Начнём с того, что уточним, кто носил титул великого князя. По законам Российской империи титул великого князя автоматически присваивался при рождении сына и внука императора, а дочери императора получали титул великой княжны. Если великий князь вступал в брак с представительницей царственного рода, то его супруга получала титул великая княгиня. Если же великий князь вступал в неравный (морганатический) брак, то император был волен дать какой-нибудь выдуманный титул, например княгиня Палей, княгиня Юрьевская и т. д., либо вообще не признать этот брак.

Всё же правнуки императора по мужской линии и внуки по женской линии получали титул князей и княжон императорской крови, но никогда не могли стать великими князьями и княжнами. Так что многочисленная компания великих князей и княгинь, обитающая ныне за границей, не что иное, как дети лейтенанта Шмидта. Кстати, если верить Ильфу и Петрову, у бедного лейтенанта были и дочки — «глупые, немолодые и некрасивые».

У императора Александра III не было планов реформ ни либеральных, ни революционных, ни каких-то особых, по «русскому пути». Его правление можно охарактеризовать двумя словами: «Тащить и не пущать!» Вспомним рассказы и пьесы А. П. Чехова, который, к слову сказать, не был поклонником революционных идей. Все его положительные герои живут в ожидании чего-то нового, светлого… Несколько упрощённо можно сказать, что в царствование «миротворца» вся образованная часть общества сидела на чемоданах и чего-то ждала.

Александр III, как позже его сын Николай, опирался лишь на бюрократию. У истоков самодержавия главной опорой монарха было дворянство. Вспомним поэта Волошина: «Дворянство было первой РКП» (Российской коммунистической партией). Но при Александре III потомственного-то российского дворянства почти не осталось. «Как это так?» — возмутится современный обыватель, готовый лизать сапоги породистым представителям голубых кровей.

Ностальгия по поручику Голицыну и корнету Оболенскому появилась у нас в 60-х гг. XX века, а сейчас уже стала набившей оскомину модой. Собственно, ничего удивительного тут нет — мы копируем эволюцию французских нравов конца XVIII века. При якобинцах дворян, избежавших гильотины, травили только за то, что они дворяне. Зато через несколько лет, при Директории, началось неофициальное почитание дворянства. И наконец, Наполеон попытался объединить старое феодальное дворянство с новым, состоявшим из конюхов, ставших маршалами, и прачек, обратившихся в герцогинь. Но, увы, эксперимент Наполеона провалился.

Как писал князь Пётр Владимирович Долгоруков: «Длительное рабство положило препятствие… созданию в России аристократии; в Петербурге имеются только рабы»[4].

Когда мы учили в 8-м классе «Смерть поэта», я не мог понять фразы: «А вы, надменные потомки известной подлостью прославленных отцов…» Вроде был про аристократов — и подлых, с «чёрной кровью» вместо голубой. Спрашивать учителя было бесполезно: раз феодал — значит, «редиска», и подлый, и кровь чёрная.

Но вот возьмём Пушкина:

Александр Сергеевич скромничал — Алексашка Меншиков не только торговал блинами и пирогами с зайчатиной, но и был в предосудительных отношениях с Петром Алексеевичем, или, говоря современным языком, примыкал к сексуальным меньшинствам. Позже Алексашка сошёлся с «Мин херцем» на почве, а точнее, на теле Марты Скавронской, жены шведского солдата-трубача. Попав в русский плен, Марта за несколько дней делает головокружительную карьеру, пройдя по цепочке от простого русского драгуна до Алексашки, а затем попадает к «Мин херцу». В результате Алексашка становится светлейшим князем Меншиковым, Марта — императрицей Екатериной I, а её чухонские родственники — графами Скавронскими.

Ваксил сапоги граф Кутайсов, правда, тогда он был не графом, а мальчиком-турком, подаренным для развлечения цесаревичу Павлу. Мальчик вырос, Павел стал царём и сделал мальчика графом Кутайсовым и вторым после себя лицом в империи. После Итальянского похода Павел отправил к Суворову графа Кутайсова. Суворов, увидев важного вельможу, не растерялся — вызвал денщика Прошку и начал распекать его за пьянство, ставя в пример Кутайсова:

— Вот турка был таким же лакеем, но не пил — и в графы попал, а ты…

С придворными дьячками пел граф Разумовский, точнее, малороссийский свинопас Гришка Розум. Цесаревне Елизавете Петровне понравился голос Григория, а в постели она нашла у него ещё ряд достоинств. С воцарением Елизаветы свинопас Розум стал сиятельным графом Разумовским.

В князья из хохлов прыгнул Безбородко, секретарь Екатерины II. Надо сказать, что Безбородко был очень способным и талантливым администратором и политиком, но, увы, происходил из простой крестьянской семьи.

Понятно, что и Пушкина, и Суворова, потомков древних родов, коробило от подобных князей и графов. Недаром Суворов во дворце Екатерины низко кланялся лакеям.

— Что вы, Александр Васильевич, — ведь это же простой лакей!

— Протекцию ищу, голубчик, сегодня лакей, а завтра граф.

Чтобы как-то выделиться из такой компании, Пушкин острил: «Я, братцы, мелкий мещанин», а князь Суворов велел на надгробном камне высечь «Здесь лежит Суворов».

Преступлений, подлостей и мерзостей не стеснялись не только новоявленные князья и графья, но и их «надменные потомки». Братья Орловы стали графами за зверское убийство в Ропше императора Петра III. Двадцатилетний Платон Зубов стал официальным фаворитом Екатерины II, которой тогда было под 70 лет, за что получил огромное состояние и графский титул.

Разврат, царивший в верхах, естественно, давал побочный продукт в виде внебрачных детей. В результате появилась масса титулованных особ, у которых вообще не было родословных, они не могли похвастаться даже предками — свинопасами или пирожниками. Хорошо звучит: граф Бобринский или графиня Бобринская. Современному плебею так и хочется поклониться. Но, увы, вся родословная их упирается в пьяницу графа Алексея Бобринского, совершенно заурядную личность, внебрачного сына Екатерины II, которого тайно воспитали в деревне Бобрики.

Если говорить серьёзно, то с IX до XV века в княжеских родословных русских князей был образцовый порядок. На Руси шли усобицы, князья ослепляли и убивали друг друга, приходили с набегами печенеги, половцы и татары, но феодальный порядок соблюдался строго. Шестьсот с лишним лет во всех без исключения удельных княжествах сидели только князья Рюриковичи. В их ряды не удалось затесаться ни одному лакею, истопнику или певчему. Ни один байстрюк не пролез в князья. Другой вопрос, что некоторые князья Рюриковичи, даже приняв христианство, имели параллельно несколько жён.

У каждого князя был свой двор. При дворе служили бояре, стольники, рынды и другие придворные чины. С лёгкой руки некоторых историков пошло гулять выражение «древний боярский род». Это то же, что сказать «древний генеральский род». Если папа был генерал, то сын не обязательно станет генералом. И сын боярина вполне мог умереть в чине стольника.

Великие князья и цари были вольны раздавать придворные звания. Однако и Грозный, и Михаил с Алексеем Романовыми в известной степени соблюдали приличия и не производили в князья русских бояр, не говоря уже о холопах.

К концу XIX века российское дворянство не менее чем на 80 % было засорено безродными людьми. Дворянство как класс деградировало и диссоциировалось: часть его примкнула к либеральной интеллигенции, часть — к крупной и средней буржуазии.

Опереться на дворянство как класс царь, увы, не мог вопреки всем уверениям теоретиков марксизма-ленинизма. Создавать какую-либо политическую партию для поддержки самодержавия Александр III не хотел как по инерции, так и из нежелания делиться властью с её руководством.

Александр II попытался привлечь подданных к управлению государством, само собой разумеется, в незначительных вопросах. Формально с 1864 г. существовало земское самоуправление (и то, кстати, не во всех губерниях), а в городах были городские думы. Но выборы в эти органы самоуправления при всём желании нельзя назвать справедливыми. Так, земства избирались тремя группами населения: крестьянами, помещиками и горожанами. Число мест в земствах распределялось между группами соответственно сумме налогов, уплачиваемой каждой группой. Нетрудно догадаться, кому принадлежало подавляющее большинство голосов в земстве.

Городское самоуправление (дума) избиралось домовладельцами. Тут не только рабочие, но и генералы и профессора, не имевшие домов, были лишены права голоса. Замечу, что Пушкин, Лермонтов и Гоголь тоже не имели собственных домов.

Но и такое, назовём его сословным, самоуправление решало узкий круг хозяйственных задач — устройство сточных канав, ремонт мостов на просёлочных дорогах, правила содержания собак и скота, очистка отхожих мест и т. п.

Чтобы читатель представил себе разграничение полномочий властей, приведу примеры деяний Николая II в мае 1895 г.: «15 мая Его Величество Император соизволил дать своё согласие на создание в больницах города Нижний Новгород четырёх коек, предоставляемых старикам, на сумму 6300 рублей, пожертвованных вдовой генерала Д. г-жой Катериной Д. В тот же день Его Величество дал своё согласие на создание стипендии в Первой Казанской гимназии на сумму 5 тысяч рублей, пожертвованных вдовой дворецкого советника, а также стипендии 300 рублей за счёт выручки, получаемой этим городом».

Захотел, скажем, деревенский сход или местный помещик поставить в деревне или в имении церковь — на утверждение надо посылать план постройки в Петербург на усмотрение высших сфер. Таким образом, дела, которые запросто мог решить исправник, ну в крайнем случае градоначальник, решались лично императором.

Итак, страной управляла бюрократия. Спору нет, на нижнем и среднем уровнях, до губерний включительно, аппарат плохо, но работал. А выше центрального нормально действующего аппарата не было. Нет, я не шучу! Например, был кабинет министров, был председатель кабинета. Но, увы, министры ему не подчинялись. Почти каждый министр имел право личного доклада царю. А у царя, в свою очередь, не было своего секретариата, то есть аппарата, который бы проверял доклады министров. Точнее, секретариат находился в Петербурге, в 50—1000 верстах от резиденции Николая II в Царском Селе или Ливадии, готовил различные правила, указы и т. д. Но к обсуждению серьёзных вопросов допускаем не был.

Такой порядок был терпим во времена мудрой Екатерины, которая собрала вокруг себя самых талантливых людей России — Панина, Орловых, Потёмкина, Безбородко и др. Но Александр III и Николай II видели в министрах лишь исполнителей своей воли.

Кто же были эти министры? О начале царствования Николая II хорошо сказал министр иностранных дел А. П. Извольский: «…можно сказать, что в течение первых пяти лет нового царствования русская империя продолжала управляться почти буквально тенью умершего императора. Увы, с моей стороны не будет преувеличением сказать, что, когда советники Александра III уступили своё место людям по выбору самого Николая II, империя совсем не управлялась или, вернее, управлялась неразумно, что мною уже было описано».

Как ни плохи были министры, но ещё худший вред, чем их правление, наносило решение важнейших вопросов Николаем II с какими-либо авантюристами типа Безбородко, Абазы, Папюса, а затем Распутина.

Кстати, в системе управления обороной империи были лица, даже по закону не подчинённые Военному ведомству и Морскому министерству (или управлению министерствами). Это были генерал-фельдцейхмейстер и генерал-адмирал. Они не подчинялись непосредственно министрам, но и министры не подчинялись им. К примеру, права генерал-адмирала определялись положениями от 1855, 1860, 1867, 1885 гг. и т. д. То положения генерал-адмирала разграничивались с управлением Морским министерством, то управление Морского министерства подчинялось генерал-адмиралу.

Где находилась линия разграничения их полномочий — никто толком не знал. Очевидно лишь одно: генерал-адмирал и генерал-фельдцейхмейстер — две самые хлебные должности в империи, через них проходили все заказы для армии и флота от пушек и броненосцев до сёдел и кортиков.

Тут возникает вполне резонный вопрос: почему при таком плохом управлении в 1894–1903 гг. и 1908–1914 гг. наблюдался устойчивый рост валового дохода России? Причин тут много. Среди них: дурное исполнение дурных распоряжений; трудолюбивое население, готовое трудиться за жалкие гроши; энергичные предприниматели и купцы; превосходные, я бы даже сказал, лучшие в мире инженеры и ученые; и наконец, самая богатая природными ископаемыми страна в мире.

Гигантский потенциал России компенсировал и огромные хищения, и промахи властей. Значительную роль сыграла специфическая черта русского народа — инертность, или, лучше сказать, инерция, поскольку «инертность» стало чуть ли не ругательным словом. Инерция народа — вещь страшная для правителя. Ему до последнего момента кажется, что бразды правления у него в руках, а на самом деле они постепенно рвутся, и об отказе приводов управления правитель узнаёт, лишь когда к нему приходят с текстом отречения, а то и с удавкой.

6 (18) мая 1868 г. в 15 часов 30 минут у императора Александра II родился внук Николай, сын наследника-цесаревича Александра Александровича и его супруги Марии Фёдоровны. Этот день стал государственным праздником России вплоть до 1917 г.

Вслед за Николаем Мария Фёдоровна родила ещё пятерых детей. Через год, 20 мая 1869 г., родился сын Александр, но через 11 месяцев он умер от простуды. 27 апреля 1871 г. родился сын Георгий. 25 марта 1975 г. родилась дочь Ксения, 22 октября 1878 г. — Михаил, и 1 июня 1882 г. — Ольга.

Третий сын, Георгий, был болен туберкулезом и умер в 1899 г., причём последние шесть лет он провёл в больницах и на курортах.

Великий князь Николай Александрович с матерью императрицей Марией Фёдоровной. 1870 г.

Воспитателем Николая назначили генерала Г. Г. Даниловича. Для цесаревича была создана специальная программа обучения, включавшая восьмилетний общеобразовательный курс и пятилетний — типа высшей школы. За основу взяли изменённую программу классической гимназии: вместо латинского и греческого языков были введены минералогия, ботаника, зоология, анатомия и физиология. Курсы же истории, русской литературы и иностранных языков были существенно расширены. Программа «высшей школы» включала политическую экономию, право и военное дело (военно-юридическое право, стратегию, военную географию, службу Генерального штаба). Также были занятия по вольтижировке, фехтованию, рисованию и музыке.

Среди преподавателей у Николая были профессора К. П. Победоносцев, Н. Х. Бунге, М. Н. Капустин, Е. Е. Замиловский, В. И. Ключевский; генералы М. И. Драгомиров, Н. Н. Обручев, А. Р. Дрентельн, Г. А. Леер. Такой блестящий преподавательский состав должен был выпустить как минимум маститого учёного. Но увы… Преподававший царским детям историю профессор Ключевский на вопрос об их успехах отвечал: «Николай послушный мальчик, а Михаил — умный».

Куда лучше Николаю давалась строевая служба. В декабре 1875 г. семилетний Николай становится прапорщиком, в мае 1880 г. — подпоручиком, в августе 1887 г. — штабс-капитаном и в августе 1892 г. — полковником. Служба Николая проходила в лейб-гвардии Преображенском полку и лейб-гвардии Гусарском полку.

Здесь стоит сказать, не вдаваясь особенно в подробности, об отличии императорской гвардии конца XIX века от современных элитных соединений США и Западной Европы, как, например, 82-я воздушно-десантная дивизия США и др. Современные элитные части отличаются от остальных большим участием в манёврах, в случае локальных конфликтов они используются в первую очередь, в них проходят войсковые испытания новейшей военной техники, отрабатываются новые приёмы тактики.

Русская же гвардия лишь теоретически была главной ударной силой сухопутных войск. На самом деле основным её назначением была охрана монарха, что, впрочем, и следовало из её названия — лейб-гвардия. Ведь если честно говорить, то со смерти Алексея Михайловича и до воцарения Николая I включительно монархия у нас была выборной, и кому править — решали вначале стрельцы, а затем лейб-гвардейцы.

Поэтому важнейшей задачей царизма было воспитание в лейб-гвардейских офицерах буквально собачьей преданности монарху. Вспомним, в «Войне и мире» пожилой полковник говорит Николаю Ростову: «Гусары должны рассуждать как можно меньше».

Цесаревич Николай Александрович в армейском пехотном мундире. 1887 г.

Начальство сделало всё, чтобы круг интересов гвардейских офицеров был жёстко очерчен — уставы, фрунт, лошади, спорт, балы, женщины (начиная с высокопоставленных дам и кончая проститутками), карты и вино.

Рассказывая о быте русской гвардии конца XIX века, романисту нет нужды напрягать фантазию. Всё уже хорошо описано очевидцами. По словам биографа Николая II историка Грюнвальда, состоявшего в своё время в этой гвардии, разница между Преображенским полком и другими прославленными полками заключалась в том, что преображенцы были меньше известны своими попойками, а больше увлекались лошадьми и женщинами, слыли самыми отменными знатоками уставной службы и отличались безукоризненной выправкой на парадах.

А вот как описывал времяпровождение своих однополчан В. П. Обнинский: «Пили зачастую целыми днями, допивались к вечеру до галлюцинаций… Так, нередко великому князю [цесаревичу Николаю] и разделявшим с ним компанию гусарам начинало казаться, что они уже не люди, а волки. Все раздевались тогда донага и убегали на улицу… Там садились они на задние ноги (передние заменялись руками), поднимали к небу свои пьяные головы и начинали громко выть. Старик буфетчик знал уже, что нужно делать. Он выносил на крыльцо большую лохань, наливал её водкой или шампанским, и стая устремлялась на четвереньках к тазу, лакала языком вино, визжала и кусалась».

Характерный пример гвардейца — граф Вронский из «Анны Карениной». Кстати, таким офицером и стал цесаревич Николай. Этот тип офицера идеален для несения охраны монарха. В бою из гвардейского офицера будет отличный командир роты или эскадрона. Но вот доверить полк ему можно с большими оговорками: допустим, при действии в составе дивизии под руководством боевого генерала.

Русская гвардия, как правило, не участвовала в больших войнах, например на Кавказе, в Средней Азии, в Китайской (1900 г.), Японской (1904–1905 гг.) и других войнах. В Русско-турецкой войне (1877–1878 гг.) участвовала лишь часть гвардии.

Сейчас монархисты представляют Николая II умнейшим человеком, желавшим преобразовать Россию, знатоком театра, живописи, литературы и т. д. В качестве примеров приводятся многочисленные мемуары и воспоминания современников. Увы, все эти люди или обманывались, или позже хотели обмануть читателей.

Николай II был прекрасно воспитан, умел держать себя в руках даже в самых сложных обстоятельствах, великолепно знал все правила этикета, воинские уставы, команды и т. д. Поэтому на балах и приёмах, равно как на плацу и манёврах, он производил благоприятное впечатление. Так что недалёким людям Николай мог показаться и очень умным, тем более что они сами хотели этому верить.

А что сказать о мемуарах эмигрантов, лишившихся родины, усадеб, денег, потерявших в Гражданской войне своих родных? Им прежняя жизнь казалась сусальной сказкой, а царь — святым.

Увы, на беду всем нынешним поклонникам Романовых, остались дневники Николая, которые он вёл ежедневно начиная с 1 января 1882 г. Опубликована большая часть его переписки с женой, матерью, императором Вильгельмом и т. д. И там нет ни одной умной мысли. Дошло до того, что наиболее упрямые монархисты считают царские дневники и все письма подделкой большевиков.

Между прочим, ещё в начале 1900-х гг. один подобострастный журналист собрал все высказывания царя на официальных церемониях и банкетах и напечатал их. Причём использовалась не прямая речь императора, а лишь документальный вариант, напечатанный в правительственных изданиях. И сразу же последовала реакция МВД — книгу изъять и весь тираж уничтожить.

Как уже говорилось, к началу XX века число великих князей и княжон приблизилось к двум десяткам. Понятно, что рассказ о них всех утомит читателя, и я остановлюсь лишь на двух кланах семейства Романовых — Владимировичах и Николаевичах, которые сыграют главную роль в нашем романе, да и в истории России их значение будет на порядок больше, нежели остальных членов семейства.

Кирилл Владимирович родился 1 (13) октября 1876 г. в Царском Селе, где была загородная резиденция великого князя Владимира, третьего сына императора Александра II. После смерти брата Александра Кирилл остался самым старшим из детей — Бориса, Андрея и Елены. Мать их, Мария Павловна (старшая), была дочерью Фридриха Франца II, великого герцога Мекленбург-Шверинского.

Великий князь Владимир Александрович 14 августа 1884 г. был назначен главнокомандующим войсками гвардии и Петербургского военного округа. В этой должности он оставался до 26 октября 1905 г.

Владимир Александрович любил изящные искусства, сам занимался живописью, был президентом Академии художеств и окружал себя актёрами, певцами и художниками.

Согласно закону о престолонаследии, к началу XX века Кирилл Владимирович был вторым кандидатом на престол после великого князя Михаила Александровича, поскольку ни Михаил, ни его брат Николай не имели мужского потомства. Стариков Александровичей — Владимира и Алексея — всерьёз к тому времени не воспринимали.

Летом 1892 г. Кирилл поступил в Морской кадетский корпус. Летом следующего года он впервые выходит в море на настоящем, хотя и старом, боевом корабле — крейсере «Князь Пожарский». В 1886 г. Кирилл заканчивает Морской корпус и по настоянию отца направляется на службу в… Красное Село под Петербург офицером гвардейского пехотного полка. Позже Кирилл напишет в воспоминаниях: «В то лето в Красном я с удовольствием посещал великолепные представления — комедии и балеты с участием актёров Императорских театров»[6].

Лишь зимой 1896/1897 г. Кирилл был записан в 1-ю роту Её Величества и начал службу в морской гвардии. В кампанию 1897 г. он получил назначение на крейсер «Россия», уходящий на Дальний Восток. «Россия» на целое десятилетие осталась на Тихом океане, а наш молодой моряк, совершив вояж, сел в японском порту Йокогама на американский пароход и отправился домой к маме.

Великий Князь Кирилл Владимирович. 1904 г.

Замечу, что термин «вояж» — не ёрничанье автора над высочайшей фамилией. Крейсер «Россия» был новейшим кораблём, одним из самых крупных в российском флоте. Как писал сам Кирилл: «“Россия” была очень комфортабельным судном». Фактически это была туристическая прогулка, да и ценз надо было зарабатывать. После Крымской войны в Морском ведомстве решили отказаться от ежегодного производства офицеров и перейти к системе производства только на свободные вакансии, в основу производства положить морской ценз, по которому для получения следующего чина необходимо было пробыть определённое число лет в плавании (мичману — полтора года, лейтенанту — 4,5 года), а для получения чина штаб-офицера — командовать судном.

Понятно, что морской ценз надо было зарабатывать не в Финском заливе.

Андрей Владимирович родился 2 мая 1879 г. Получил домашнее образование и поступил в Михайловское артиллерийское училище, но его потянуло в юриспруденцию. Андрей поступает в Александровскую военно-юридическую академию. Действительная служба его начинается 8 августа 1898 г., когда он назначается в гвардейскую конноартиллерийскую бригаду подпоручиком, а в следующем году становится флигель-адъютантом императора.

Рассказ о Сергее Михайловиче я начну с его отца. Великий князь Михаил Николаевич был четвёртым сыном императора Николая I. Михаил родился 13 октября 1832 г. В 13 лет его произвели в первый офицерский чин, а в 15 лет он поступил на действительную службу в 3-ю батарею 2-й лейб-гвардейской артиллерийской бригады. В 20 лет Михаил был произведён в генерал-майоры и назначен генерал-фельдцейхмейстером.

Тут следует сделать небольшое отступление и попытаться объяснить, кто такой генерал-фельдцейхмейстер, тем более что это нам пригодится далее. Раскроем Военную энциклопедию, том VII, страницу 233. Там сказано: «Генерал-фельдцейхмейстер, как титул начальника артиллерии и всего к ней относящегося»[7]. Как видим, написано коротко и неясно. При большевиках такие функции исполнял замнаркома по вооружению М. Н. Тухачевский. Но в отличие от замнаркома права и обязанности генерал-фельдцейхмейстера никогда чётко не были закреплены законом и воинскими уставами.

Генерал-фельдцейхмейстер подчинялся императору, но не подчинялся военному министру, причём власть обоих тоже не была разграничена. Так, управление армией и флотом в России в XIX веке осуществлялось не по закону, а, как сейчас говорят, «по понятиям». Причём, «понятия» эти определялись лично императором, генерал-фельдцейхмейстером и военным министром.

Великий князь Андрей Владимирович в начале 1910-х годов

Самым приятным в должности генерал-фельдцейхмейстера была полная безотчётность в закупках вооружения. Таким образом, эта должность стала самой хлебной в империи. Екатерина Великая назначала на эту хлебную должность своих любовников, начиная с Григория Орлова (с 1765 г.) и кончая Платоном Зубовым (с 1793 г.).

Вступив на престол, Павел I немедленно вышвырнул вон Платошу и в сердцах вообще упразднил должность генерал-фельдцейхмейстера. Но 28 января 1793 г. у Павла родился сын Михаил, и на радостях император произвел младенца в генерал-фельдцейхмейстеры. В этом звании великий князь Михаил Павлович и состоял до своей смерти в 1849 г.

Забегая вперёд, скажу, что великий князь Михаил Николаевич состоял в должности генерал-фельдцейхмейстера целых 57 лет, то есть до самой своей смерти в 1909 г. В 1910 г. обязанности генерал-фельдцейхмейстера были разделены между генерал-инспектором артиллерии и начальником Главного артиллерийского управления (ГАУ).

Понятно, что двадцатилетний генерал-майор не мог полноценно руководить всей русской артиллерией, и по приказу Николая I Михаил командовал только гвардейской конной артиллерией, то есть пятью батареями. А фактически должность генерал-фельдцейхмейстера исполнял инспектор артиллерии барон Н. И. Корф.

25 января 1856 г. двадцатичетырёхлетний Михаил вступил в исполнение обязанностей генерал-фельдцейхмейстера и был назначен генерал-адъютантом. 25 августа 1860 г. великий князь Михаил Николаевич был произведён в генералы от артиллерии, а 6 декабря 1862 г. назначен наместником кавказским и командующим Кавказской армией.

Как можно было управлять артиллерией империи из Тифлиса, не имея ни железной дороги, ни телеграфной связи с Петербургом, понять невозможно. Но, увы, в многострадальной России и не такое бывало.

Однако, несмотря на отсутствие генерал-фельдцейхмейстера, а может, и в связи с этим наша артиллерия в 1863–1867 гг. делает невиданный в истории технический скачок и переходит от гладкоствольных пушек с деревянными лафетами образцов 1805 и 1838 гг. к нарезным пушкам образца 1867 г. с клиновыми затворами и железными лафетами. А в начале 1877 г. наша артиллерия вслед за Германией переходит на орудие образца 1877 г., то есть орудия с каналом современного образца. Идя в фарватере фирмы Круппа, русская артиллерия на 10–20 лет опередила страны Западной Европы. К примеру, британский флот перешёл на казнозарядные орудия лишь в 1885–1886 гг. Но, увы, Михаил Николаевич никакого отношения к прогрессу в нашей артиллерии не имел.

Великий князь Михаил Николаевич. 1862 г.

От дел государственных мы перейдём к семейным делам великого князя Михаила Николаевича. В 1857 г. он женился на принцессе Цецилии Августе Баденской, получившей при переходе в православие имя Ольга Фёдоровна. В то время Великое герцогство Баденское было независимым государством. Оно располагалось на правом берегу Рейна и представляло собой полосу длиной 265 вёрст и шириной 17—135 вёрст.

Герцогство находилось на границе с Францией и имело важное стратегическое значение. Таким образом, брак с Баденской принцессой, заключённый в 1857 г., имел политическое значение. Однако после французско-прусской войны 1870 г. герцогство вошло в состав Германской империи, а власть великого герцога Баденского, как и других германских князьков, стала чисто символической.

14 апреля 1859 г. в семье великого князя родился первенец, которого назвали в честь деда-императора — Николаем. Через год в семье Михаила Николаевича родилась первая дочь Анастасия, а затем вновь пошли сыновья. В 1861 г. родился Михаил, в 1863 г. — Георгий, в 1866 г. — Александр, в 1869 г. — Сергей и, наконец, в 1875 г. — Алексей.

Детство детей великого князя Михаила Николаевича прошло на Кавказе. Мальчики росли красивыми, умными и чрезвычайно честолюбивыми. Отец решил передать свой «удел» — генерал-фельдцейхмейстерство — Сергею. Старший же сын Николай должен был стать главнокомандующим русской армией, а Александр — генерал-адмиралом.

Но две последние должности были уже заняты двоюродными братьями Михайловичей — великими князьями Николаем Николаевичем — младшим и Алексеем Александровичем. Надо ли говорить, что уже в конце XIX века Николай Николаевич — старший и Николай Михайлович, а также Алексей Александрович и Александр Михайлович стали злейшими врагами, и таковыми они останутся до конца своих дней.

В 1869 г. великий князь Михаил Николаевич делает выгодную покупку и одновременно важный политический ход. Он первым из Романовых приобретает большой участок земли в Крыму рядом с царской резиденцией в Ливадии. Формально покупка имения «Ай-Тодор» была подарком супруге Цецилии. Позже было прикуплено к 70 десятинам ещё 130 десятин. В имении архитектор Краснов возводит несколько дворцов для Михаила и его сыновей. «Ай-Тодор» имело общую границу с царской резиденцией в Ливадии, и попасть оттуда во дворец Александра II можно было пешком минут за сорок.

Великий князь Александр Михайлович вспоминал:

«Длинная лестница вела от дворца прямо к Чёрному морю. В день нашего приезда, прыгая по мраморным ступенькам, полный радостных впечатлений, я налетел на улыбавшегося мальчика моего возраста, который гулял с няней, державшей ребёнка на руках. Мы внимательно осмотрели друг друга. Мальчик протянул мне руку и сказал:

— Ты, должно быть, мой кузен Сандро? Я не видел тебя в прошлом году в Петербурге. Твои братья говорили мне, что у тебя скарлатина. Ты не знаешь меня? Я твой кузен Ники, а это моя маленькая сестра Ксения.

Его добрые глаза и милая манера обращения удивительно располагали к нему. Моё предубеждение в отношении всего, что было с севера, внезапно сменилось желанием подружиться именно с ним. По-видимому, я тоже понравился ему, потому что наша дружба, начавшись с этого момента, длилась сорок два года».

Глядя на очаровательную девочку, сидевшую на руках у няни, Сандро не мог и представить себе, что через семнадцать лет Ксения станет его женой.

Имение Ай-Тодор. 1910-е годы

Подружился цесаревич и с Сергеем Михайловичем. Позже они служили в одном гвардейском полку. Юные гвардейские плейбои — великий князь Сергей Михайлович и его сослуживцы по полку Воронцов и Шереметев организовали «картофельный клуб».

Как-то я прочёл опус учёной дамы, в котором с чувством рассказывалось, как они ходили в турпоходы и в золе жарили картошку. Увы, во Франции такой «картофель» называли «клубничкой». Вскоре в «картофельный клуб» вступает и наследник престола, будущий император Николай II. В его дневнике появляются частые упоминания о походах за «картофелем».

А в заключение я попробую ответить на вопрос, были ли в России разводы. Благо многочисленные писатели и кинорежиссёры обожают дискутировать на тему, кто из российской элиты мог развестись и кто мог жениться на Кшесинской.

В царской России развод существовал. Основаниями для развода были: доказанное прелюбодеяние одного из супругов, неспособность к брачному сожительству, ссылка в Сибирь с лишением всех прав и т. д. Но бракоразводные процессы велись Священным синодом, и церковные чиновники делали всё, чтобы не допустить развода. В частности, подвергали оскорблениям желающих развестись, бесконечно откладывали дело и т. д. Вспомним роман «Анна Каренина». Каренин, даже имея огромное состояние и связи, был вынужден отказаться от начала процесса с Анной.

Известный писатель и публицист М. П. Арцыбашев рассказывал характерную историю: «В П-ской Духовной Консистории слушалось дело о разводе. Налицо были свидетели, их показания сходились, однако в силу того, что один из свидетелей был офицер, а другой — горничная, то есть люди разного общественного положения, суд постановил, несмотря на признание ответчика, факта прелюбодеяния не признать и развода не дать. Тогда возмущённый ответчик подал в консисторию прошение, в котором просил командировать в назначенное время и место секретаря консистории и одного из членов её, для того, чтобы при них совершить акт прелюбодеяния»[8].

В 1859 г. княгиня Софья Нарышкина решила развестись с мужем. Причина: князь Григорий Александрович, будучи за границей, подцепил сифилис. Его освидетельствовали врачи. Дело тянулось 20 (!) лет, но развод Нарышкиной так и не дали.

По переписи 1897 г. на тысячу мужчин приходился один разведённый, а на тысячу женщин — две. Разница из-за того, что женщины в среднем жили дольше.

В 1867 г. в Петербурге было 22,3 процента внебрачных детей, а в 1889 г. — 27,6 процента. Замечу, что в 2024 г. в России родилось вне брака 22,5 процента младенцев. Люди остались теми же, только, как говаривал кот Бегемот, «квартирный вопрос их испортил».

Не имея возможности развестись, представители элиты и среднего класса часто избирали суррогатный способ развода — «разъезд». Так, например, фельдмаршал Суворов жил в разъезде с женой Варварой.

Екатерина Скавронская в 1800 г. вышла замуж за генерала Петра Багратиона, но уже в 1805 г. уехала в Австрию. Там в 1810 г. она родила от князя Меттерниха дочь Клементину Багратион! В Россию Екатерина более не вернулась, но до смерти Багратиона в 1812 г. официально числилась его женой. Разъезд супругов был весьма частым явлением в высшем свете, что попало в роман «Война и мир» — помните разъезд Пьера Безухова с Элен.

В 1886 г. борьба Священного синода с разводами чуть не привела к общеевропейской войне. В 1868 г. в Париже состоялась свадьба князя Константина Горчакова, сына канцлера Российской империи, и 18-летней принцессы Марии Стурзы, дочери господаря (правителя) Молдавии Михаила Григорьевича, причём не будущей Молдавской ССР, которая тогда именовалась Бессарабией, а большой области в Румынии.

Несмотря на титул, родство и связи, бездарный Константин карьеры не сделал, зато много пил и развратничал. В итоге Мария в сентябре 1885 г. обратилась в петербургскую консисторию с иском о разводе. 4 октября было вынесено решение о «пасторских увещеваниях» супругов. Стороны 5 и 15 декабря вызывались для «судоговорения», но на заседания Горчаков не явился.

Князя легко понять. Речь шла об огромных владениях Марии в Бессарабии, которых клан Горчаковых автоматически лишался при разводе. Таким образом, шансов у Марии развестись в Петербурге не было, и она обратилась к Вселенскому патриарху Иоакиму IV.

С учётом того, что Мария оставалась подданной Румынии, 27 февраля 1886 г. ей был дан развод на основании византийского права — кодекса Арменопула и 28-го правила Халкидонского собора.

Русский посол в Константинополе Нелидов и ряд российских министров начали кампанию против патриарха. Газета «Русский курьер» писала: «Дело может принять размеры вопроса международного». Из-за болезни и травли патриарх Иоаким IV 14 декабря 1886 г. оставил престол. Новым патриархом стал Дионисий V.

«Церковный вестник» — официальный орган Священного синода — разразился угрозами в адрес патриарха: «Заклинания Дионисия не помешали нам войти в Адрианополь, не помешают нам войти и в Константинополь».

Ну а на Мальте были выведены из резерва и начали разводить пары 16 британских броненосцев. После чего и Синод, и министры прекратили разговоры и о Константинополе, и о Марии Стурзе.

Увы, нравится нам или нет, но не только цесаревич, но и любой великий князь не мог жениться на балерине. Характерный пример. Второй сын великого князя Михаила Николаевича, тоже Михаил, получил в семье прозвище Миш-Миш. Он стал гвардейским офицером, но вскоре его карьера оборвалась. В начале 1891 г. в городке Сен-Реми в Италии Миш-Миш обвенчался с графиней Софьей Николаевной Меренберг. Софья была дочерью принца Николая Вильгельма Нассауского и Натальи Александровны Пушкиной.

Великий князь Михаил Михайлович с женой графиней Софьей Меренберг на вилле «Казбек» в Каннах

Как видим, Миш-Миш женился не на балерине, а на аристократке. Её дед по отцу — владетельный герцог Вильгельм II, по матери — Александр Пушкин. Кстати, род Пушкиных и Романовых-Кошкиных пошёл от одного человека — дружинника Симеона Гордого Андрея Кобылы.

Но и тут петербургские сиятельные дамы от императрицы Марии Фёдоровны до великой княгини Ольги Фёдоровны подняли вой. Ведь дочь «солнца нашей поэзии» развелась с мужем, генерал-майором Михаилом Дубельтом, и вторично вышла замуж за принца Николая Вильгельма Нассауского. Их брак был признан неравноправным, а Наталье и её детям запретили носить фамилию мужа. Взамен ей тестем, герцогом Нассауским, был дан титул графини Меренберг.

Миш-Миш к царскому указу отнёсся спокойно. Молодожёны в качестве основного местожительства выбрали Англию. Королева Виктория присвоила им титул графов де Торби. В России графы де Торби ни разу не побывали, не желая иметь дело ни с царями, ни с большевиками, хотя в 1909 г. император Николай II даровал Миш-Мишу прощение и произвёл его во флигель-адъютанты.

На Западе Михаил Михайлович известен как основатель знаменитого Каннского гольф-клуба. Открытый 17 марта 1892 г., клуб существует и поныне. В своё время в нём играли Ллойд-Джордж, Эйзенхауэр и Черчилль. Ну а главное, Миш-Миш оказался самым умным среди Романовых. Он прожил счастливую жизнь, родил троих детей, породнившихся с британской королевской династией, и умер 26 апреля 1929 г. в Лондоне в своей постели.

С Миш-Мишем у нас ещё будет мимолётное свидание — он оказался конкурентом Матильды и своего брата Сергея в битве за русские артиллерийские заводы.