами, горят тускло, их пламя едва заметно в полумраке. Сегодня их совсем мало, словно вера и надежда покидают людей.

На цепи висит иконка, любимая и дорогая сердцу. Это реликвия, освящённая веками, хранящая в себе молитвы и надежды многих поколений. Её Екатерина II в дар отправляла новой каменной церкви на Васильевском острове накануне своей смерти. Лик матери Спасителя словно светится изнутри, притягивая взгляд и вызывая чувство благоговения.

Я молю создателя помочь осуществить задуманное, завершить начатое и вернуть для себя то, что было потеряно. Молитва льётся из сердца, наполняя пространство теплом и надеждой. Я верю, что Господь услышит мои слова и поможет.

Рука в который раз наложив крестное знамение опустилась без сил.

И будто в ответ, вдруг я слышу шорох за спиной и тихий вопрос на английском языке про «чартер на Ганновер в порту Шереметьева».

«Чартер на Ганновер, она пела эти слова»!

Темнеет в глазах и подгибаются ноги.

Романс, Аида пела его. Очень. Очень давно.

Я верно схожу с ума!

- Что с вами, ваша милость?

- Помогите мне выйти на улицу сударыня, я буду благодарна вам.

Если бы я увидела эту женщину на улице, то не признала бы её никогда. Особа, среднего возраста, одетая совершенно не по погоде. Худа, безлика и достаточно потрёпана на вид. Я имею в виду не одежду. Но эта дама крепко, держит меня за локоть, боясь потерять. Наверное, и я для неё создание так себе.

Ветхое и сморщенное.

Ничего не осталось от прежней красоты.

К нам спешит Анатолий Викторович. Он явно хочет оградить меня от просьб о милостыне и пожертвованиях. Его решительные шаги гулко звучат на камнях пола. А глаза говорят о том, что меня и на секунду нельзя оставить в одиночестве.

В свою очередь женщина, держащая меня за руку, смотрит с надеждой и ожиданием, словно именно от меня зависит всё её будущее.

- Нора, мы не должны расставаться с этой минуты, я видела Ветурии.

Шепчут её губы. И это приводит разум в теле старушки в себя.

- Анатоль, вы зря так взволнованы. Это Ирина, она поедет с нами в дом. Она помогла мне сейчас, узнала и помогла. Дочь Лидии, что служила у нас в загородном имении поваром около десяти лет назад. А после они уехала в Москву. Я рассказывала вам, вспомните. Анатоль, не стоит беспокоиться, я только расспрошу её обо всём, и она уедет. Она новости важные для меня привезла.

- Я не одна, ваша милость.

- Что?!

Из-за церковной колонны вышла маленькая замёрзшая девочка.

- Пресвятая Богородица.

Это юное создание, оно…

Оно было совсем не копией Аиды – нет. Я будто видела перед собой княжну Александру ребёнком или всё же Аиду?

- Как такое возможно?

- Мы расскажем всё позже, княгиня. Давайте поспешим, я умоляю вас.

*****

Мне казалось, что спину сверлит взгляд голодного пса. Он смотрел на нас из-за кладбищенской ограды, его глаза точно полны злобы и голода. Взгляд был пристальным и холодным, словно он оценивал нас, решая, стоит ли нападать именно сейчас.

И всё же мы взошли в авто.

- Я хотела бы место занять возле окна.

- Как прикажете ваша милость.

Незнакомка, я буду так её называть, устроила заботливо вначале меня, а затем свою дочь. Напряжённо, тревожно смотря в окно присела сама. Машина тронулась. Мы ехали медленно. Женщина явно нервничала.

- Мы можем ехать быстрее?

- Нет. Это экспериментальная городская американская модель на электрических батареях. Мы скоро будем дома. Не переживайте.

- Солдаты!

Я глянула в окно. Незнакомка же наоборот отпрянула в глубину тёмного салона.

Три человека, они шли строем в сторону именно нашего дома. Их лица ничего не выражали. Странно. Что им нужно? Через закрытые ворота они не проберутся, мы успеем «уйти». Главное только нам самим попасть за эти ворота и закрыть за собою двери огромной квартиры на двух этажах отдельно стоящего дома. По моей задумке эта самая квартира станет лабиринтом для чужаков. Лабиринтом, из которого они вряд ли выйдут живыми.

- Мы в розыске с дочерью. Если случится что непредвиденное дороже Марго у меня никого нет. Спаси её, Нора. Умоляю.

Прищурившись смотрела на незнакомку.

- Ты назвала правильные слова, там в церкви. Кто ты?

- Верь, мне, как себе самой. Внешний вид, он так обманчив.

- Я хочу слышать нечто такое, что знали только мы вдвоём с леди Иден. Я хочу верить вам, сударыня. Но не получается. Увы!

Глаза в глаза и шёпот женщины – бродяжки. Она говорила цифры… Номер моего сотового телефона из двадцать первого века, а после адрес дома моей матери. Название тех пилюль, которые я запивала газировкой в супермаркете. Она шептала мне то, о чём мы с ней беседовали в почтовых экипажах, когда колесили по дорогам Британии и Шотландии.

Выслушав женщину до конца, что-то решив для себя, повернувшись к окну я ощутила, как пальцы дрожат, едва касаясь хромированного металла ручки на двери машины.

Сердце колотилось в груди. Испуганная птица, пыталась вырваться из клетки рёбер.

«- что они собрались делать, кто их послал»?

Выглянула, открыв окно. Знала, что это неправильно, но любопытство и необъяснимая тяга пересилили все внутренние запреты.

Так всегда происходит. Я посмотрела на первого, идущего в строю по нашу душу. На их предводителя. Вдруг осознала, что вижу очень странную картину. Все военные сейчас на фронте или в госпитале. Даже императрица наездами по лечебницам отдаёт распоряжения в сопровождении двух преданных фрейлин, император Николай II на фронте.

Великие княжны говорят мучаются от ветрянки. Даже наследник слёг.

А эта солдатня откуда она взялась?

«Сделав первый глоток», ощутила, как словно толчок электричества пробежал по всему телу. Гордо выпрями спину. Мир вокруг заиграл новыми красками, звуки стали ярче. Ушла боль в суставах. Почувствовала себя живой, настоящей, впитавшей саму суть существования.

Довольная откинулась на спинку сидения. Прикрыла глаза.

Запретное знание, опасная игра. Но я уже не могла остановиться. Повторила! Обследуя взглядом уверенных, вооружённых и очень опасных, идущих вооружённым строем воевать с одинокой старушкой.

Взяла самостоятельно запретное в дар и не смогла оторваться. Хотелось ещё. Толчок в сознание. Я здесь - в этом мире, полна сил. Скоро начнётся регенерация. Я готова к переходу.

Ещё!

Они замедлили шаг. Мне кажется вожаку внезапно стало плохо. Он осел на землю. Его будто пуля ранила на вылет. Я закрыла окно автомобиля.

- Всё-таки в марте месяце ещё очень холодно.

- Я помню совсем другой март, ваша милость. Совсем другой.

По обветренной смуглой щеке женщины из рабочего сословия текла слеза.

- Это было…

- В Эдинбурге. Как же всё было иначе. Нам не прожить вновь эти дни.

- Аида. Мы изменим всё для себя. Верь мне.

А буквально через три минуты мы въезжали на территорию небольшого особняка из гранита.

- Анатолий, закройте ворота на все замки! Заправьте полный бак топливом и уезжайте за дочерью с внуками. Тайными воротами госпожи Аристовой воспользуйтесь. Её муж банкир знал, что делал в своё время. Это приказ! Вас не должно быть сегодня в Питере.

- Но, княгиня!

- Отставить! Просто выполните то, что я вам приказала. Если вам разумеется дороги жизни своих близких. В стране случится скоро военный переворот. Вам не простят того, что вы не нищенствуете и службу несёте в княжеском имении. Уезжайте!

Развернувшись, опираясь на трость, я уверенно шла к дверям дома. Мои спутницы не отставали. Аида несла девочку на руках. И вот за нами наконец-то закрылись двери. Ещё одни.

- Воды, я без сил! Воды, пожалуйста. Много.

Моя спутница, посадив девочку возле меня на тахту в гостиной метнулась по направлению моей руки.

- Я боюсь.

Малышка вперив в меня огромные глаза шептала слова о том, что нас непременно догонят.

- Мы скоро будем в безопасности. Не бойся. Всё будет хорошо.

- Вы моя бабушка, ваша милость?

- Не совсем. Как твоё имя?

- Не такое как мама зовёт.

- Ты мне расскажешь всё позже хорошо?

Малышка кивает головой в согласии.

А буквально через мгновение я пью воду. Становится легче. Выпиваю практически полный кувшин. Отдышаться не могу, вспоминая лицо того солдата тяну на себя все его силы.

- Аида, бери дочь. Пора.

Веду всех в подвал.

- Я думала ты нас отведёшь в парадную спальню.

- В доме слишком много окон. Все эти итальянские проекты, что так в моде были при императрице Марии Фёдоровне, не давали возможности завести потаённое место. Нужно на засов закрыть и эту дверь тоже! Я берегла это зеркало как зеницу ока. Оно потемнело. Преследующие нас люди не должны сразу проникнуть в это место. Не понимаю, но для переворота ещё рано. Я отлично помню дату – девятое марта. По новому стилю, введённому в России это будет двадцать четвёртое февраля.

- Ты до сих пор не поняла? Это не революционеры!

- А кто? Отчего их три человека? И мужчина возле церкви. Странный.

- Не знаю. Нужно уходить. Нора переправь нас хоть куда-нибудь!

Я так и не поняла, что она ещё сказала, потому как во входную дверь раздался очень громкий стук. Его отголоски были слышны даже в подвале. Долбили прикладами оружий. Эти звуки мне совсем не нравились.

Достав ключ из тайника, я открыла неприметную кладовую.

- Здесь нет электричества. Я сейчас зажгу свечу. Леди, мы готовы! Дверь, в которую мы войдём сейчас, её нужно закрыть на очень долгое время. Нас вновь преследуют!

Женщина в зазеркалье вдруг прищурив взор стала приглядываться к незнакомке, которая держала на руках девочку. После она одобрительно кивнула головой. Раздался её тихий голос.

- Давно вас не было видно леди Иден. У вас всё хорошо?

- Теперь да миледи.

- У меня скоро от всех этих событий голова кругом пойдёт. Уходим!

Было слышно, как бьются окна первого этажа. Те, что выходили во внутренний двор.

- Глупцы. Как только они попадут в холл, в нём заблокируются все двери. И из подвала начнёт поступать газ.

- А ты времени зря не теряла, Элинор.

- Мне было скучно Аида. Очень. Жизнь для меня превратилась в дикую арену спектакля, который вышел из-под контроля режиссёра. Но я не теряла надежды. Я ждала тебя.

- Я стремилась к тебе всей душой сестра. Честно.

- Пора!

Взяв в одну руку саквояж путешествующей леди, а в другую ладонь сестры, я сделала решающий шаг.

Считала двери, зная все повороты в этом пространстве наизусть. Оно стало больше в разы. Было видно, как сухая известь позёмкой стелется за нашими ногами, оставляя за собой едва заметный след. Пространство вокруг казалось лишённым времени, словно застывшим в каком-то другом измерении. Известь, осыпающаяся со стен, казалась материальной. Но если попытаться взять её в руки, она разлеталась невидимой пылью, оставляя лишь ощущение чего-то эфемерного и неуловимого.

Я давно уже знала, что это не известь вовсе. Всё это горечь моих страданий, которые я постигала десятилетия в одиночестве.

- Однажды я решила остаться здесь. Мы провели с леди Маргаритой вместе прекрасные мгновения. Не правда ли, миледи?

Мне в ответ была тишина.

- За каждым поворотом я видела твой след Аида. Я искала тебя в этом лабиринте. И он становился всё больше и больше… За каждым поворотом я слышала твой голос. Я могла уже обходиться без леди Маргариты. Я становилась здесь хозяйкой. А после подумала, что ты не найдёшь меня здесь…

- Какая тишина. Где мы? Нора, ты почему так много бурчишь последнее время? Мне кажется ты в своих лабиринтах свернула не туда.

Я смотрела на улыбающегося ребёнка, немного повзрослевшего за время перехода. Она прижалась к своей матери.

- Всё правильно. Мы на месте.

- Это не Эдинбург?

- Нет конечно.

- Мы там, где и должны быть. Аида, ты всегда мечтала пожить в этом городе. В нём сейчас безопаснее всего.

- Это Лондон?

- Правильно. Мы в подвале совсем небольшой квартирки в центре Лондона. У неё отдельный вход и очень маленький огороженный дворик. Он такой узкий, что в кринолинах мы бы не прошли, не зацепив ограды. Добро пожаловать мои леди, возможно именно на улицах этого города вы встретите мистера Холмса…

Не того конечно, что служил в нашем доме в своё время, а того про которого книга написана. А, впрочем, пойдёмте уже наверх. Я думаю, что в доме сейчас очень холодно. Март месяц на дворе. Нужно затопить камин.

К О Н Е Ц