Глава 2

Вимана приземлилась на лужайке возле школы, и когда Анджали, набросив на лицо край своей накидки, вышла из летающей машины, навстречу уже спешили учителя, приветствуя новую начальницу.

Через ткань было видно плохо, но Анджали разглядела девушек-учениц, которые отдыхали в тени деревьев. Ученицы с любопытством смотрели на прилетевшую виману и гостью, несмотря на жару, закутанную от макушки до пяток, которую с таким почтением встречали учителя.

- Приветствую вас, госпожа, - одна из апсар-наставниц вышла вперёд и низко поклонилась. – Меня зовут Трипти, я помощница госпожи Урваши, и с вашего позволения…

- Отойди, - велела ей Анджали, и помощница бывшей начальницы школы растерянно замолчала и отступила.

В толпе учителей Анджали заметила Сахаджанью. Она стояла во втором ряду, с тревогой и волнением выглядывая из-за голов впереди стоящих.

Освободив руки из-под своего покрывала, Анджали сделала шаг, и учительницы испуганно расступились, давая ей дорогу.

- Наставница, - Анджали опустилась на колени перед Сахаджаньей и приняла прах от её ног, не слушая, как зашептались за её спиной апсары.

- Встаньте, госпожа! – попросила её Сахаджанья, торопливо благословляя. – Мы вышли приветствовать вас, и вам не следует…

- Вчера вы обращались ко мне на «ты», наставница, - сказала Анджали, взяв её под руку. – Говорите так и сейчас. И покажите мне школу? Я не была здесь много лет. Хочу знать, что изменилось.

- За пятьдесят лет многое могло измениться, - негромко произнесла Сахаджанья, но повела новую начальницу сначала вокруг школы, а потом и в главное здание, где находилась комната старшей апсары.

Следом за ними потянулись остальные наставницы, а ученицы начали подтягиваться поближе, щебеча, как птички.

Анджали с интересом осмотрела новый бассейн, построенный десять лет назад вместо прежнего, где когда-то она чуть не утонула, соревнуясь с Джавохири в умении задерживать дыхание под водой, а вот храмы возле школы остались прежними. И даже статуи богов и богинь были те же, и точно так же их украшали цветочные гирлянды. Несмотря на новостройки, на молодые деревья, успевшие вырасти, пока Анджали жила в подземном мире, школа осталась прежней – точно так же галдели неугомонные ученицы, точно так же сияло солнце, и так же манила тень баньяновой рощи…

В комнате старшей апсары на окна уже повесили занавески, зажгли светильники, и Анджали откинула покрывало, оглядываясь.

- Где госпожа Урваши? – спросила она, проходя и усаживаясь на ложе, на котором столько лет назад возлежала красивая женщина, которая решила, что Анджали может приготовиться к арангетраму за пару месяцев, а не за год, как полагалось всем ученицам.

По краю ложа змеилась вырезанная надпись «Несравненная Урваши возлежит здесь среди лотосов и шёлка».

- Госпожа Урваши прислала с посыльным, что её нездоровится, и сегодня она не придёт, - доложила апсара Трипти.

- Передайте ей с посыльным, пусть не утруждает себя, - заметила Анджали, устраиваясь на ложе в лалитасане – прекрасной позе.

Так сидят цари, правители и те, кто чувствует себя очень непринуждённо в любом обществе.

- В этой школе госпожу Урваши больше не хотят видеть, - продолжала Анджали и поманила пальцем Трипти, указывая на вырезанную на ложе надпись: - Позовите плотника, и пусть он срежет имя прежней старшей апсары.

- Срезать всю надпись? – робко уточнила Трипти.

- Только имя, - повторила Анджали и поманила её пальцем ещё ближе. – Пусть это останется напоминанием, что старшие апсары – не вечны. И иногда они уходят на покой. Незачем подписывать ложа или стулья, если ты не можешь находиться на них вечно.

- Да, госпожа, - прошептала апсара Трипти, подходя мелкими шажками.

- А ты меня не узнала? – спросила её Анджали и откинула покрывало с лица.

Трипти уставилась на неё, моргая и приоткрыв пухлые губы, а потом слабо вскрикнула.

- Узнала, - холодно улыбнулась Анджали. – И я тебя сразу вспомнила. Ты хорошо поднялась. Говоришь, теперь ты – помощница госпожи Урваши?

- Она сама назначила меня! – переполошилась Трипти. – Клянусь, я служила ей честно и преданно, и так же буду служить вам, госпожа Шакрани!

- У тебя всегда был талант шпионки, - благодушно заметила Анджали. – Помню, как ты втёрлась в доверие к Джавохири, и вызнала для меня, что она и её подруги наденут красные одежды на праздник.

- Вы всегда были для меня кумиром, госпожа! – воскликнула Трипти, падая на колени. – Ради вас я сделаю, что угодно!

- Не потребуется, - ответила Анджали не менее благодушно. – С этого дня моей помощницей будет госпожа Сахаджанья. Она – моя правая рука, и слушаться её вы должны, как меня. Она решит, кого оставить на должности, кого заменить.

Сахаджанья ничего не сказала, только опустила голову и переплела пальцы рук.

- Соберите учениц, - продолжала приказывать Анджали, - надо объявить о моём назначении. А пока мы поговорим с госпожой Сахаджаньей без вас.

Учителя, кланяясь, покинули комнату, и только тогда Анджали вскочила и подбежала к своей наставнице, схватив её за руки.

- Ну как? Вы мною довольны? – спросила она, заглядывая ей в глаза. – Посмотрите, как всё хорошо сложилось! Вы хотели видеть меня учительницей, а я стала главной! Но это только на словах. Отныне главной в школе будете вы. Я полностью доверяю вашим суждениям, назначайте учителями кого хотите, составляйте новые планы обучения – всё по вашему желанию.

- Разве я могу принять такое? – покачала головой Сахаджанья.

- А придётся, - заявила Анджали, ничуть не смутившись. – Не для того я эту должность добывала, чтобы вы отказались из ложной скромности. До сих пор, между прочим, задние врата горят!..

Сахаджанья захлопала глазами точно так же, как Трипти, и снова покачала головой – но на этот раз неуверенно.

- Даже не знаю, смеяться или плакать, - произнесла она с запинкой.

- Зачем плакать? – выпятила нижнюю губу Анджали, состроив гримаску, как в юности. – Надо радоваться, что теперь мы на вершине.

- Это так, на вершине, - Сахаджанья в третий раз покачала головой. - Но ещё теперь надо опасаться, чтобы не свалиться с неё.

- Не беспокойтесь, наставница, - сказала Анджали с той же уверенностью, с какой говорила в юности, что справится с любым самым сложным танцем. – Мы с вами не проиграем. Просто не можем проиграть, потому что мы – лучшие.

- Какой была хвастуньей, такой и осталась! – ахнула Сахаджанья. – Да ты понимаешь, что за несколько дней после возвращения нажила больше врагов, чем за всю свою жизнь до ухода в Паталу?

- Ой, ну о чём вы говорите? Какие враги? – беззаботно отмахнулась Анджали, чувствуя, что превращается в ту самую дерзкую девчонку, которой была когда-то.

- Зачем ты сняла с должности Трипти? Я помню, как она бегала за тобой, когда училась в младших классах. И как ты помыкала ею.

- Когда я ушла, - медленно произнесла Анджали, - Трипти не растерялась. Помощница несравненной Урваши? – она указала на вырезанную на ложе надпись. – Трипти просто нашла другой объект для обожания, только и всего. Нет, таким в нашей школе не место.

- И ты зря так обошлась с бывшей старшей апсарой, - понизила голос Сахаджанья. – Она мстительная. Она этого не забудет.

- Этоя не забыла, как она пыталась испортить мой арангетрам,

- Женская ревность была и будет всегда… - начала Сахаджанья, но ученица её перебила.

- Это не про ревность, наставница, - сказала она, блеснув глазами. – Это про обман. И про подлог. И про нечестную войну. Я бы назвала это нарушением дхармы, но апсары – не люди, им не надо соблюдать законы нравственности и справедливости. Достаточно раскрывать объятия всем и каждому. Боги закрывают на это глаза, но мы с вами, наставница, не будем настолько слепы. И внашей школе никогда больше никто не победит обманом. Только силой своего таланта.

- Ты говоришь великие речи, - покачала головой Сахаджанья. – Но боюсь, как бы они не оказались слишком великими даже для такой красивой и талантливой апсары, как ты.

- Но вы же поддержите меня в любом случае? – Анджали склонила голову к плечу и умильно захлопала глазами.

Сахаджанья не смогла удержаться от смеха и потрепала ученицу по щеке, как делала прежде.

- Ты прекрасно знаешь, что я буду защищать тебя после любого твоего безумства. Завтра я предоставлю тебе новые списки учителей. Многих ты знаешь, они учились вместе с тобой. Думаю, они будут рады поддержать тебя. Что же касается новых учениц…- Сахаджанья замолчала и задумалась.

- Вы так помрачнели, что мне уже страшно, - поддразнила её Анджали. – Они такие бестолковые, новые ученицы? Совсем-совсем вырезаны из тикового дерева?

- Нет, они не бестолковы, - наставница внимательно посмотрела на неё. – Многие очень талантливы, а некоторые даже одарены. Но сейчас многое изменилось. Сама увидишь. Школа не та, что была прежде. Тебе надо приготовиться к трудностям. Всё же быть просто учительницей танца проще, чем стать старшей апсарой. Молюсь, чтобы ты не пожалела об этом.

- Не пожалею, - небрежно ответила Анджали. – Там уже шумят под дверями. Наверное, пришли ученицы. Садитесь рядом со мной и посмотрим, что там за юные плоды. Надеюсь, в головах у них не одна сочная мякоть. Семечки тоже имеются. Заходите! – крикнула она и усадила Сахаджанью на ложе, и сама уселась рядом, поджав левую ногу.

Двери распахнулись, и вошли наставницы школы, а за ними – почтительно сложив ладони – ученицы.

Анджали благосклонно рассматривала их – совсем юных ещё девушек. Сахаджанья сказала, что ученицы сейчас совсем другие, но выглядели они точно так же, как сама Анджали и её подруги полстолетия назад.

Все в набедренных повязках, с распущенными волосами, украшенными цветами жасмина и лилий. На руках – стеклянные браслеты, на груди – лишь нитки разноцветных бус, едва прикрывающие соски. И у всех в глазах – жадное любопытство, когда они смотрели на новую старшую.

По обычаю, Анджали поднесли цветочные гирлянды и воскурили вокруг неё фимиам.

- Моё имя Шакрани, - сказала Анджали громко, и ученицы, только что шептавшиеся, замолчали. – Господин Шакра поручил мне управлять этой школой, - продолжала она. – Буду счастлива научить вас всему, что знаю. Мои знания станут вашими знаниями.

По знаку одной из наставниц, ученицы упали на колени и поприветствовали «госпожу Шакрани». Анджали кивнула всем и улыбнулась. Теперь в этой школе всё будет по-другому.

- А вы умеете танцевать, госпожа? – раздался вдруг наигранно смиренный голос из первого ряда. – Госпожа Урваши – величайшая танцовщица, а про вас мы не слышали.

Анджали прищурила глаза, глядя на высокую, очень красивую девушку, стоявшую в центре, гордо подбоченясь. Пусть голос её звучал смиренно, но взгляд был полон совсем не смирением. Возле девушки стояли две её подруги – пониже ростом, не такие смелые, но, судя по всему, готовые во всём её поддержать.

Ученицы, только что молчавшие, снова зашептались. Шёпот становился всё громче, нарастал, как шум волн, и уже перешёл в ропот.

- Вы как разговариваете с госпожой?! – повысила голос Сахаджанья, и «ропот волн» сразу поутих. – Будет вам известно, негодницы, что госпожа Шакрани – величайшая мастерица танца. Вам надо благодарить судьбу, что повезло учиться…

- Подождите, наставница, - мягко остановила её Анджали и поднялась с ложа, продолжая кутаться в покрывало. – Как тебя зовут, красавица? – обратилась она к дерзкой девушке.

- Моё имя – Виджул, госпожа, - отозвалась та без тени покорности. – Это потому что у меня волосы длинные и гладкие, как шёлк.

- Имя такое же красивое, как и ты, - сказала Анджали с улыбкой. – А ещё ты недоверчивая? Так, получается?

Ученица не ответила, покривив губы.

- Что ж, твои сомнения понятны, - согласилась Анджали. – Тогда придётся убедить тебя и твоих подруг, что всем вам есть чему у меня поучиться. Нужна музыка, - сказала она через плечо, и кто-то из учительниц бросился к выходу, громко окликая школьных музыкантов. – Дайте больше места, - обратилась Анджали уже к ученицам, и те отступили, освобождая середину комнаты.

Появились музыканты, их усадили в стороне, возле стены, и когда инструменты были настроены, Анджали сбросила покрывало.

Ученицы дружно ахнули и одинаково вытаращили глаза.

- Какие украшения! Какие ткани! – послышался взволнованный шёпот.

Виджул, стоявшая в первом ряду, даже не потрудилась принять почтительный вид, скрестив на груди руки и состроив гримаску, словно бы говоря всем своим видом: ну и что такого? каждая будет хороша в золоте и златотканых одеждах.

Анджали расстегнула и сняла тяжёлые серьги, потом настала очередь ожерелья и браслетов.

- Госпожа, что вы делаете? – не утерпела одна из наставниц.

- Танцу ничто не должно мешать, - ответила Анджали дружелюбно

Ножные звенящие браслеты она оставила и распустила волосы, сняв шрингар, выполненный из трёх рядов цепочек, обвивавших голову от пробора к затылку. Цепочки были украшены крохотными драгоценными камнями красного и синего цвета, и при свете светильников красные камни блеснули густо и бархатисто, как капельки крови. Следом за шрингаром отправился и цветок лотоса, искусно сделанный из тонких пластинок золота. Одежды из тяжёлой вышитой золотом ткани Анджали тоже сняла и положила на ложе, оставшись лишь в набедренной повязке из простой тонкой ткани – светло-золотистой, подкрашенной шафрановыми красками, и с тонкой вышивкой по самому краю.

- В танце важна лишь красота движений, - повторила Анджали, с улыбкой глядя на Виджул. – Поэтому избавимся от излишних украшательств и оставим лишь истинную красоту. Не одолжишь мне свой цветок?

Девушка непонимающе захлопала глазами, но Анджали уже сама вынула у неё из причёски живой цветок лилии и заложила себе за ухо, воткнув стебелёк в волосы.

- Вы его потеряете, - сказала Виджул, но в глазах уже вспыхнуло любопытство.

- Играйте, - велела Анджали музыкантам и простучала ногой ритм одного из гимнов.

Это был гимн в честь царицы Пуломи – жены царя Шакры. И Сахаджанья еле заметно нахмурилась, но музыканты уже начали мелодию, и Анджали, начиная танец по обычаю, поприветствовала тремя поклонами богов, наставницу и зрителей.

При первых же движениях девушки-ученицы ахнули и подались вперёд, напирая на стоявших в первой линии, чтобы ничего не пропустить.

Анджали знала, что так восхитило их. Точно так же – с жадностью и завистью – она смотрела на танец апсары Урваши. Ей казалось, что танцевать так – самая заветная и высшая цель. Чтобы по телу будто протекали струи воды – мягко, сильно, без видимой игры мышц.

Уперев кулак в бедро, она прошла по кругу, отстукивая ступнями ритм.

«Солнце взошло, и моя счастливая судьба тоже взошла высоко…», - прозвучала в её сознании первая строчка гимна.

Этот танец начинался не как танец – призыв мужчины. Это был танец женщины-победительницы. Женщины, которая находится в зените своей красоты, и упивается этим, как солнце, которое не собирается заходить никогда.

Конечно же, всем известно, что рано или поздно солнце уступит небосвод луне, но на следующий день взойдёт опять. Так и женщина-победительница – если скроется в тени, то ненадолго. И лишь для того, чтобы появиться во всём блеске своей красоты.

«Я победила, и мой бог покорился моей воле…».

Второй круг Анджали прошла быстрыми поворотами, посылая улыбки зрителям и ухитрившись в этом бешеном вихре не потерять цветок лилии.

«Победительница соперниц, единственная супруга, правящая царица – это всё я…».

Изящным движением рук танцовщица изобразила корону, надетую на её голову, остановилась и затрепетала всем телом, словно излучая лучи счастья, радости и торжества победы.

«Я присвоила силу, красоту и богатство других женщин, все они слабы передо мной…».

Новый виток вихревых поворотов, и танцовщица прошлась так близко к зрителям, что заставила их попятиться. Но какими бы быстрыми ни были движения, цветок лилии даже не затрепетал лепестками, словно пространство и время вокруг прекрасной исполнительницы замерли.

«И только я буду обладать полной властью над моим героем!».

На последних звуках гимна Анджали застыла в невероятной позе – балансируя на левой ноге, она сцепила руки в замок за головой, пальцами правой ноги коснувшись правого локтя. Руки от запястий до локтей и голень правой ноги образовали ровную восходящую линию, и только сейчас цветок лилии колыхнулся тычинками, словно продолжая танец, который уже был закончен.

На мгновение стало тихо, а потом ученицы дружно, как одна, ахнули и захлопали в ладоши.

- Научите нас, госпожа! Научите! – едва не визжали они и бросились бы к танцовщице, но наставницы быстро преградили им путь, раскинув руки и встав цепью.

Анджали снова улыбнулась, крепко встала двумя ногами и встряхнула головой. Цветок лилии выпал из волос, и она поймала его в ладонь.

Расцепив руки двух учительниц, Анджали подошла к Виджул, которая теперь смотрела на неё во все глаза, и губы у неё подрагивали, будто ученица собиралась расплакаться.

- Ну что, мягкая, как шёлк? – спросила Анджали девушку. – У меня хватит таланта и мастерства, чтобы стать главной наставницей?

Она заботливым жестом вернула лилию на прежнее место – в тяжёлые, густые волосы ученицы, за правое ухо, как и положено юной апсаре, которая ещё только начинает своё служение на пути всеобщей любви.

- Д-да, госпожа… - еле выговорила Виджул, запинаясь и разом растеряв всю свою дерзость. – Простите меня, госпожа…

- Завтра я хочу увидеть, кто из вас на что способен, - теперь Анджали заговорила без улыбок, строго и сухо, как когда-то с ней и её подругами говорила наставница Сахаджанья. – Не надо длинного танца, покажите короткое, но яркое выступление. Покажите лучшее, что можете исполнить. И не забывайте, что госпожа Сахаджанья теперь – главная в школе. Все должны слушаться её беспрекословно. И ученики, и наставники, - тут она обвела взглядом учителей.

В этот раз не понадобилось комнады – все поклонились одновременно, и Анджали кивнула, очень довольная первым своим днём в школе в качестве старшей.

- Можете идти и начать готовиться к выступлению, - разрешила она цченицам.

Девушки вспорхнули, как разноцветные бабочки, и полетели вон, позванивая браслетами и бусами, и переговариваясь на ходу.

- Она лёгкая, как ветер! И быстрая, как огонь!.. – услышала Анджали юные голоса и усмехнулась.

Следом за ученицами покинули комнату и наставницы, и каждая сначала кланялась Анджали, заверяя её в своей готовности служить общему делу, трудолюбии и почтительности.

Наконец, остались лишь ученица и её наставница – Анджали и Сахаджанья.

- Ну как? – спросила Анджали. – По-моему, я произвела впечатление.

Она подошла к ложу и принялась надевать украшения – серьги, браслеты, ожерелье.

- Несомненно, произвела, - согласилась Сахаджанья. – Но зачем, во имя всех гусей Брахмы, ты танцевала гимн Пуломанджи? Ты хочешь, чтобы тебя поскорее обвинили в оскорблении богини?

- В чем неуважение, наставница? – пожала плечами Анджали. – Наоборот, это моё поклонение великой богине.

- Кто-то может усмотреть в этом насмешку над женой мужчины, с которым ты сейчас проводишь ночи, - сказала Сахаджанья довольно резко. – Зачем было выбирать именно этот гимн? Это очень неосторожно. И зачем ты бросила вызов этой девочке, Виджул?

- Вызов? – Анджали по-детски надула губы и захлопала ресницами. - Ну что вы, какой вызов? Я всего лишь показала, каких высот она может достичь. Я увидела в ней себя.

- Она – не ты. Не заблуждайся, - Сахаджанья вздохнула и помогла её застегнуть замочек на ожерелье. - Таких, как ты, больше нет.

- Так приятно слышать ваши слова, наставница. Но вы мне льстите, конечно, - Анджали с нарочитой скромностью завернулась в ткань, заложив на поясе складки и перебросив через плечо длинный вышитый край.

- Нет смысла тебе льстить, - снова вздохнула Сахаджанья. – Ты сама прекрасно знаешь, чего стоишь. Только умоляю, не навреди себе.

- О чём вы?! – всплеснула Анджали руками. – Сейчас мы с вами можем позволить себе всё, что хотим. И знаете, что я сделаю в первую очередь?

- Наверное, поспешишь поблагодарить господина, - заметила Сахаджанья. - Пока ему не сообщили, что ты тут сегодня устроила, извратив правду и твои намерения.

- Нет, сегодня я не вернусь в Амравати, - ответила Анджали. – Сегодня у меня много дел здесь, в школе.

- Какие у тебя могут быть тут дела?! – теперь уже наставница всплеснула руками. – Не оставляй своего мужчину даже на одну ночь, если не хочешь его потерять!

- Никуда этот мужчина не денется, - сказала Анджали, правда, не слишком громко, но и этого хватило, чтобы Сахаджанья испуганно сложила руки в молитвенном жесте. – Сегодня я хочу просмотреть архивные записи, - продолжала Анджали, словно ничего не заметив. – Я хочу узнать, куда отправили Ревати, когда изгнали на землю.

- Ещё не лучше, - заметила Сахаджанья, покачав головой.

- Я хочу найти её, - возразила Анджали. – Сейчас у меня есть для этого возможность, и я не хочу её упустить. Я должна узнать, что произошло с Ревати. Мы были подругами.

- Вы были детьми, - жёстко ответила Сахаджанья. – И ты пострадала из-за Ревати. И Хема пострадала. Вам повезло, что вы не отправились следом, на землю.

- Может и так, но я должна хотя бы попытаться найти её. С ней поступили несправедливо…

- В чём несправедливость? – вскипела наставница. – Это – карма апсары! Каждая из нас рискует быть изгнанной! А когда состаришься – точно отправишься на землю, если не успеешь умереть здесь, в городе богов!

- О чем вы говорите? – Анджали посмотрела на неё исподлобья.

- А ты не догадывалась? – Сахаджанья молитвенно воздела руки к небу. – А куда, по-твоему, деваются старые и больные? Превращаются в цветы лотоса, что ли?

- Их отправляют на землю? – дрогнувшим голосом произнесла Анджали.

- Ты видела хоть одну старую апсару? – сказала Сахаджанья чуть ли не свирепо. – Исключения, пожалуй, лишь заслуженные наставницы. Но незаменимых наставниц нет, знаешь ли.

Новая неприглядная сторона жизни в городе богов открылась неожиданно, и Анджали задумалась, скрестив руки на груди и глядя в пол. В самом деле, почему раньше она не замечала, что в городе Трёх Владык и в Амравати живут только красивые, молодые, полные жизни люди? Есть ещё, правда, жрецы… Но им положено быть мудрыми старцами… Смешно. Неужели, она думала, что старцы такими рождаются? Столько лет прожила, а мысли всё как у юной девчонки…

- Тогда мне тем более надо спешить, - сказала она твёрдо. – Сегодня же я просмотрю все записи пятидесятилетней давности. Если есть возможность найти Ревати, я эту возможность не упущу. Попросите прийти писца, я отправлю письмо господину Шакре. Объясню, почему сегодня не вернусь в его дворец.

- И сделаешь ошибку, - в сердцах произнесла наставница, но потом смягчилась: - Но я знаю, что ты не отступишься. Поэтому-то ты – одна такая во всём верхнем мире.