День в «Бастионе» начинался с привычного, бодрящего гула. Это был не хаотичный грохот старых заводов, а выверенный, слаженный ритм работающих на пределе точности механизмов. В главном цеху, под высоким сводчатым потолком, старик Морозов, склонившись над швейцарским токарным станком, с точностью вытачивал очередную деталь для двигателя «Ястреба». Стружка из композитного сплава, переливаясь всеми цветами радуги, ложилась на пол серебристыми завитками. В дальнем углу, в отгороженной стеклянной лаборатории, братья Беловы, похожие на двух безумных алхимиков, колдовали над колбами с дымящимися реагентами, синтезируя новый состав для брони. Алексей Лаврентьев, мой гениальный математик, заперся в расчетном центре, и оттуда доносилось лишь его тихое бормотание да писк работающих терминалов. Моя маленькая армия трудилась, и это было прекрасно.

Охрану «Бастиона» я доверил небольшой, но очень зубастой частной конторе. Ее владелец, отставной полковник гвардии, барон Унгерн, был человеком старой закалки. Суровый дядька получил свой титул не по праву рождения, а за тридцать лет безупречной службы на самых горячих участках границы. Он презирал столичных аристократов и ценил лишь две вещи: дисциплину и вовремя оплаченные счета. Его бойцы, пятеро крепких парней, все как на подбор ветераны аномальных зон, несли свою службу на территории «Бастиона» круглосуточно. Они не задавали лишних вопросов, их задачей было охранять периметр от непрошеных гостей, и с этой задачей они справлялись отлично.

Непрошеные гости явились в самый разгар рабочего дня.

К главным воротам, разбрызгивая черную грязь промышленных окраин, подкатила кавалькада из шести автомобилей. Это были настоящие сухопутные яхты, новейшие модели «Руссо-Балта» и «Мерседеса», покрытые черным рояльным лаком, сверкающие никелем и бронестеклом. Они выглядели на фоне серых, закопченных стен моего «Бастиона» так же неуместно, как бриллиантовое колье на шее чумазого рабочего.

Из машин вальяжно, не торопясь, вышли семеро. Люди в идеально сшитых костюмах из дорогого сукна, с холеными, сытыми лицами и взглядами хищников, привыкших оценивать мир с точки зрения прибыли. За ними из второй машины высыпала дюжина мордоворотов, под пиджаками которых угадывались бронежилеты и наплечные кобуры. Стальные акулы капитализма в сопровождении своей стаи пираний.

Делегация, не обращая внимания на часового у ворот, направилась прямиком к входу в цех.

— Стоять, — голос барона Унгерна, который довольно часто любил инспектировать вверенные объекты, и вышедшего им навстречу, был спокоен и тверд, как сталь. Старый вояка был невысок, но коренаст, в фигуре чувствовалась спрессованная сила. — Территория частная. Предъявите ваши документы и цель визита.

Главный из «акул», полный, лысоватый господин с тяжелой золотой цепью от часов на жилете, смерил барона презрительным взглядом.

— Мы из «Союза Промышленников и Оружейников», — процедил он так, словно одно это название должно было заставить всех пасть ниц. — У нас дело к вашему хозяину, господину Строганову.

— Господина Строганова сейчас нет, — так же спокойно ответил Унгерн. — Вы можете договориться о встрече или оставить сообщение.

— Мы не будем договариваться, — нагло ухмыльнулся толстяк. — Мы подождем его внутри.

Он сделал шаг вперед, но барон не сдвинулся с места. Его бойцы, до этого незаметные, материализовались из ниоткуда, взяв делегацию в полукольцо. Они не доставали оружия, но их позы, их взгляды, говорили о готовности сделать это в любую секунду.

— Я повторяю, — в голосе Унгерна появились ледяные нотки, — вход на территорию без разрешения владельца запрещен. Это мой последний вежливый ответ, следующий будет менее приятным.

Атмосфера накалилась, мордовороты из охраны «акул» напряглись, руки легли на полы пиджаков. Толстяк побагровел от ярости. Он не привык, чтобы ему, одному из воротил теневого рынка, перечил какой-то отставной вояка.

— Да ты знаешь, кто я такой⁈ — взвизгнул он. — Да я тебя…

В этот момент в кармане барона коротко пискнул коммуникатор. Он достал мою «Стрекозу», взглянул на экран и, не обращая больше внимания на орущего толстяка, коротко бросил: «Код 'Красный», Бастион.

* * *

Я сидел на лекции по геральдике и медленно умирал от скуки. Престарелый барон фон Клюгенау с упоением рассказывал о значении золотого грифона на лазоревом поле в гербе какой-то боковой ветви рода Шуйских. Аристократы на первых рядах делали вид, что слушают, а на самом деле дремали или строчили записочки своим дамам. Я же мысленно отлаживал алгоритм наведения для нового противотанкового снаряда, который мыс Лаврентьевым разрабатывали прошлой ночью.

Легкая вибрация на запястье, где под рукавом кителя был спрятан мой личный коммуникатор, вырвала меня из мира формул. Сообщение от Унгерна. Я взглянул на экран, код «Красный». Это означало не просто визит, а прямую угрозу, попытку силового проникновения. Передо мной загорелся виртуальный дисплей, я увидел все: и роскошные машины, и сытые, наглые лица, и мордоворотов из охраны.

Я встал.

— Прошу прощения, господин барон, — обратился я к лектору.

Клюгенау оторвался от своего грифона и недовольно уставился на меня.

— Что такое, курсант Строганов? Вы плохо себя чувствуете?

— Именно так, господин барон, — с самым скорбным видом ответил я. — Боюсь, старое ранение дает о себе знать. Разрешите отлучиться в лазарет?

Это была беспроигрышная карта, мой статус «героя-калеки» давал мне определенные привилегии. Барон нехотя кивнул.

— Идите, но чтобы к следующему занятию выучили все тридцать два колена рода Шуйских!

Я вышел из аудитории, и как только за мной закрылась дверь, мой спокойный, чуть прихрамывающий шаг сменился быстрым, упругим бегом. Я не бежал, я летел по коридорам Академии, лавируя между группами курсантов, игнорируя их удивленные взгляды. У главного входа я запрыгнул в первое же попавшееся такси.

— За Нарвскую заставу! На угол Стачек и Промышленной! Плачу тройной тариф, если долетишь за пятнадцать минут! — бросил я ошарашенному водиле. Но озвученная сумма быстро вернула его на рабочее место.

— Алиса, активируй протокол «Цитадель». Все входы и выходы заблокировать, включить систему внешнего наблюдения и запись. Команду в укрытие, в укрепленный бункер под литейным цехом. Никто не должен пострадать. Унгерну приказ: тянуть время, не ввязываться в драку, но и не пускать их внутрь. Если начнут ломиться силой, разрешаю огонь на поражение.

— Выполняю, дорогой хозяин. Ты уверен, что хочешь ехать туда один? Может, стоит звякнуть Волкову?

— Нет, пока это моя война.

Когда машина подлетела к воротам «Бастиона», картина была та же. Две группы мужчин стояли друг напротив друга, как два быка перед боем.

Я расплатился с таксистом, и, опираясь на свою трость, медленно пошел к ним. Мое появление было полной неожиданностью для всех. Толстяк из «Союза» обернулся и смерил меня недоуменным взглядом. Он явно ожидал увидеть солидного заводчика, а не молодого парня в курсантской форме, да еще и с тростью.

— Это и есть Строганов? — с откровенным разочарованием спросил он у одного из своих помощников.

— Так точно, господин Полонский, — подтвердил тот.

Я подошел и встал между бароном Унгерном и этим Полонским.

— Я Кирилл Строганов, владелец этого предприятия. Чем могу быть полезен, господа?

Полонский окинул меня взглядом с головы до ног, его губы скривились в презрительной усмешке.

— Полезен? Ты, мальчишка, можешь быть полезен только одним…

Жирдяй достал из кармана портсигар, вытащил толстую сигару и дал одному из своих охранников прикурить.

— У нас к тебе деловое предложение, курсант, — он выпустил мне в лицо облако вонючего дыма. — Мы, «Союз Промышленников и Оружейников», решили проявить к тебе милость. Готовы выкупить твою мастерскую, все твои патенты, все твои чертежи. За… — сделал паузу, наслаждаясь моментом, — десять тысяч рублей.

Десять тысяч за оборудование, которое стоило в пятьдесят раз больше. За технологии, которые были бесценны, натуральный плевок в лицо.

— Мы даем тебе двадцать четыре часа на размышления, — продолжил он, видя, что я молчу. — Если согласишься, получишь свои деньги и забудешь дорогу в этот район. Если откажешься… — он снова улыбнулся, но в его улыбке не было ничего, кроме угрозы. — То, боюсь у твоего маленького бизнеса могут начаться большие проблемы. Несчастные случаи, пожары, проверки из всех инстанций… Ты ведь умный мальчик, курсант. Понимаешь, о чем я, так что подумай хорошенько, не заставляй нас огорчаться.

Он бросил окурок сигары мне под ноги, развернулся и, не говоря больше ни слова, направился к своей машине. Его свита последовала за ним. Через минуту кавалькада роскошных автомобилей, подняв тучу пыли, исчезла за поворотом, оставив после себя лишь запах дорогих сигар и неприкрытой угрозы.

* * *

Я смотрел вслед удаляющимся машинам, и во рту стоял привкус горечи и табачного дыма. Угроза была наглой, самоуверенной, брошенной в лицо с уверенностью хищника, который точно знает, что жертва никуда не денется. Полонский и его компания не сомневались, что я приму их «щедрое» предложение. В их мире так было принято, сильный пожирает слабого, крупный капитал давит мелкого выскочку. А я, в их глазах, был даже не мелкой рыбешкой, а планктоном, случайной соринкой в идеально отлаженном аквариуме.

— Мрази, — тихо сплюнул рядом барон Унгерн, провожая кавалькаду тяжелым взглядом. — Чистокровные мрази, что делать будем, господин Строганов?

Я повернулся к нему, лицо старого вояки было спокойным, но в глазах застыла холодная ярость. Он видел таких «акул» не раз. Видел, как они ломали судьбы, разоряли, отнимали последнее.

— Делать то, что и всегда, барон, — я поднял с земли брошенный Полонским окурок и брезгливо отшвырнул его в сторону. — Работать.

— Отбой тревоги. Всем спасибо, вы действовали безупречно.

Парни расслабились, на их лицах появилось облегчение, Унгерн кивнул.

— Это моя работа, но боюсь, это только начало. Эти ребята не из тех, кто отступается. Скоро они вернутся, и в следующий раз они могут не стать тратить время на разговоры.

— Я знаю, — я посмотрел на ворота «Бастиона», которые теперь казались не такими уж и неприступными. — Я к этому готов.

Прошел внутрь, в цеху меня уже ждала команда. Они слышали весь разговор через систему внутреннего оповещения. Лица у всех были мрачные. Алексей Лаврентьев нервно протирал очки, братья Беловы кусали губы. Даже старик Морозов, казалось, ссутулился. Угроза была слишком реальной, слишком весомой, они все были выходцами из того мира, где слово таких, как Полонский, было законом.

— Кирилл Андреич… что теперь? — голос Ани Петровой дрожал. — Они же… они нас уничтожат.

Я обвел их всех взглядом, в глазах я видел страх. Не за себя, за наше общее дело, в которое они поверили, в которое вложили всю свою душу. И я понял, что сейчас от моего слова зависит все.

— Уничтожат? — я усмехнулся, стараясь, чтобы усмешка получилась как можно более уверенной.

Я подошел к большому сборочному стенду, где на стапелях лежал почти готовый каркас первого «Ястреба» новой версии. Погладил его холодный, гладкий бок.

— Посмотрите вокруг, вы видите эту мастерскую? Эти станки? Вы видите то, что мы создаем? — я обвел рукой цех. — А теперь вспомните, кто они. Они умеют только отнимать, делить и перепродавать. Они ничего не создали за всю свою жизнь. Их сила в связях, в деньгах, в страхе, который они внушают.

Я подошел к столу и взял в руки наш коммуникатор, «Стрекозу».

— Наша сила вот в этом, — я поднял его над головой. — В наших мозгах и руках. В том, что мы можем создать то, что им и не снилось. Они могут натравить на нас полицию, пожарных, налоговых инспекторов, могут подослать отморозков.

Я говорил, и чувствовал, как страх в их глазах сменяется откровенным удивлением.

— Они думают, что мы будем играть по их правилам, мы испугаемся, и продадимся за десять тысяч сребреников. Я не собираюсь играть по правилам паразитов, для таких уродов у меня есть свои.

Я положил «Стрекозу» на стол и посмотрел на старика Морозова.

— Иван Игнатьич, сколько нам нужно времени, чтобы закончить первого «Ястреба»?

Старый мастер задумался, почесал седой затылок.

— Если работать в три смены, без сна и отдыха… если материалы подвезут вовремя… Неделя. Может, десять дней.

— У нас нет десяти дней, — отрезал я. — У нас есть три! Через три дня я хочу, чтобы эта птичка поднялась в воздух.

Морозов посмотрел на меня, как на безумца. Но потом его взгляд стал жестким.

— Будет сделано, начальник, — кивнул он. — Умрем, но сделаем.

— Отлично. Беловы, Аня! Мне нужен новый пылевой термобарический боеприпас. Чтобы при взрыве он не просто поджигал, а выжигал все в радиусе десяти метров. Лаврентьев! Алгоритм автономного патрулирования для «Ястреба». Контроль периметра и опознавание целей «свой-чужой» по маркерам. Грушин! Ты отвечаешь за систему питания. Нам нужно, чтобы беспилотники могли висеть в воздухе не меньше двенадцати часов.

Я раздавал приказы, и моя команда, забыв про страх, включилась в работу. Снова загудели станки, в лаборатории что-то зашипело и задымилось. «Бастион» снова ожил, превратившись в растревоженный улей.

Я же отошел в свой маленький кабинет, который оборудовал в бывшей каморке мастера. Мне нужно было дать свой официальный ответ. Я сел за терминал и составил короткое, предельно вежливое письмо на официальном бланке моего еще не существующего предприятия «Строганов. Механика и Инновации».

«Господину Полонскому, представителю „Союза Промышленников и Оружейников“. Благодарю вас за проявленный интерес к моей скромной деятельности. Однако вынужден отклонить ваше щедрое предложение. Мое предприятие не продается. Что касается возможных „проблем“, то хотел бы заверить вас, что наша мастерская является официальным подрядчиком Особого Корпуса по разработке и испытанию новых систем связи и безопасности. Любые попытки помешать нашей работе будут расценены как прямое противодействие интересам государственной безопасности со всеми вытекающими последствиями. С почтением, капитан запаса, курсант Императорской Военной Академии К. А. Строганов».

Я перечитал письмо, это был ультиматум с очень толстым намёком, фактически я бросал им в лицо название своей «крыши». Я понимал, что это блеф. Никакого официального контракта у меня не было, лишь устная договоренность с Волковым и его формальное разрешение на «испытания». Но в мире большой политики и большого бизнеса намек иногда был страшнее прямого удара. Они не могли знать наверняка, насколько глубоки мои связи с Корпусом, есть ли выход на ИСБ. И это должно было заставить их на время затаиться, дать мне ту самую неделю, которая была мне так нужна.

Я нажал «отправить», стрела была выпущена. Теперь оставалось только ждать, когда прилетит ответная.

* * *

— Алиса, протокол «Цитадель», фаза два, — скомандовал я, стоя посреди гудящего цеха. — Мне нужна тотальная оборона.

— С превеликим удовольствием, дорогой хозяин! — ее голограмма, на этот раз в виде валькирии в крылатом шлеме, воинственно потрясла в воздухе миниатюрным копьем. — Давно пора было показать этим слизнякам, что в твое гнездо лучше не соваться!

На моем внутреннем дисплее тут же развернулась трехмерная схема «Бастиона», на которую были наложены слои оборонительных систем.

— Первое периметр, — начала она свой доклад. — Старый забор никуда не годится. Я предлагаю заменить его на трехметровую стену из армированного бетона с навершием из колючей проволоки под высоким напряжением. По углам четыре сторожевые вышки.

— Слишком заметно, — покачал я головой. — Привлечет ненужное внимание, полиция, городские службы… Нам не нужны лишние вопросы. Давай проще, мы оставляем старый кирпичный забор, но изнутри укрепляем его стальными листами. А вместо вышек…

— Скрытые турели! — подхватила она мою мысль. — Гениально! Я уже разработала модель. Выдвижная платформа, которая в неактивном состоянии замаскирована под вентиляцию. При активации она поднимается и разворачивает спаренную установку из двух крупнокалиберных пулеметов. Питание автономное, наведение по тепловым и акустическим датчикам. Четырех таких «сюрпризов» хватит, чтобы превратить в фарш любой штурмовой отряд.

— Отлично. Далее, подходы, мне не нравятся эти заросли и свалка металлолома у северной стены. Идеальное место для засады.

— Согласна, зачистить территорию, засыпать гравием. И самое главное система «Аргус», сеть из сотен микро-камер и сейсмических датчиков, которые мы разместим по всему периметру. Ни одна мышь не проскочит незамеченной. Изображение будет выводиться на твой планшет и на центральный пост охраны.

— Пост охраны… — я посмотрел на своих ребят из службы безопасности барона Унгерна. Пятеро хороших бойцов, но этого было мало. — Нам нужно больше людей. И не просто наёмных охранников, а тех, кто умеет воевать и тех кому я могу доверять, как самому себе.

Я уже знал, кто мне нужен, в моей голове всплыли лица парней из моего взвода, тех, с кем я прошел Лисью Нору и кровавую баню во Владивостоке. Матвеев, Хмырь, Ломов, Ворон… Они были лучшими. Настоящие волкодавы, для которых война была ремеслом. Но они были за тысячи километров отсюда, на Дальнем Востоке, и все еще числились на службе в Особом Корпусе.

— Алиса, мне снова нужен защищенный канал. На этот раз во Владивосток, в штаб полковника Арсеньева.

— Опять ломать сети Особого Корпуса? —вздохнула она. — Ты скоро сделаешь меня самым разыскиваемым хакером в Империи. Но для тебя, дорогой хозяин, все что угодно.

Пока она колдовала над кодами доступа, я продумал свой план. Я не мог просто так забрать лучших бойцов из действующей части. Но я мог попросить Арсеньева об услуге. Старый полковник был мне обязан, я спас его батальон и его репутацию.

Через час я уже говорил с ним. Связь была ужасной, с помехами и задержками, но главное, что она была.

— Строганов? Какого черта⁈ — голос Арсеньева в динамике был удивленным и немного раздраженным. — Ты знаешь, что за использование несанкционированных каналов связи полагается трибунал?

— Рад вас слышать, господин полковник, — усмехнулся в ответ. — У меня к вам дело, которое не терпит отлагательств и официальных рапортов.

Я вкратце, не вдаваясь в детали, обрисовал ему ситуацию. Про «Союз Промышленников», про угрозы, про то, что мне нужны надежные люди.

— Мне нужны мои парни, — сказал я прямо. — Матвеев, Хмырь, Ворон и вся остальная банда.

Арсеньев на том конце провода долго молчал.

— Ты просишь меня разбазаривать лучших бойцов батальона, — наконец произнес он. — После твоего «отпуска» у меня и так некомплект.

— Я прошу вас помочь мне выжить, полковник, — сказал я уже серьезно. — И, возможно, в будущем, помочь выжить и вам. То, что я здесь строю, однажды понадобится всей армии.

Он снова помолчал.

— Я не могу их просто так отпустить, — сказал он. — Но… я могу отправить их в «длительную командировку для выполнения особо важного задания» в столицу. А по возвращении… все они напишут рапорты об увольнении в запас по собственному желанию в связи с окончанием срока службы.

— Спасибо, полковник, я ваш должник.

— Ты уже расплатился, капитан, — буркнул он и отключился. — но всё равно будешь должен…

Вопрос с людьми был решен, теперь оставалось самое главное, это оружие. Карабинов и пистолетов было явно недостаточно, чтобы остановить серьезный штурм.

— Алиса, разверни проект «Еж», — скомандовал я, возвращаясь в цех. — Стационарные огневые точки внутри здания. Крупнокалиберные пулеметы, которые будут простреливать все входы и основные проходы. Управление дистанционное, с моего планшета или с центрального поста. И еще… мне нужна «последняя линия обороны». Что-то, что гарантированно остановит любого, кто прорвется внутрь.

— Есть одна идея, — на ее лице появилась хищная улыбка. — Помнишь того маленького паучка, которого использовали во Владивостоке?

— Да не особо — хмыкнул в ответ — ты же молчишь, как партизан.

— А теперь представь себе таких же паучков, но размером от крысы до крупной собаки. — проигнорировала мой выпад ушастая — Вооружим их стволами с картечью или зарядами взрывчатки. Целый рой таких «малышей», спящих в вентиляционных шахтах и под потолком, которые по твоей команде обрушатся на врага. Назовём проект «Чёрная вдова»

Это было жестоко, страшно и… гениально.

— Делай, — сказал я.

Следующие несколько дней «Бастион» превратился в кипящий котел. Пока строители возводили стену и меняли коммуникации, мы с моей командой работали, не покладая рук. Старик Морозов и Грушин собирали корпуса для турелей и «Вдов». Братья Беловы синтезировали нужные компоненты. Лаврентьев писал для них программное обеспечение. Я же, разрываясь между Академией и мастерской, контролировал весь процесс, внося коррективы и решая возникающие проблемы.

Ровно через неделю, когда строители закончили свою работу, в ворота «Бастиона» въехал пыльный, потрепанный автобус. Из него вышли двенадцать человек в выцветшей армейской форме без опознавательных знаков. Усталые, небритые, но с той самой волчьей ухмылкой на лицах.

Матвеев, мой верный сержант, подошел ко мне и, оглядев преобразившийся цех, присвистнул.

— Ни хрена себе, командир… Ты тут что, личный рай для инженера построил?

Он протянул мне руку, его рукопожатие было всё таким же крепким, как сталь.

— Отряд в вашем распоряжении, капитан Строганов, — доложил он уже официально под удивлённые взгляды работников Бастиона — Готовы к выполнению любой задачи.

Я посмотрел на их лица, на знакомые, родные лица тех, с кем прошел огонь и воду. И я понял, что теперь моя крепость обрела свой гарнизон. Настоящий, боевой, преданный мне до последней капли крови. Теперь можно было ждать гостей.

* * *

Угроза со стороны «Союза» висела над «Бастионом», как грозовая туча. Я знал, что мой дерзкий ответ лишь отсрочил неизбежное. Полдня в академии на занятиях, ещё полдня в мастерской, а ночи за учебниками, пытаясь выжать из суток сорок восемь часов. Сон стал роскошью, я питался на ходу, постоянно подстегивая себя стимуляторами и литрами горячего кофе. Я был на взводе, как пружина, и это напряжение начало сказываться.

Елена заметила это первой, мы все чаще «случайно» сталкивались в библиотеке или на аллеях парка. Она ничего не спрашивала, но я видел в ее глазах беспокойство. Она видела мои темные круги под глазами, мою нервную сосредоточенность. Однажды вечером она подошла ко мне, когда я, в очередной раз, сидел в библиотеке, уставившись в одну точку на чертеже и не видя его.

— Кирилл, — ее голос был тихим, почти шепотом. — С вами все в порядке? Вы выглядите… измотанным.

Я поднял на нее тяжелый взгляд, затем попытался изобразить любезную улыбку

— Все в порядке, Елена, просто много работы. — судя по нахмурившейся мордашке, получилось так себе.

— Я слышала… — она запнулась, подбирая слова. — О визите из «Союза Промышленников». В Академии только об этом и шепчут. Говорят, они угрожали вам.

Слухи в этом гадюшнике распространялись быстрее чумы. Я горестно вздохнул.

— Это просто деловые разногласия, ничего серьезного.

— Не лгите мне! — в ее голосе прозвучали нотки гнева. — Я знаю этих людей, мой отец имел с ними дело. Это не просто «деловые разногласия». Шакалы, которые не остановятся ни перед чем. Если они вцепились в вас, они не отпустят!

Она села напротив, ее взгляд был серьезным и требовательным.

— Мой отец… он мог бы помочь, у него есть влияние. Один его звонок, и они оставят вас в покое. Позвольте мне поговорить с ним.

Я посмотрел на ее прекрасное, встревоженное лицо, и почувствовал укол вины. Она искренне хотела помочь, но принять помощь означало втянуть Елену и самого генерала, в мою грязную и очень скоро кровавую войну. Поставить под удар, я не мог этого допустить.

— Елена, я ценю ваше беспокойство, правда! Но я не могу принять вашу помощь, — сказал я как можно мягче. — Это моя битва, я должен справиться с ней сам.

— Но почему⁈ — она не понимала. В ее мире было принято решать проблемы с помощью связей, с помощью могущественных покровителей.

— Потому что, если я приму помощь вашего отца, я стану его должником и вашим тоже. А я не хочу, чтобы вы были замешаны в моих… делах. Это слишком…Кхм, пусть будет опасно, да.

— Но я хочу помочь! — упрямо повторила она.

— Лучшая ваша помощь, это в ближайшее время держаться от меня подальше, — сказал я жестче, чем хотел. — Поверьте, так будет лучше для всех.

Я увидел, как в ее глазах мелькнула обида. Она встала, ее лицо снова стало холодным и неприступным, как маска.

— Как знаете, капитан Строганов, — процедила она. — Если вы предпочитаете сражаться в одиночку, это ваш выбор.

Она развернулась и, не оглядываясь, вышла из библиотеки. А я остался сидеть, глядя вслед девушке, и чувствуя себя последним идиотом. Я только что, возможно, оттолкнул единственного человека в этом проклятом месте, которому был небезразличен. Но я знал, что поступил правильно.

* * *

Елена почти бежала по коридорам Академии, не разбирая дороги. В ушах все еще звучали его слова: «Держаться от меня подальше». Холодные, жестокие, несправедливые. Она хотела помочь, а он оттолкнул ее, как назойливую муху. Слезы обиды и гнева застилали глаза. Как он не понимает⁈ Он один против целой стаи шакалов! Он сгорит в этой борьбе, каким бы гением он ни был!

Не помня себя, она выскочила из Академии, поймала такси и назвала адрес их петербургского особняка. Ей нужно было к отцу, только он мог что-то сделать.

Она ворвалась в его кабинет без стука. Генерал Воронцов, высокий, седовласый, но все еще властным лицом, сидел за своим массивным дубовым столом, разбирая какие-то бумаги. Он поднял на дочь удивленный взгляд.

— Леночка? Что случилось? Ты вся бледная.

Елена не смогла сдержаться, она подбежала к столу и, срываясь, начала рассказывать. Про Кирилла, про его мастерскую, про визит из «Союза», про угрозы. Она говорила сбивчиво, путано, перескакивая с одного на другое.

Генерал слушал молча, нахмурив густые брови. Когда она закончила, в кабинете повисла тишина.

— И ты так за него переживаешь? — спросил он тихо, но очень внимательно глядя ей в глаза.

— Он мой друг! — выпалила она, чувствуя, как щеки заливает краска.

В этот момент в кабинет бесшумно вошла ее мать, графиня Воронцова. Изящная, красивая женщина с умными, проницательными глазами.

— Друг, говоришь? — мягко улыбнулась она, подойдя и обняв дочь за плечи. — Леночка, милая, я твоя мать. Я вижу, когда ты врешь. Ты влюблена в этого курсанта, не так ли?

Елена вспыхнула еще сильнее и отвернулась, не в силах выдержать их взгляды. Ее молчание было красноречивее любых слов.

— Вот оно что… — протянул генерал. Лицо его стало серьезным и озабоченным. — Это все усложняет, ты ведь знаешь, Лена, про наш разговор с князем Голицыным…

— Я не выйду замуж за Дмитрия! — с вызовом бросила она. — Никогда!

— Успокойся, — ее отец поднял руку. — Никто тебя не собирается неволить. Но ты должна понимать, что разрыв помолвки, это скандал. И если причиной этого скандала станет безродный курсант… это бросит тень на всю нашу семью.

— Но его убьют! — почти крикнула Елена. — Отец, ты должен ему помочь!

Генерал Воронцов встал и начал мерить шагами кабинет. Ситуация была сложнее, чем он думал. С одной стороны, дочь, впервые в жизни по-настоящему увлеченная. С другой, могущественные враги в лице «Союза» и оскорбленный род Голицыных среди этих шакалов. И посреди всего этого загадочный капитан Строганов.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я наведу о нем справки. Я должен знать, с кем мы имеем дело.

Когда Елена, немного успокоившись, ушла в свою комнату, генерал сел за свой защищенный терминал. Он долго набирал какой-то код, а затем в динамике раздался знакомый, чуть насмешливый голос его старого друга и собутыльника, генерала из контрразведки Особого Корпуса.

— Александр? Какими судьбами? Решил вспомнить молодость и записаться в шпионы?

— Здравствуй, Петр, — без предисловий начал Воронцов. — Мне нужна информация. На одного твоего… орла. Капитан Кирилл Строганов.

На том конце провода на секунду повисла тишина. А потом Петр рассмеялся.

— Саша, ты уже десятый за эту неделю, кто о нем спрашивает! То из Адмиралтейства, то Голицын, теперь вот ты. Что этот парень натворил? Взорвал Зимний дворец?

— Почти, — мрачно ответил Воронцов. — Он влюбил в себя мою дочь.

Петр снова рассмеялся.

— Ну, тут я тебе не помощник, амурные дела не по нашей части. А если серьезно, то… я не могу тебе ничего сказать. Его личное дело под грифом «совершенно секретно». Доступ только по личному распоряжению Волкова.

— Волкова⁈ Того самого «Чистильщика» Волкова из ИСБ, который до сих пор ходит в майорских погонах Особого Корпуса⁈

— Его самого.

Генерал Воронцов почувствовал, как по спине пробежал холодок. Волков был легендой, призраком, что в одно прекрасное утро явил себя миру аристократов, о котором в их кругах говорили шепотом. Человек, который не имел большого звания, ни красивой должности, но обладал почти неограниченной властью и подчинялся только лично Императору и Наследнику. И если этот Строганов был человеком Волкова…

— Петр, я прошу тебя, как друга, — его голос стал настойчивым. — Мне нужно знать! Хотя бы намек, от этого зависит будущее моей дочери. Услуга за услугу.

На том конце снова замолчали.

— Ладно, — наконец нехотя согласился Петр. — Только между нами… Официально, он сын купца, геройски проявил себя на Дальнем Востоке, был не единожды тяжело ранен, сыграл ключевую роль в атаке на Лисью нору, награжден и так далее. Неофициально… — он понизил голос до шепота, — … свой Георгиевский крест он получил за резню во Владике.

Воронцов замер. Резня в порту Владивостока, в которую вылилась операция по разгрому шпионской сети японцев шепотом обсуждали в Питере до сих пор, и все под страхом смертной казни, хотя Лопухина и одного из Орловых и так повесили. Князь Барятинский еле выкарабкался из могилы, но только для того, чтобы перетрясти весь Дальний Восток вместе с безликими агентами ИСБ. Однако, что именно произошло в порту, знали единицы.

— Так это был он?.. — прошептал Воронцов.

— Я тебе этого не говорил, — отрезал Петр и повесил трубку.

Генерал Воронцов долго сидел в тишине, глядя в одну точку. Картина складывалась, и картина эта была пугающей. Этот курсант был не просто талантливым инженером, парень был профессиональным убийцей высочайшего класса, став личным оружием ИСБ. И сейчас это оружие оказалось в центре осиного гнезда столичных интриг.

— Шутка удалась — нервно усмехнулся Воронцов, поняв, для чего Строганова засунули в академию.

Он нажал кнопку вызова на своем селекторе.

— Ржевского ко мне, — бросил он в трубку.

Через минуту в кабинет вошел начальник его службы безопасности. Высокий, суровый мужчина с лицом, не выражавшим никаких эмоций. Гамма-Кинетик, один из лучших в своем деле.

— Слушаю, ваше сиятельство.

— Ржевский, — генерал посмотрел ему прямо в глаза. — Мне нужно, чтобы ты взял под наблюдение один объект. Мастерская за Нарвской заставой. И одного человека, курсанта Строганова. Двадцать четыре часа в сутки. Мне нужно знать о каждом его шаге.

— Слежка?

— Нет, — покачал головой генерал. — Охрана, но скрытая и очень аккуратная. Если там станет по-настоящему жарко, если начнется штурм… твои люди должны вмешаться. Но так, чтобы никто и никогда не узнал, что это были мы, максимально из тени. Я понятно излагаю?

— Так точно, ваше сиятельство.

— И еще, Ржевский, — добавил генерал, когда тот уже собирался уходить. — Будь осторожен. Этот парень… он не так прост, как кажется. Для него жарко, это не сойтись на кулачках за сотню рублей. Это будет куча мёртвых тел по всей округе…