На чём бы попробовать? Действительно, глупею на глазах, дошло через несколько минут размышления — я же разжигал костёр своим огнём. Кто мешает мне попробовать сварить стойку? Тем более, столь ранним утром прохожие не ходят, а от любопытных старушек из окон отгорожусь спиной. Сначала попробовал просто расплавить отломленную стойку для зеркала в своей руке. Ну, не в самой руке, рукой я просто держал обломок, а плавил буквально миллиметр у линии разлома.

К моему удивлению, сварить отломленный кусок крепления зеркала и привинченную к машине основу получилось. Криво-косо, но получилось. Однако приводить в более-менее пристойный вид крепление пришлось почти полчаса. Убедившись в нормальном виде стойки зеркала, я вернулся домой, пора готовить завтрак. Утром мы приехали на работу, как прежде, втроём и на машине. Отправив подружек, я развернулся, чтобы добраться в институт. Там тоже всё возвращалось к нормальному учебному процессу. В деканате образовалась очередь из желающих представить справки о болезни. С нашего курса пришли кроме меня ещё несколько девушек из моей группы, зато студенты из других групп почти в полном составе несли справки о нетрудоспособности.

Из-за этого многие на первую лекцию опоздали, но в целом учебный день прошёл спокойно, не считая девичьего перешёптывания. Я, хотя и не вслушивался, но слышал обрывки их разговоров, чуял взгляды, направленные на меня. Оказывается, кто-то из них знаком со студенткой из пермского медучилища, учившейся в то же время, что и я. Та и рассказала, приукрасив, подробности пермской учёбы, и что здоровья было немерено — почти не болели, ни студенты, ни сотрудники училища целых два года, и поделилась моими «подвигами» в разборках с местными гопниками. Одним словом, обрисовала ореол рыцаря без страха и упрёка, что заставило меня быть всегда начеку.

Спасала лишь быстрая реакция и постоянная настороженность. Со временем учёба наладилась, я старался подлечивать только учащихся нашей группы, чтобы не вызывать подозрения. Однако совсем не подумал, что среди преподавательского состава есть неплохие наблюдатели с отличной логикой. Впрочем, пишут, что прообраз Шерлока Холмса был как раз преподавателем в медицинском институте. Меня разоблачили уже в середине декабря, причём вызвал меня сразу проректор по учёбе.

— Говорят, молодой человек, вы занимаетесь массажем? — начал свой разговор проректор, энергичный мужчина лет сорока пяти, даже не предложив мне присесть на стулья в своём кабинете. Меня такое отношение несколько покоробило, всё-таки мне не двадцать лет, а проректор не император или генеральный секретарь. Тем более, что для первой моей жизни его сорок пять лет мальчишество, а не возраст. Оглянувшись, я выбрал себе стул, уселся и только потом заговорил.

— Да, у меня массажный кабинет, стоимость одного сеанса сто условных единиц. А вы это по просьбе налоговой инспекции спрашиваете, или отдел БХСС с вами связался? — без капли испуга ответил я проректору.

Лицо у того вытянулось, явно ожидал иной реакции, но продолжил гнуть свою линию, отработанную на встречах с нарушителями дисциплины, прогульщиками и двоечниками, которые после такого приветствия чуть на колени не становятся, если трезвые, конечно.

— Моя знакомая делала у вас массаж, очень хвалила. У неё прошёл хронический насморк и боли в спине. Полгода уже не жалуется и вас нахваливает. — Замолк проректор после непривычных для его языка похвал.

— Спасибо на добром слове. А зачем вы меня вызвали? У меня сейчас лекция по патанатомии, не хотелось бы опаздывать. — Я положил руки на колени, приняв позу школьного отличника. Тут проректор задумался, видимо, цена массажа его сбила с толка, выпрашивать скидку или бесплатный приём стало неловко, а заплатить по ценнику жалко. После нескольких секунд раздумья проректор решился.

— У меня шесть позвоночных грыж, сможете что-то сделать? — И выжидательно замолчал, словно сделал решительный выбор.

— Смогу, один сеанс снимет боли на полгода, три сеанса избавят от боли на пять-десять лет. Больше не пробовал, не скажу. Желательно, принести больничную карту со снимками. Сам я не рентген и не флюорография, не вижу сквозь тело, со снимками будет надёжнее. Записаться сможете у моей секретарши, вот телефон. — Я положил на стол проректора свою визитку с телефоном и адресом. Потом подумал, глядя на его обескураженное лицо, и добавил:

— Если хотите, могу провести массаж в Вашем кабинете, завтра в большую перемену устраивает? Как раз принесёте медкарту и простыню или пелёнку. И какой будет ваш положительный ответ?

— Завтра в перемену, — с трудом выдавил из себя мужчина.

На следующий день проректор встретил меня, как разведчика на явке, после чего запустил в комнату отдыха, вход в которую был замаскирован книжным стеллажом. Тщательно заперев входную дверь, он протянул мне свою больничную карту, сам уселся на диван.

— Рубашку снимать? — привычно спросил мужчина, перестраиваясь в психику больного перед врачом.

— Да, снимайте и ложитесь на живот. — Я тем временем пролистал снимки, которые конкретизировали больные места. Потом в течение двадцати минут делал вид, что массажирую, воздействуя на больные места позвоночника своей внутренней силой. Постарался так, что может и девять месяцев хватить, хотя не планировал так надолго облегчать клиенту боль. Ну, ладно, это хороший шанс получить прямой выход к более влиятельным клиентам. Жёны хоть и влияют на мужей, но мои пожилые в целом клиентки ушли из возраста, когда мужчина слушает красавицу жену. К пятидесяти-шестидесяти годам многие мужья давно воспринимают своих жён привычно, как деталь домашней обстановки, особо не реагируя на их слова.

Расплатился проректор без особого сожаления, видимо почувствовал облегчение. Поэтому без раздумий согласился на остальные два сеанса. После этого клиента, как говорил Петька в известном анекдоте, ко мне карта и пошла. В неделю за массажем обращались два-три клиента из высшего руководящего звена города, а накануне Нового года неожиданно вызвали в деканат прямо с лекции.

— Третий секретарь горкома, — шепнул на ухо декан, передавая телефонную трубку, и поспешно вышел из кабинета.

— Слушаю, Кузнецов, — спокойно ответил я абоненту, предполагая причину звонка.

— Это Литвинов, третий секретарь горкома партии. Сейчас за вами придёт моя машина, жду. — Абонент отключился, в трубке послышались гудки, я тоже положил трубку и вышел из кабинета. В приёмной увидел напряжённые лица декана и секретарши.

— Вызвал к себе, а зачем, не сказал. — Пожал я плечами.

— Идите, одевайтесь и ждите машину у входа, насчёт лекций не переживайте, я сообщу преподавателям. — Поторопил меня декан, кивнув на выход.

Я не спеша оделся, а выйдя на улицу, увидел подъезжавшую «Волгу» классического чёрного цвета. Не сомневаясь в принадлежности, я спустился к машине и сел на место рядом с водителем, но всё ж таки решил уточнить.

— В горком? — Водитель кивнул и вырулил на дорогу.

Ехать пришлось недолго, водитель проводил меня к чёрному входу, кивнув охранникам, те сразу открыли запор турникета. За мной водитель не пошёл, шепнул номер кабинета, куда я и направился. Поднявшись на классический второй этаж, зашёл в приёмную нужного кабинета, вопросительно взглянул на секретаршу, красивую и молодую. Теперь понятно, почему к Новому году горкомовец хочет поправить здоровье, видимо, надеется повеселиться.

— Проходите, вас ждут. — Девушка кивнула на дверь в кабинет.

Я снял верхнюю одежду и прошёл к третьему секретарю горкома КПСС, невероятно большой птице по нынешним временам. Больше только второй и первый секретари. Они ещё не подозревают, что через девять месяцев станут ниже плинтуса, и срочно будут искать себе новое пристанище. Многие бросятся в Москву и другие города, чтобы не было стыдно смотреть в глаза соседям и горожанам. Ещё бы, упасть с такой высоты за три дня! Другие попытаются зацепиться в родном городе, начнут резкие переходы в строительство, на крупные заводы, не простыми специалистами, естественно. А потом всё приватизируют и продадут, оставив людей без работы и без стажа. Они даже не станут за них отчитываться, ни в налоговую инспекцию, ни в другие структуры. В моём старом городе даже спустя тридцать лет такую хитрую бабу, третьего секретаря горкома, пустившую под откос судьбы сотен строителей, лишившую всех льготных пенсий, вспоминают исключительно матерно.

— Кузнецов? Массажист? — не вставая с кресла, спросил мужчина лет пятидесяти с красным лицом гипертоника или алкоголика, в партии часто встречались последние, вспомните ЕБН. Типичный представитель партийного карьериста. «Ни здрасьте тебе, ни насрать», как говорит поговорка. Но показывать характер я не спешил, «не время ещё, Петька, не время».

— Да, — коротко кивнул, оставаясь у двери, но с равнодушным лицом без подобострастия.

— Говорят, ты хороший массаж делаешь, помоги мне. — Мужчина с трудом поднялся из кресла и направился к двери в комнату отдыха. — Позвоночник болит, сил нет. Уколы каждый месяц уже не помогают.

— Вам известны мои расценки — сто долларов за сеанс? Деньги вперёд. — Не двигаясь с места, сообщил я с постным лицом. Что повлияло сильнее, сумма или лицо, не знаю, но хозяин кабинета буквально взъярился, забыв про больную походку.

— Да ты, да как⁉ Да я тебя в порошок сотру! Ты как с секретарём горкома говоришь⁈ — От его красного лица можно было прикуривать. Я невозмутимо закончил свою мысль, не таких хамов видал в старой жизни.

— А я беспартийный, ничего мне не сделаете. Вот вам будет сложнее, кому нужен старый больной инвалид? Через месяц даже секретарша будет носик отворачивать. Зачем ей больной, да ещё и руки не работают? Пошевелите руками. — Пару минут партийный функционер стоял на месте, раскачивая безвольными руками, машинально сел обратно в кресло и попытался взять ручку или трубку телефона. Замер в раздумье, я даже испугался, что инсульт разобьёт, но понемногу пришёл в себя и вернул самообладание. Вот что значит партийная выучка! Уверен, от начальства ему и не такое приходилось выслушивать.

— Что ты сделал? — хрипло спросил мужчина.

— Обычный гипноз, держится недолго, но для оформления пенсии по инвалидности при вашей должности месяца вполне хватит. Так как решим с оплатой, на один сеанс или до полного выздоровления? Уверен, после пяти сеансов спина до смерти болеть не будет, хоть в баскетбол играйте, хоть девушек на руках носите. Точно не будет, гарантирую.

— Давайте на полный курс, и снимайте гипноз, я деньги достану. — Тут же махнул рукой мужчина неожиданно для себя. Набрал воздуха в лёгкие, видимо, хотел позвать секретаршу на помощь, но вовремя одумался, не захотел выглядеть смешным перед девушкой.

Наконец, вновь поднялся из кресла и отдал мне приготовленные сто долларов из верхнего ящика стола. Вот же хитрец, деньги заранее подготовил, но всё равно решил на меня наехать, вдруг я слабак? После этого никаких выкрутасов не было, мы прошли в комнату отдыха, где провели массаж. Мужчина, видимо заранее готовился, даже больничную карту приготовил со всеми снимками. На следующие сеансы обещал машину присылать в это же время, он сообщит декану лично. На выходе меня действительно ожидала машина с водителем, и охрана не пыталась задержать. Понимаю третьего секретаря, сложный выбор — мелочный скандал или молодушка-секретарша, я бы тоже выбрал молодушку. Только где её найти, эту молодушку? Хоть мне нравятся мои подружки, но мы все трое понимаем, что любви между нами нет, только близкие отношения. И никакого семейного счастья не ждём. Поживём так год-другой максимум, да разбежимся, оставив себе тёплые воспоминания о наших встречах. Да у Ольги с Наташей останутся неплохие финансовые следы нашего общения, надеюсь.

После лечения третьего секретаря, словно фонтан ударил из желающих начальников хотя бы одного сеанса моего массажа. Даже те, кто не страдал никакими хворями, просились на пару сеансов массажа. И я, естественно, не отказывал никому. Тем более, что в институте началась зачётная неделя, плавно перешедшая в экзаменационную пору. Учитывая мои высокие знакомства и регулярные посещения лекций и семинаров, часть зачётов мне поставили автоматом. Поэтому за короткий декабрь у меня появилось более двадцати клиентов среди высокого свердловского руководства. Но я не спешил пользоваться связями до поры до времени.

Новогодние праздники, в которые я планировал устроить себе отдых и все сеансы отменить, неожиданно стали для меня рабочими. Откуда все эти начальники, которым я делал массаж, узнали, что умею снимать похмелье? Да ещё стали договариваться заранее, чтобы не искать меня, не зная адреса проживания, его я напрочь отказывался сообщать даже в деканат. Пришлось три праздничных дня сидеть в массажном кабинете в ожидании телефонных звонков. Не мог я плюнуть на это дело. Именно на этом умении — избавлении от похмелья, я и планировал приблизиться к Ельцину. Думаю, снятие похмелья ему непременно понадобится, да и близкие к нему офицеры не откажутся. Вряд ли кого другого будет подпускать к охраняемому объекту полковник КГБ Коржаков.

Вот я и сидел в поликлинике, правда, не восемь рабочих часов, а только час — с девяти до десяти, самое похмельное время, когда водку ещё не продают, а голова болит страшно. И добился-таки своего, уже пятого числа ко мне в рабочий кабинет приехали специалисты по установке телефона.

— Так я не писал ещё заявление на телефон? — изобразив удивление, спросил я, хотя пару раз сам намекал важным клиентам о необходимости домашнего телефона, мол, вам же легче станет. Но капризничать не стал и повёз телефонистов в новую квартиру, где мы за праздники практически закончили ремонт. По пути они сообщили, что в нашем доме есть свободные точки для телефонных линий. Хоть завтра можно переезжать, только прихватить кровать, холодильник и одежду с посудой. Теперь и телефон появился. Приятно, хоть и ненадолго. Насколько я помню, уже через пять лет появятся пейджеры, а там и до сотовых телефонов недолго останется.

В результате, после установки стиралки «Вятка-автомат» мы перебрались в новое жильё. По-прежнему в старом районе, но арендованные квартиры я за собой оставил. Тут и появились в моей жизни уголовники, исчезавшие на некоторое время из города после жестокого конца целой группы угонщиков машин. Три с лишним месяца крупных уголовников в городе не было, всем запомнилось убийство воров в законе и «центровых». Те, после аналогичной гибели автомобильных воров, вдруг засобирались по делам в дальние дали, вроде Украины, Казахстана или Ленинграда. Убедившись, что больше в Свердловске никого не убивают, кроме как пьяные мужики жён и собутыльников, уголовники постепенно стали возвращаться к работе или к тому, что под этим понимали.

В начале февраля мой кабинет посетили трое расписных сидельцев. После того, как я показал на картинку охранной команды «Защита», они нагло хмыкнули. А самый маленький из них, килограммов под сто, заявил мне:

— На твою контору нам наплевать, к тебе лично есть вопросы у Камиля. Собирайся, поедем.

Я взглянул на часы, оставался ещё один клиент. О чём и сообщил своим незваным гостям.

— Ты не понял, что ли? — Завопив, попытался схватить меня за грудки самый большой по росту бандит. После чего все трое улеглись вдоль стены, уснув на время, достаточное для проведения массажа последнему клиенту. Тот, перешагивая через спящих уголовников, рискнул спросить:

— Может, Вам помочь?

— Нет, сам разберусь, сейчас сделаю Вам массаж и займусь незваными задирами. — Обслужив клиента, я отпустил Зою Ивановну домой, вытащил всех троих наглецов за шиворот в коридор и запер дверь своего кабинета. Потом тремя пощёчинами разбудил наглецов.

— Ну, что, горемыки, едем к Камилю, или спать будем? — Напуганные изменившейся ситуацией уголовники быстро поднялись на ноги, и пошли со мной на выход. Остановившись у своей машины, я спросил:

— Со мной поедете или как?

Не пришедшие в себя уголовники разделились, двое сели ко мне в «копейку», третий поехал на бандитской машине. «Мелкий» уголовник показывал путь до штаб-квартиры Камиля, полагаю, мне пригодится ещё это знание. Затем мы поднялись на второй этаж какого-то частного дома, окрашенного, что характерно в зелёный традиционный татарский цвет.

При входе в дом все сняли обувь, и я не поленился снять свои зимние сапоги, не стесняюсь уважать хозяев, хоть и бандитских. Вместе зашли в тёплую избу.

— Мы приехали, Камиль, — тоскливо сообщил относительно «мелкий» уголовник. — Массажиста привезли.

— Пускай заходит, — раздался голос без всякого татарского акцента. В наших краях татары порой по-русски говорят чище нас. Я прошёл на голос и зашёл в большую комнату, оказавшись напротив кресла, в котором, судя по всему, сидел Камиль. Довольно молодой татарин, возможно и сорока лет не было. Без характерных татуировок, что показывало несомненное наличие ума, а это редкость среди уголовников. Рядом с Камилем, как принято в их среде, стоял телохранитель, невысокий жилистый мужчина с ножом в руке, тоже татарин.

— Привет, Камиль, здравия и доброго дня тебе не желаю. — Я осмотрелся в комнате, взял у стены стул, подвинул и сел напротив вора в законе. — Чего позвал? Долг хочешь вернуть?

— Какой долг? — насторожился уголовник, разговор сразу пошёл не по его плану, а резких изменений ситуации никто не любит.

— Как какой? Жора Крымский под тобой ходит? — Довольно вежливо уточнил я, задав вопрос, на который Камиль не мог соврать в присутствии своих подчинённых. После его молчаливого кивка, я продолжил:

— Весной Жора наехал на меня по беспределу, в моей квартире начал руками махать просто так, без повода. Нас разбирал Скользкий, он согласился с моим штрафом на Жору в пятьдесят тысяч рублей, чтобы тот выплатил через месяц. Прошло полгода, я не получил ни копейки, проценты на штраф набежали, теперь Жора мне должен сто тысяч рублей. Меньше брать стыдно, как с босяка выйдет. Теперь выбирай — или Жору мне с головой выдаёте, вместе с его кодлой, или штраф с процентами выплачиваете. Пора решать, или мне шепнуть в Казани и Перми, что новый смотрящий за базар не отвечает?

Мои слова ввели Камиля в ступор. Не будь на нашей встрече троих местных громил, которые молча пыхтели в прихожей, уголовник бы попытался меня зарезать. А при них надо показывать вид «честного вора», играть «по понятиям», иначе Камиль потеряет авторитет у местных уголовников, даже не успев его ещё заработать.

Я точно знал, о чём он думает. Выдавать мне, менту, пусть и бывшему, Жору с кодлой, западло. Выхода два — убить меня или заплатить сто тысяч рублей. Деньги наверняка были.