Глава 1.
Пальцы дрожали, едва касаясь холодного металла поручней на мосту. Сердце колотилось в груди. Испуганная птица, пыталась вырваться из клетки рёбер. Знала, что это неправильно, но любопытство и необъяснимая тяга пересилили все внутренние запреты.
Сделав первый глоток, ощутила, как словно толчок электричества пробежал по всему телу. Мир вокруг заиграл новыми красками, звуки стали ярче. Почувствовала себя живой, настоящей, впитавшей в себя саму суть существования.
Запретное знание, опасная игра с огнём, но уже не могла остановиться.
Сделав это впервые, ощутила себя другой. Взяла запретное и не смогла оторваться. Хотелось ещё. Толчок в сознание. Я здесь - в этом мире.
Гостья!
Эмоции переполняют, оставляя позёмку, которая не ускользает, а наоборот, будто положила новое начало, создавая моё новое «я». В голове вдруг всколыхнули былые мечты, в этот момент они казались вполне осуществимыми.
«- важно не то, как далеко я еще могу зайти, а то, что каждый шаг приближает меня к иной жизни».
********
Это получилось нечаянно.
Фигура девушки вырулила из-за угла дома стоящего торцом у нашего двора. Она расправила плечи. Вся в чёрном, походка от бедра. Полоска оголённого животика с пирсингом. В балахон, штанах и кедах на огромной подошве. С прямыми волосами и взглядом влюблённой в себя дивы. Но внешний вид не важен. Хотя именно он и был причиной, по которой я встретилась с ней глазами. Сколько энергии! Её движения! Они выдавали желание утвердиться в мире, который видел таких миллионами.
Взмах пряди волос — стремления к чему-то большему. Открытое лицо и глаза, словно солнце, пробивающееся сквозь тучи.
Походка – энергия юности.
Я ощутила всем своим нутром, что это моё тоже. Я имею на это полное право. И вздохнула, вобрала - насыщаясь.
Забирала уверенно и присваивала, наполняясь звонким смехом внутри.
Маленькая породистая собачонка, будто увидав что-то, замерла и оббежала меня по стриженому газону, путая тонкий поводок. Она рванула к своей хозяйке, соседке из дома, напротив. А я, помолодев лет на пять, изнутри, конечно, вдруг сознанием, на секунду взглянула на мир глазами этого юного существа в красивом каре с тоненькой шейкой. Которое ничего не почувствовав, перекинув полотняный рюкзак на другое плечо, устремилось в только ей известном направлении.
Оглянулась, одарив взглядом…, и вдруг поздоровалась. Я для неё незнакомка. Совсем взрослая женщина из дома – новостройки. Но долго в мои глаза она не смогла смотреть, хотя что-то её задерживало…, а её «здрасте», было дань уважения моему возрасту. Родители правильно воспитали девочку.
Пятидесяти пятилетие, через месяц, совершенно забыв о произошедшем, я встречала в одиночестве. А на следующий день поехала к маме.
Слушала её рассказы о новостях в стране, о кризисе за рубежом и о развитии далёкой Азии, понимала, что тянет на улицу. Вникала в рассуждения о том, что нужно учить китайский язык, что моего знания английского недостаточно.
- Я прогуляюсь, хорошо? Схожу в Самбери. Подумать только, а раньше была просто мастерская. Мы там телевизор чинили. Помнишь?
- Так, редко приезжаешь. И не слушаешь меня совсем. Конечно, помню.
Мама недовольная поджала губы.
- Я скоро приду, мимо школы пройду. Гляну. Люблю заглядывать в её окна на первом этаже сразу после ремонтных работ…
- А что на неё смотреть? Вот и прабабка твоя бывало…
- В эти стены скоро первые классы приведут и начнётся цикл, который невозможно остановить. Цикл длиною в десять лет.
- Приведут. Удивила наблюдениями. Сколько повядших цветов затем на свалках окажется. Не люблю я этого, напоминает сама знаешь, что. О господи, не думала я так.
Мать раздражённо поставила последнюю розу в хрустальную вазу. Её тонкие пальцы, обычно такие ловкие, сжимали стебель цветка, нащупывая новую колючку. Зачем она их всегда срезает? Я настороженно наблюдала за ней из-за кухонной стойки, стараясь не привлекать к себе внимания. Частые и шумные вздохи говорили о том, что она опять не в духе.
Знала, что лучше не лезть со своими расспросами, пока гнев не уляжется. Лучше подождать, пока в её глазах снова появится привычная искра доброты и любви.
В тишине кухни слышался только тихий шорох листьев, роз и упаковки, словно все они сочувствовали мне. Пытаясь настроить собеседницу на добрую волну, спросила:
- И что прабабка, ты, всегда начав о ней говорить, замолкаешь.
- На Пасху заведёт побелку, ссылаясь на другую веру, а после идёт к школе, где пионеры — атеисты песни распевали. Возвращается будто помолодевшая, глаза весёлые и кожа гладкая, что твой лосось.
- Когда ты её видела в последний раз?
- Бабушку Аиду? Ну ты скажешь тоже. Давно. Мы тогда все уехали из Калининграда. Ты уже родилась. А она с твоим прадедом и старшим сыном осталась. Затем начались странности… Давно это было, тебе лет пять исполнилось. Точно.
Мама нахмурила брови.
- Вроде как терялась она.
- Терялась? Или память теряла? Покажи её фото.
- Смотрела ты уже.
- Мама, ты же все своего деда мне нахваливала - генерала. Похожа ты на него сильно была. Я за его орденами «бабулю - пра, которая» и не рассмотрела вовсе. Да и неинтересно мне было по молодости.
- Ты же гулять хотела идти? Вот и иди.
- Тогда после, да?
Она не любила ту историю. Ходили версии про самоубийство. И найденное в реке тело женщины, что нельзя было опознать. Как просто выкинуть из жизни ту, которая уже вроде как отжила своё.
«- Нам столько бы прожить», - так говорили, наверное, наследники большого дома в городе, что находился практически в Европе, ожидая к тому же и достойное денежное наследие.
Задумчиво брела по школьному саду.
Засентябрило…
Это про меня.
И про сад, конечно.
И про погоду…
Дети, совсем уже самостоятельно зарабатывающие себе на хлеб с маслом, звонили редко. В наше время они не ждут наследство, устраиваются самостоятельно, подбрасывая ежемесячно мамуле определённую сумму на вкуснейший десерт и другие расходы. Они, будто желают тем самым снять с себя вину за то, что разъехались по другим городам.
Ёлочки, некогда маленькие и хрупкие саженцы, теперь гордо возвышаются над оградой, устремляя свои пушистые ветки к небу. В школьном саду они стали настоящими стражами, охраняющими детский смех и игры.
Каждый год, когда приходила зима, их покрывала мягкая белоснежная шубка, которая превращала сад в сказочное царство, где ребята строили снеговиков и катались на санках.
Так зачем я здесь?
Вроде как в маркет собралась.
Он появился неожиданно. Ладный паренек. Вот и сережечка в ухе не дешёвка. Тату на руке и тело смуглое в футболке от известного бренда. Какой ровный и дорогой загар. Как и та юная леди, старшеклассник красовался. Вокруг него плескалась радуга цвета. Я старалась остаться незамеченной им. Боялась, что он может спутать меня с учителем и «закрыться».
Но нет. Разве же молодость обращает внимание на таких, как я?
Будто весной пахнуло! Яркой. Обеспеченной и самозабвенной. Что-то нахлынуло незабываемое.
Шквал?
Да, именно он!
И я забрала, впитала всё! Задохнулась от ощущений.
Покачнулась, не в силах оторваться. Ладонь прижалась к сердцу.
- Женщина вам нехорошо?
- Немного. Солнце какое сильное сегодня, не верится, что скоро в школу. Да? Будто лето вернулось в город.
Впилась в его взгляд, словно искательница сокровищ, исследующая неизведанные глубины. Его глаза, серые и загадочные, казались мне космосом, в котором скрывались тайны. Я не могла отвести взгляд и продолжала насыщаться, ища свой млечный путь.
- Пойдёмте отойдём, здесь и вправду будто место напекло.
Он подставил мне локоть для удобства и отвёл к лавочке. Постоял задумчиво, будто вспоминая, куда шёл. А после, развернувшись, двинулся в обратную сторону, еле волоча ноги.
Не понимала, что происходит. Не замечала ничего вокруг. Нега плескалась во мне. По спине скользили мурашки, доводя естество до давно забытого оргазма.
Мой разум, словно котёнок, запутавшийся в клубке ниток, отчаянно пытался выпутаться. Мысли метались, ловя паутинки в хаосе солнечных лучей. Что-то важное, то, что должно было быть на поверхности, пряталось где-то глубоко внутри, за завесой этого странного, сладкого оцепенения.
Это чувство… оно было похоже на сон наяву, на туманное воспоминание о забытом празднике. Я видел искры света, слышал отголоски знакомых голосов, но не могла ухватить их, собрать воедино.
И вдруг словно кто-то невесомой рукой потянул за нить в моём сознании, я почувствовал лёгкий толчок, пронзительный, как удар колокола.
Это было… воспоминание? Нет, что-то большее. Ощущение чего-то огромного, могущественного, скрытого за этой сладкой вуалью.
И всё же Господи, как хорошо, то.
Не хотелось вставать с лавочки. Как змея грелась на солнышке. С утра сустав болел, невзирая на дорогие витамины из Японии, что сын прислал. А ныне встала на ноги. Шаг. Другой.
Давно я себя так не чувствовала.
Вспомнив слова маменьки о том, как прабабка возвращалась весёлой и довольной с прогулок, неосознанно затушила веселье в глазах. Медленным, шагом, достойным леди «поплелась» в огромный магазин, названный удивительно.
«Самбери».
Бери. Сам! Здорово было бы не покупая. В подарок!!!
Как бы не так. Цены кусались.
Сам бери – сам плати…
Хотелось всего.
А особенно копчёной рыбки; не задумываясь, протянула руку. И отдернула, вспомнив сразу про рези в желудке. Она никогда мне не шла. Даже в молодости. А, впрочем, взяла разделанную нарезку и положила в корзину.
А далее продукты летели без остановки. Мороженое и дорогие само лепные пельмени от производителя, салаты с майонезом. Хотелось всего, прямо сейчас. Давно такого не было. Как же этот ужас скрыть от всевидящего ока матери?
Но и не съесть всё это я не могла. Жуткое чувство поглощало всю мою сущность. Мне казалось, что мой организм сможет переработать все! Меня тянуло изнутри. Ещё немного и, казалось, начнёт ломать кости.
Не ломить. Нет!
Ломать от невозможного голода.
Оставив корзину возле прилавка, пошатываясь, отправилась за водой. В отдалении стояло множество полок с нужным мне товаром. Желая положить в желудок хоть что-то, вытащила из сумочки витамины далёкой страны, которая славилась своими долгожителями.
Открыла баночку и, высыпав в пригоршню чего-то нереального, с названием 50+ обещающего женщинам вечное здоровье, со звериным аппетитом забросила всё в рот. Жевала, наслаждаясь, не чувствуя вкуса. Помогая заранее желудку всё это переработать, запивала водой из взятой с прилавка бутылки.
Замерла в ожидании.
Оглядывалась, видя мир немного с другого ракурса. Мне кажется, солнце взошло и засветило прямо в магазине спустя буквально несколько минут. Отдышалась.
- Женщина, это ваша корзина?
-Да. Извините за водой отошла.
- Вам нехорошо?
Девушка смотрела на мои руки. В них была пустая упаковка из-под витамина.
- Уже намного лучше. Не переживайте я расплачусь за воду. Лекарство вот закончилось. Жаль.
«- там же половина баночки было, господи».
Она с интересом смотрела на сиренево розовые иероглифы.
Не спеша, делая вид, что вспомнила нечто очень важное, выложила нарезку копченостей и ещё кое-чего обратно в холодильные установки. Решила многие продукты спрятать в машину, которую оставила на парковке возле дома матери. Скрывая энергию, опустив голову и переминаясь, вспоминала боли в суставе и как не могла без обезболивающих стоять на месте. Ловила себя на мысли, что прежде всего необходимо вести себя осторожно. Мне казалось, что я зверь, которого обложили со всех сторон охотники. Нечто давно уснувшие просыпалось во мне.
Древнее и вечное.
Повторяла заученные движения, почему-то боясь камер, что повсюду смотрели своими въедливыми глазками.
Отворачиваясь от ветра, старалась не смотреть на прохожих. Наконец-то я дома. Встретив во дворе совсем уже старенькую тётю Наташу, слушала, открывая домофон, про цены и вновь о кризисе.
Итак, я в квартире у мамы. В которой мы росли вместе с братом, и за все наши шалости наказания доставались именно мне.
- Долго тебя не было.
- Очередь в магазине.
- Там всегда так. Так и не научилась экономить. Одним днем живём, да? К чему столько накупила? В парикмахерской была?
- Нет. С чего бы?
- Вроде прическа изменилась.
Провела рукой по волосам.
«ничего себе».
Рука огладила шёлк волос как раньше. Они будто напитались самым лучшим в мире бальзамом.
- Сквозняк в проулке, как в трубу дует. Вся укладка к чертям.
- Это так. Ты будто совсем без сил. Не ходила бы ты не вспоминала его.
- Кого?
- Оболтуса того, что из армии с женой приехал в положении, а ты ждала, ждала.
Я села на табурет.
«Господи, о чем это она, я быть забыла о тех днях».
- Видела его недавно. Видный мужик. Да ведь ты знаешь, что мне говорить-то. Кобель! Будто и годы его не берут. В какой раз вон женился, молодуху привёл в дом.
- Ага.
- Что ага? Сказала не ходи на то место. Эта лавочка ваша… И акация в школьном саду.
- Я поеду мам домой.
- Хорошо. Подруга, учительница химии с первого подъезда придёт на чай. Нелли Витальевна, что у Лёши химию вела. Я уже позвонила ей.
«- и у меня вела», - хотелось напомнить.
Мамины натруженные руки с удовольствием осторожно открывали упаковку с бисквитом производства самого лучшего на районе супермаркета.
- Мамуля не забывай: - у тебя сахар.
Она недовольно глянула на меня и махнула, провожая рукой.
- Иди уж. А то скоро вечер, темнеть стало раньше. Смотри осторожно выезжай. Перекрёсток сложный, нерегулируемый. Фары слепят. Вначале в поток войди, а развернёшься на «Замке Охотника», как отец учил. Приедешь, позвонишь.
Она заученно говорила, отправляя волосы и надевая новый красивый фартук. Мой взгляд скользил по чайному сервизу за стеклом, что ехал к нам из Германии в прошлом веке. К нему сейчас потянутся её руки.
Взгляд застыл на баночке в знакомых тонах.
- Откуда это?
Кивнула в сторону витамин.
- Плюс 65 и каракули? Химия одна. Так, Вадим твой прислал из последнего рейса. Хочешь забирай. Я ещё тебе две отдам. Травят нас заразой всякой немчура. Говори учи язык ещё один, вон школа открылась на районе “Панда”. Смотри сколько жимолости заморозила в этом году и яблочек, всю камеру забила. Тут тебе и смородинка, и абрикос. Только внуку не говори. Он ведь старался, пилюли эти вёз из-за границы.
Она юрко свернула в комнаты, не слыша мою поправку про Страну восходящего солнца. Я пошла в прихожую. Зазвонил домофон. Подруги мамочки спешили на бисквит и местную тусовку.
Мама несла рушник, что вышивала уже месяцев как шесть.
- Забирай, а то все равно пропадают. Все сроки уйдут.
Мне в сумку скользнули упаковки с витаминами.
Она суетилась, раскладывая рукоделие на спинку кресла. Получалось импозантно и очень уютственно и будто в старорусских традициях. Будто только-только отложила вышивку и подняла ухоженную головку от работы сия почтенная дама.
Желая встретить гостью при параде, мамуля достала из комода — обувницы тапочки из сафьяна.
Нелли Витальевна держала в руках корзинку.
Химичка, как всегда, была на своей волне.
«- начинается…».
- Норочка, а вот и ты.
- Добрый день, Нелли Витальевна. Всё давно зовут меня Эля.
- Я не все.
Поджав напомаженные губки, дама двинулись в гостиную, как к себе в квартиру. Мама отдала мне пакет с заморозкой.
- Ольга Васильевна труженица вы наша, ну какова красота. А?
Женщина деланно смотрела на вышивку и доставала из корзинки свое рукоделие.
********
В себя я пришла только в салоне своей тойоты. Вспоминая уроки химии, свою первую любовь и все остальное, стараясь загасить в себе все чувства и воспоминания, спешила.
«- что за дикое место», - думалось мне.
«- вот какой идиот в своём уме будет пересекать четыре потока машин»?
Идиот нашёлся сразу. Шикарный чёрный, матовый китаец — внедорожник, литой, что морская черепаха; обогнав и пристроившись сбоку загородил весь обзор. Мне казалось, что он огромным зверем застыл буквально в миллиметре от меня.
« - Козёл», - обозвала мысленно и, не думая даже соревноваться с ним, встроилась в небольшой пробел скоростного потока, спешившего за город. Быстрее будет по объездной.
Не видела взгляда внимательных карих глаз вслед.
Забыла про те ощущения, что случились со мной в «маркете» и во дворе школы. Спешила отделаться от воспоминаний, обид прошлого и от ехидного голосочка, что шептал забытое Норочка.
Как говорится накатило.
Также этот голосок шептал маме много лет назад, что Стас женился и привезёт с собой из части, в которой служил, красавицу. Статную, красивую и весьма небедную, дочь богатого человека. И тоже с немецкими корнями - девушку из рода обрусевших эмигрантов. Я же, получая письма от милого – ждала и слышать не желала об этом. Хотя мама и шептала мне, что наш брак его бабуля не допустит. Что не пара я своему Станиславу.
- Почему ты так говоришь? Мама. Ты не понимаешь. Ведь мы обещали друг другу. Что люди-то скажут?
- Прабабка твоя полька, не спорю благородных кровей была. Много она крови всем попортила своей родословной. Но ведь матушка-то её была не понять откуда; родила первый раз в шестьдесят лет. Делала что хотела, вертела мужьями…
Ведьма!
- А это здесь при чём? Целый век прошёл! Ты так говоришь, будто она только мне родня. Она твоя бабушка прежде всего!
- Есть в тебе что-то от её поведения. Вёрткая как уж на сковородке…
Выросшая в СССР, я не понимала в чем разница между многочисленными народностями нашей страны и причём вся эта история. Наш класс был многонациональным и дружным. О чём шла речь-то? Томка из дома напротив вон замуж за Артура вышла, а его семья из Армении приехала после землетрясения. А её отец родом из Беларусь. Светка за Вовку, что старше её лет на пять у него заболевание крови и он кореец, а они всё равно вместе и дитя ждут.
На душе было тоскливо и тревожно, а внутри зарождалось предчувствие.
Я сдерживала его ростки, а оно лезло, старательно вмешиваясь в жизнь совсем ещё неопытной студентки. Особенно бессонными поздними вечерами, смотря в потолок своей спальни, я чувствовала эту тяжесть. Это было что-то неопределённое, расплывчатое, словно тень. Оно всегда было рядом. Не имело конкретной формы, но ощущалось как клубок нервного напряжения, которое сжимало всё внутри. Я пыталась отвлечься, погружаясь в книги, встречи с друзьями, но предчувствие оставалось, словно призрак, который всегда находился рядом.
Это продолжалось, пока Его друг не предложил мне встречаться. Вот так просто. Утром. По дороге в институт. На автобусной остановке. Подошёл, смотря в глаза. Получив отказ, заявил, что верные дуры, они потому и дуры, что ими только пользоваться нужно.
А я поняла, что знают все, что плотину сорвало. И что дальше будет только хуже.