Когда мы вернулись домой, бабушка сидела в кухне возле печки и чистила картошку. Клубни лежали в большой эмалированной миске, рядом стояло ведро с водой, а сама она работала ножом с такой скоростью и точностью, будто это было не обычное приготовление ужина, а затейливое соревнование.

– Нагулялись? – спросила она, не поднимая глаз.

– Чуть не пали жертвами комаров, – улыбнулась я, разбирая корзину.

Термос так и не пригодился – хватило чая Рогова, а до пирожков дело попросту не дошло.

– С журналистом ходили? – уточнила она тем же спокойным тоном.

Я замерла с полотенцем в руках. Ленка тоже остолбенела, а еще закашлялась, чуть не подавившись пирожком, который успела стащить из корзины. Мы переглянулись.

– Бабушка… – сказала я осторожно. – Откуда ты знаешь?

Наконец она подняла голову и посмотрела на нас с выражением, которое обычно бывает у людей ее возраста: слегка насмешливым и благодушным одновременно.

– В Сосновке, – ответила она, – если двое приезжих вечером идут к реке и возвращаются с таким видом, будто обсуждали что-то важное, об этом через час знает половина деревни.

Ленка, которая к тому моменту наконец перестала кашлять, вдруг оживилась.

– Клавдия Петровна, а вы знаете легенду о кладе?

Бабушка на секунду перестала чистить картошку. Потерла нос тыльной стороной ладони, не выпуская из руки нож, и снова вернулась к своему занятию.

– Каком еще кладе?

– Том самом, о котором журналист пишет. Это ведь тоже вряд ли тайна для тебя, – подмигнула я.

Закончив с картошкой, она поставила на стол перед нами миску и скомандовала:

– Одна моет, вторая режет, матрешки мои!

Мы принялись за дело: я тщательно ополаскивала клубни, а Ленка резала их на деревянной доске, ловко подсунутой бабулей. Глядя на то, как неуклюже она это делает, я пожалела, что доверила ей эту часть задания. Ее дилетантский подход не смог укрыться от глаз моей родственницы. Она выхватила у подруги нож и, аккуратно подвинув ее, сама принялась за дело.

Ленку это, кажется, ничуть не смутило, скорее порадовало. Она бесцеремонно устроилась на табурете, где еще недавно сидела бабуля.

– Клавдия Петровна, – попросила Ленка, – расскажите нам историю о кладе, который спрятали где-то возле деревни. Вы ведь наверняка что-то слышали.

Бабушка хмыкнула.

– А. Эту. Да кто из местных ее не слышал?

Она бросила пригоршню нарезанной картошки в сковородку.

– Я не слышала, – возразила я.

– Старую историю вы вспомнили, молодежь-то про нее уже забыла.

Подруга не сводила взгляда с бабушки, я хорошо знала этот взгляд: когда Ленка чем-то увлекается, ее невозможно остановить.

– Журналист сказал, что клад до сих пор никто не нашел.

– Он много чего говорит, – спокойно ответила бабушка. – Работа у него такая – языком чесать.

– Но ведь легенда настоящая?

Клавдия Петровна задумчиво посмотрела на нож.

– Легенды всегда немного настоящие.

Сказала она это без улыбки, и почему-то впервые за вечер мне стало не по себе.

– То есть клад существует? – оживилась Ленка.

– Я этого не сказала.

– Ба, а откуда вообще эта история?

Бабушка отправила остатки картошки в сковородку и подлила масло. Похоже, она справедливо решила, что проще рассказать все сразу, чем отбиваться от Ленкиных вопросов.

– Давным-давно, – начала она, – еще до революции, через наши места проезжал один купец. Богатый, говорят, был человек, пушниной торговал. Ехал, стало быть, не с пустыми руками.

– Деньги? Золото? Сколько? – тут же бесцеремонно засыпала ее вопросами Ленка.

– Достаточно, чтобы люди начали интересоваться его маршрутом, – ответила бабушка и лукаво улыбнулась.

– Это уже звучит подозрительно.

– Подозрительно стало позже, – сказала бабушка. – По дороге он прознал, что на него готовится нападение.

– Разбойники?

– Кто ж их знает.

Она принялась помешивать картошку в сковородке.

– Купец испугался, свернул с дороги и где-то спрятал золотишко-то.

– А потом?

– Потом его нашли, но уже без возможности спросить, где именно тот спрятал свой сундук.

Ленка сидела не мигая.

– Почему именно сундук? – решила уточнить я.

– А где еще, по-твоему, клады хранятся? – раздраженно бросила подруга. – Значит, золото никто не нашел?

– Искали, – сказала бабушка. – Еще как искали.

Она усмехнулась.

– Когда я в девках ходила, тут полдеревни с лопатами орудовало, и ничего.

– Но должен же быть хоть какой-то намек, – не унималась Ленка. – Где именно искать.

Бабушка задумалась, а я заметила, что она смотрит в окно на свой ухоженный огород, словно ища поддержки.

– Говорили разное, – медленно произнесла она. – Кто про пруд, кто про амбар, кто вообще про старую липовую аллею.

Ленка буквально подпрыгнула.

– Тот самый амбар на окраине?

– А у нас их, поди, много? – спокойно спросила бабушка.

Я вздохнула.

– Ба, ты понимаешь, что сейчас произошло? Ты только что придумала для Ленки цель в жизни.

– Ничего страшного, – сказала бабушка. – Пусть поищет, заодно быстро поймет, что не всякая старая история стоит того, чтобы в нее лезть.

Ленка уже вскочила.

– Так, значит, мыслим логически, нет, стратегически: ко дну пруда мы без техники не проберемся, а вот аллея или амбар…

– Нет, – твердо ответила я.

– Сначала ужин, – согласилась со мной бабуля. – А потом и вовсе солнце сядет, а впотьмах я вас никуда не пущу.

– Но нам по тридцать лет, не по тринадцать, – надула губы подруга.

Я посмотрела на бабушку и попросила:

– Скажи ей, что это глупо.

Бабушка пожала плечами.

– Утро вечера мудренее. К тому же у амбара трава высокая, ямы старые, да и змеи иногда выползают, а вы к такому непривычные. – Она выразительно посмотрела на Ленку, прекрасно зная, что меня этим вряд ли проймешь, я видала в Сосновке и не такое. – А у липовой аллеи и вовсе крапива по шею.

Подруга побледнела.

– И потом, – добавила бабушка спокойно, – клад сто лет лежал, до утра вас подождет.

Это прозвучало настолько разумно, что даже Ленка немного успокоилась.

– Ладно, – сказала она. – Завтра так завтра.

Бабушка принялась накрывать на стол.

– Вот и правильно.

Утром Ленка разбудила меня в семь.

– Вставай.

– Нет, – твердо ответила я, накрыв голову подушкой для пущей убедительности.

– Марина!

Я открыла один глаз.

– Клад никуда не убежит.

– Зато его может кто-то найти раньше нас!

– Лен, да кому он нужен?

– Нам и, возможно, Рогову.

– Ага, какой тогда ему резон нам про него рассказывать?

– Как какой? В надежде раздобыть недостающие сведения.

Кажется, из роли героя-любовника журналист постепенно переходил в разряд конкурентов.

При свете утра вчерашняя затея уже не казалась такой веселой, но Ленка собиралась играть в кладоискателей с такой решимостью, что спорить было поздно.

Через двадцать минут мы уже шли по деревне, вооружившись лопатой, граблями и двумя парами садовых перчаток. Начать решено было с амбара, до липовой аллеи отсюда было добрых километра три. Ленка, вовремя вспомнив, что вечером бабушка стращала нас змеями, натянула резиновые сапоги, которые нашла в сенях, и сейчас смешно перебирала ногами, стараясь не потерять обувь, которая была ей на несколько размеров велика. До аллеи в таком виде она бы вовсе не дошла.

Утро было тихим и теплым, где-то кукарекали петухи. Вскоре из-за поворота, активно крутя педали старенького велосипеда, показалась Зоя с сумкой через плечо.

– Куда так рано? – крикнула она.

– Гуляем! – ответила Ленка.

– С лопатами?

Она задержала на нас взгляд на секунду дольше, чем предполагала обычная хохма.

– К моему огороду не забудьте прогуляться, у меня там, считай, поле непаханое, будет вам чем заняться.

Подруга ускорила шаг, а я дернула ее за руку, испугавшись, что она запнется в высоченных сапогах.

– Видишь? Нас уже подозревают, – процедила она сквозь зубы.

– Не удивительно, ты бы еще сказала, что мы на рыбалку собрались!

– Точно, – озарило ее. – А лопата нужна, чтобы червей копать, я знаю, так рыбаки делают.

Осведомленность Елены поистине изумляла.

– А граблями улов к берегу прибивать?

Вскоре дома закончились, показались камыши старого пруда, а вдалеке и интересующий нас объект. Трава тут действительно была высокая, еще и в утренней росе. Теперь я с завистью смотрела на обувь подруги.

– Представляешь, – сказала Ленка, – если мы найдем сундук?

– Ага, налоги придется платить или того хуже – государству родимому отдать.

– Ну уж нет! – возмутилась подруга. – Никто не узнает.

– То-то я смотрю, наш пикник с твоим журналистом остался в тайне.

– И чего это он мой? – возмутилась Ленка.

– Ну еще вчера ты меня отчаянно ревновала.

– Я? Вот еще! И вообще, сейчас главное – клад!

– Лен, это легенда.

Во время нашего спора я совсем забыла, что стоит смотреть под ноги, и вскоре почувствовала, что теряю опору. С протяжным воплем я растянулась на земле, запоздало отметив, что та перекопана.

– Вот, – весело прыгала вокруг меня подруга, вместо того чтобы протянуть руку помощи. – Тут уже искали!

Радости я почему-то не почувствовала. Земля была взрыта неровно, будто копали в спешке и без всякого азарта, это почему-то вызывало необъяснимую тревогу.

Я поднялась и, отряхнувшись, огляделась. Метров через десять земля тоже лежала ровной грядой.

До амбара оставалось метров тридцать, и пробирались мы словно по минному полю. Я уже потеряла надежду отстирать свой спортивный костюм, решив, что куда важнее не потерять Ленку, которой мысли о кладе придавали невиданную энергию и силы.

Вскоре мы стояли у старых стен. Выглядел амбар еще более ветхим, чем я помнила его. Когда-то в детстве мы любили тут гулять, выдумывая разные страшилки и пугая ими друг друга.

Доски потемнели, крыша перекосилась, прогнившая дверь висела на одной петле и тихо скрипела от ветра.

– Ну вот, – сказала Ленка. – Начинаем.

– С какой стороны?

– Осмотрим территорию.

– Уже осмотрели, – я указала на свои грязные коленки.

– Не со всех сторон.

Она пошла вперед, резво раздвигая траву граблями. Возле одной из стен амбара трава была примята сильнее, чем вокруг, а в сырой земле темнели свежие следы.

– Лен, обещай, что, если ты сейчас наткнешься на старый сапог, не станешь говорить, что это часть сокровища.

– Не занудствуй.

Она вдруг остановилась, бросила грабли и схватилась за меня с такой силой, что я взвыла.

– Марина, сапог!

– Не смешно и вообще-то больно, – обиделась я.

– Сама посмотри, – предложила Ленка. – И… мне кажется, что там еще и штаны.

Я аккуратно высвободила свою руку, вручила ей лопату, подняла грабли и сделала два шага вперед.

Сапог действительно был, даже два. Сначала я подумала, что кто-то просто отдыхает в траве, не успев сообразить, что и место, и время для этого занятия не самые подходящие.

Потом увидела лицо. Внутри у меня тут же все сжалось. Мужчина лежал на спине, чуть повернув голову в сторону, рядом с ним валялся блокнот. Поза была такой неестественной, а лицо бледным, что все стало очевидным еще до того, как я увидела багровые пятна крови в его волосах и на шее.

– Лен, кажется, это… Рогов.

Она развернулась:

– Бежим!

– Стой, – тихо произнесла я. – Не от кого бежать. Он труп.

Подруга резко остановилась, а потом медленно опустилась на колени.

– Нет… – прошептала она.

Я было решила, что Ленка убивается по любимому, но тут она выдала:

– Нас посадят или убьют!

– За что?

– За клад, за что же еще? Говорила тебе, не надо совать нос туда, где замешаны деньги.

От такой наглости я, признаться, опешила.

– Говорила? – вытаращила я глаза. – Ты? Мне?

– Ну когда-то давно наверняка говорила, – не отступала она.

Ветер шевелил траву, дверь амбара продолжала поскрипывать, теперь уже устрашающе. Я смотрела на Рогова и никак не могла соединить в голове две вещи. Вчера он смеялся у реки, а сегодня бездыханное тело лежит в густой мокрой траве.

– Надо решать, что делать, – твердо сказала я.

– Делать ноги! – снова предложила подруга.

– Ты Зою видела?

– Ну да, – растерялась Ленка.

– Вот и она нас тоже.

Подруга тут же поникла и тяжело вздохнула.

И в этот момент я поняла одну очень простую вещь. Наше лето в деревне только что закончилось, не успев начаться.