Вечером после позднего полдника или раннего ужина меня вызвал Коржаков, как я догадывался, на инструктаж. Оказывается, мы живём не в Вискулях, а Беловежской Пуще. Самой, что ни на есть. Выходит, именно здесь сегодня ночью распадётся Советский Союз. Я себе давно поставил задачу не мешать этому распаду, как минимум. Как максимум, сделать этот распад немного в пользу России. Чувствую, что спать этой ночью мне не придётся, поэтому после полдника усиленно изучил будущее поле боя от мест проживания начальства трёх республик, которые меня интересовали постольку поскольку. Главным было догадаться, кто будет печатать сам трёхсторонний договор о распаде СССР? Самым рабочим вариантом представлялась услуга хозяев переговоров — белорусы.

Но после моих действий, которые я всё-таки хотел форсировать, распечатку и согласования договора может взять на себя украинская делегация. Вариант компоновки договора нашими сотрудниками я не рассматривал, но теоретически всё возможно, особенно при таком количестве предателей и вражеских агентов. Так и получилось, что я больше получаса бродил по самому санаторию или дому отдыха. После чего столько же изучал возможные пути отхода и тропинки вокруг. Трижды меня проверяли охранники, практически все белорусы, судя по удостоверениям. Они мне и открыли «тайну Золотого ключика» — кроме охраны Шушкевича других спецслужб кругом здания нет. Ни наших, ни украинских. Те несут охрану исключительно внутри помещений. Потом пришла пора разговора с Коржаковым.

— Слушай, Федя, согласуем твои действия на время переговоров. Как известно, на переговорах, кроме первых лиц будет по три человека от делегаций. Охрану туда не приглашают. Как нам быть с Борисом Николаевичем? Его наверняка попытаются напоить, чтобы он стал добрее. Что ты предлагаешь? Заходить к нему с документами будет подозрительно. — Волнение в словах полковника было заметно невооружённым глазом. Уверен, что он боялся не за страну, а за своё будущее. Если Ельцин подпишет не согласованные наверху документы, всё свалят на Коржакова. Мол, не уследил. Тогда обычным увольнением он не отделается, могут и всех собак повесить, или просто заболеет со смертельным исходом.

— Можно иначе поступить. Пусть Борис Николаевич каждые два часа выходит в туалет, под предлогом простуды небольшой. Я там его подлечиваю и он возвращается трезвый и полный сил. Как? — Александр Васильевич отрицательно покачал головой.

— Я думал об этом, сказать-то я скажу, но президент человек увлекающийся, может забыть напрочь. Давай ещё предлагай. — Тут меня стукнуло, не меня ли этот хитрый комитетчик проверяет? Вдруг я признаюсь, что могу воздействовать на расстоянии, через стену? Или на долгий срок, на десять-двенадцать часов? Нет, как писал один фантаст, «Тринидада нам не надо!». Сдержавшись, я пожал плечами и бессильно развёл руки. Оказывается, правильно сделал.

— Хорошо, я попрошу Бориса Николаевич выходить в туалет почаще. Остальное оставим на его совести. Мы все меры приняли. Но ты стоишь в коридоре между переговорной и коридорным туалетом. — Видимо, полковник всё решил заранее и меня просто проверял, по обычной комитетской привычке.

— А если все делегации у шефа в зале соберутся? Туалет же у него в номере есть? Мы не сможем выгнать их в конференц-зал на первом этаже? — Нашёл я слабое место такого предложения.

— Хорошо, пусть президент выходит проветриваться, что ли? Попробую уговорить, главное, чтобы не простыл. Ты же его вылечишь, если простудится? — Я утвердительно кивнул и прикинул, что придётся двери своего номера держать открытыми всю ночь. Потому как пьянка под названием «переговоры» затянется надолго, часов до трёх, как минимум.

— Значит, договорились, проветриваться пусть выходит в коридор, мы там окно откроем. А ты сиди в своём кабинете, чтобы никто не понял. И будь начеку. — Чисто комитетским лозунгом закончил разговор полковник. Меня это устраивало как нельзя больше, осталось лишь подготовиться к ночному бдению и подготовить короткий перекус. Оставлять наших предводителей «дворянства» надолго было опасно. Коржаков вместе с обслугой занимался подготовкой вечернего совещания. Что выразилось целой вереницей официанток и официантов из столовой на первом этаже, носивших бутерброды с рыбой, икрой и сыром в большую комнату апартаментов Ельцина. Всё это дополнялось коробками коньяка, виски и элитной водки, разбавленных ящиками пепси-колы, минералки и соков.

— Видимо, переговоры пройдут именно здесь, — сказал я, подойдя к полковнику, и он, не поворачиваясь, коротко кивнул.

Перед самым началом высокого совещания, я «подбодрил» Ельцина и Коржакова, после чего удалился в свою комнату, откуда поглядывал на гостей, прибывавших к президенту. Первыми пришли четверо наших демократов, среди которых выделялся живчик Гайдар, постоянно о чём-либо разговаривавший. С них я и приступил к ментальному прощупыванию. Самыми опасными посчитал болтуна Гайдара и шпиона Козырева. Бурбулис вроде будет не против моей идеи, а Шахрай вряд ли рискнёт грести против волны. Я наладил контакт с двумя предателями-шпионами, мысленный, конечно, чтобы в нужный момент отправить их в мерцающее дремлющее состояние.

Вторыми, с присущей хохлам наглостью, важно прошествовали украинцы, тоже четверо. Из них я собирался воздействовать только на Кравчука, других просто не знал, но прощупал на всякий случай, чтобы усыпить или парализовать хотя бы, если начнут выступать «против Советской власти». Рассаживались все свободно, разговаривали между собой, как старые знакомые. Не удивлюсь, если их вербовали одни и те же пиндосы, чтобы дать одинаковое задание. Белорусы появились последними, но буквально через минуту после хохлов. Вели себя довольно скромно, по-деловому. Из них я чисто символически примерился к одному Шушкевичу. Уверен, мои требования будут белорусам далеко фиолетовы.

Почти три часа шёл разговор ни о чём, прерываемый редкими тостами с закуской. Говорили о мировых ценах на нефть, об экономических кризисах, потом разговоры пошли веселее, чуть ли не о девках, иногда прерываемые смешками. За это время Ельцин ни разу не вышел проветриться. Хотя, для него выпитые дозы лишь разминка. Ближе к десяти часам вечера Бурбулис неожиданно предложил избавиться от Советского Союза, апеллируя к тому, что главные республики Союза здесь присутствуют. Они же республики создатели СССР. Мол, кто создал, тот и распустит этот союз. Шушкевич сразу предложил позвать Назарбаева. Видимо, понимал, что Белоруссия не совсем большая республика СССР, а тут ещё будет Казахстан. На их фоне и белорусы увереннее себя почувствуют.

— Договорились, понимаешь, я позвоню после этого Бушу, понимаешь, как бы он ракеты не запустил, — почти трезвым голосом объявил Ельцин. И я понял, что отсчёт пошел, после звонка Бушу никто отступить не сможет. Приготовился действовать, даже проверил, пустой ли коридор. Успокоился и продолжил подслушивать дальше. Шушкевич о чём-то пробормотал с Назарбаевым, положил трубку и тревожно сказал:

— Он отказался, я так понимаю, побежит к Горбачёву. Надо спешить. — В комнате резко наступило молчание, которое прервал Борис Николаевич:

— Буш дал добро, вопросов у него не будет, войска вводить не станут.

Ещё бы, как я понимаю, общее количество пиндосовских шпионов в кабинете было больше, чем половина присутствующих. И доклад о результатах переговоров на стол Бушу попадёт раньше, чем Горбачёв об этом узнает. Всё, пора начинать, почувствовал я. Начал с молчания помощников Кравчука, затем вложил в уста Ельцина провокаторскую фразу:

— Перед этим, понимаешь, надо исправить часть ошибок большевиков. Например, вернуть России Левобережную Украину. Белоруссия, уверен, возражать не будет?

Шушкевич, не ощутив внушения, хрипло ответил: — Не будет.

— Надо обсудить, но на всё Левобережье можете не рассчитывать. — Молодец, Кравчук, мой русский чётко понимает. А все его советники впали в сумрачное состояние, продолжая молчать, чем испугали главного украинца больше, чем предложение Ельцина. Молчали, яростно вращая глазами, Гайдар с Козыревым, Бурбулис с Шахраем непонимающе переглядывались. Но в разговор не вступали.

— Согласен, давайте разговаривать предметно. Крымский полуостров наш, ему нужен сухопутный выход в Россию. Это, понимаешь, Херсонская, Запорожская и Донецкая области, да Одесса с Николаевым, это русские области. Всё честно, не всё Левобережье. Если мы не решим это сейчас, завтра мне эти области отдаст Горбачёв. Как вернул Крым, понимаешь. О нашем совещании ему доложит не только Назарбаев. С утра к Горбачёву поехал министр обороны СССР и хитрый Бакатин. Вполне возможно, что завтра мы все проснёмся в Матросской тишине. — Насупленный Ельцин ( в смысле я ) посмотрел всем в лицо, нахмурив брови.

— Но меня не поймут на Украине. — Под моим внушением возразил Кравчук. Действительно, отдать столько областей России будет опасно для самого договора. Его явно не ратифицирует Украина, распад Союза не состоится, такого мне надо избежать. Пришлось «урезать осетра».

— Хорошо, остановимся только на Херсонской, Запорожской и Донецкой областях. Кто будет готовить договор? — На вопрос мог ответить только Шушкевич, Кравчук со товарищи рта открыть не могли. Более того, сопровождение Кравчука я немного усыпил, чтобы они восприняли своё состояние сильным опьянением. Тогда наутро они предпочтут молчать в тряпочку, чем признаваться в официальной пьянке, где сильно перебрали. Сами начнут всех уверять, что активно торговались с Ельциным и еле уговорили того на три области.

— Мы приготовим, минут за двадцать, черновик есть, — предложил Шушкевич, кивнув головой, испугавшийся угрозы союзного министерства обороны и неадекватного Бакатина.

— Договорились. Предлагаю это отметить. — Борис Николаевич с помощью ошарашенного Шахрая разлил напитки. Выпили все, даже молчавшие хохлы с нашими предателями. Я не ослаблял контроль, конечно. Пока все закусывали в полном молчании, Кравчуку «неожиданно» захотелось рассказать, что КГБ Украины тоже идут по его следу. Если завтра они не скинут власть Горбачёва, к вечеру вполне могут оказаться за решёткой.

Немного добавил Шушкевич, как ни странно, сам, без моего воздействия:

— Мне тоже к вечеру сообщили, что КГБ Белоруссии собирает своих сотрудников в соседнем районе. Поэтому, если не поспешим, то можем опоздать на остаток жизни.

Под общее молчание принесли напечатанные договоры. Там действительно было указано изменение границ Украины и России. Трое лидеров с ближайшими помощниками расписались. Большого труда мне стоило контролировать поведение помощника Кравчука. Бурбулис, всё также молча, подписал и скрепил печатью. После чего я уже устами Кравчука сказал:

— Тяжёлый день, надо отдохнуть, чтобы завтра на пресс-конференции выглядеть хорошо.

Все согласились, взяли по одному экземпляру договора, два достались Ельцину. Затем, по-прежнему тихо, разошлись. Я проконтролировал делегацию Украины, которую усыпил, едва те зашли в свои номера. Проводив их, вернулся к нашим, и удивился. Шустрый Гайдар уже набирал номер телефона, чтобы куда-то звонить, Козырев делал то же самое в своём номере. Вот же сволочи. Этих я усыпил сразу, чтобы затем навести сон на Бурбулиса с Шахраем, хуже не будет. Потом прислушался к разговору Ельцина и Коржакова.

— Саша, понимаешь, впервые в жизни так рискнул. Подумал, если нам вернули Крым, военно-морскую базу, надо же сухопутную дорогу к нему иметь. А как? Вот и постращал Кравчука, бандеровца недобитого. Тот сразу КГБ и министерства обороны испугался, всё отдал. Понимаешь? Ты охрану усиль, на всякий случай. Вдруг Кравчук решит ночью отыграть назад. Да наши экземпляры договора спрячь подальше.

Здесь всё нормально, понял я. Теперь Ельцин до смерти не признается, что кто-то им командовал. Он понял, что эти три области сделают его в десять раз популярнее, чем раньше. Борис Николаевич уже себя убедил, что сам этого хотел. Белорусам это даже выгоднее будет, от них внимание отвлечёт. Шушкевич, при наличии желания, сможет заявить, что Белоруссия не потеряла ни одного метра своей земли, в отличие от Украины, и засчитать это своим достижением. Остаётся нейтрализовать Украину, чтобы ни Кравчук, ни его приближённые не проснулись раньше времени и не вызвали помощь.

А помощь они могут вызвать любую. От самого Буша, которому поспешат пожаловаться на Россию. Дескать, она начала играть не по правилам. И «мы так не договаривались», как в детских играх. А Буш, естественно, примется названивать нашему президенту, который по пьяной лавочке станет добрым и отменит свои решения. Или помощники Кравчука, которые наверняка его подслушивали, могут примитивно вызвать спецназ из Украины, да тупо организовать сердечный приступ Ельцину. И это подтвердят все — от Гайдара и Бурбулиса до самого Шушкевича. Во время суматохи подписанные экземпляры договора просто исчезнут, а новый договор уже будет с «нерушимыми границами».

Что делать? Буша я нейтрализовать не могу, как и телефонную станцию. Чёрт знает, сколько тут дублирующих и запасных линий. Придётся усыплять всех приближённых к трём главным лицам. В том числе и наших, учитывая количество предателей среди них. Сделать это надо точно, и как можно скорее. Едва эта мысль дошла до меня, я обошёл наше крыло в этом санатории-доме отдыха, одновременно усыпляя всех людей, что находились в номерах. Даже охранников. Оставил лишь ту охрану, что стояли в коридорах. Благо, все они меня знали и не мешали бродить по нашей территории.

От нас я перешёл в украинскую сторону санатория, там усыплял вообще всех, в том числе и коридорных охранников. Сначала вызывал у них желание сесть на стул и усыплял, чтобы не пугали местную охрану лежащие на полу тела. Белорусов решил не трогать, черт знает кто у них предатель. Но, в любом случае, пусть хоть кто-то бдит. Вдруг хохлы уже вызвали своих диверсантов? Закончив с сонным царством, я вернулся в свой номер и прислушался к разговору Ельцина с Коржаковым. Те, после пережитого стресса, всё азартнее накачивались алкоголем. Однако, когда засыпающий полковник начал уговаривать президента освежиться, пришлось усыпить всё-таки и наше начальство.

После чего я оказался одним бодрствующим человеком на оба крыла делегаций — русскую и украинскую. Перестраховавшись на случай любой неожиданности, от настойчивых телефонных звонков, до попыток побудки посторонними лицами, я каждые полчаса обходил всю территорию. Всякий раз подкрепляя крепость сна всем, особенно Гайдару с Козыревым, как и Кравчуку с его помощниками. Ельцина с полковником жалел. Им продлевал сон не чаще, чем через три часа. Почему? Очень просто, продление сна выглядело уменьшением поступления крови в мозг, если этим увлекаться, человек может заболеть или впасть в кому. Как раз предателей мне не было жалко, поэтому их организмы регулярно недополучали кислород в мозг.

Как ни странно или к моему счастью, может к счастью предателей, которых я планировал ликвидировать в случае нападения, ночь прошла спокойно. А под утро я сделал сюрприз всей украинской делегации и двум нашим агентам пиндосов. Обеспечил им страшные головные боли и общую слабость, как с сильного похмелья. Все они проснулись самыми последними, ближе к полудню, когда освежённые Ельцин и Коржаков с Бурбулисом и Шахраем принимали поздний завтрак. С присоединившимися белорусами. Обе делегации обсуждали время проведения пресс-конференции, журналисты уже начинали прибывать.

— Значит, ждём только украинскую делегацию. — Утвердительно кивнул Шушкевич, когда украинцы и Гайдар с Козыревым начали спускаться по лестнице на первый этаж, в столовую. Выглядели проспавшие руководители весьма неважно, вернее откровенно плохо. Даже Шушкевич не выдержал.

— Товарищи, может вызвать медиков? Что случилось? — Махнул рукой кому-то из своей свиты белорус. Мне пришлось подключить к общению Гайдара.

— Спасибо, немного засиделся вчера. — Грустно ухмыльнулся толстячок и пошёл на своё место у стола.

Ждать опоздавших в столовой Ельцин с Шушкевичем не стали, после окончания трапезы направились погулять по зимнему саду санатория. Всех сопровождавших оставили у входа, я изобразил консультацию у полковника и подошёл к нему в ожидании дальнейших указаний. Тот долго стоял в задумчивости, позволив мне подслушать разговор первых лиц России и Белоруссии.

— Я думаю, надо ускорить пресс-конференцию, начать её прямо сейчас, после завтрака. Тогда Кравчук не попытается сыграть назад, понимаешь. — Голос Ельцина звучал спокойно, с некоторым нажимом на собеседника. Это почувствовал Шушкевич, которому не нужны были скандалы после принятия такого рискованного решения.

— Согласен, Борис Николаевич, тогда я приглашу журналистов через час. Вполне достаточно времени, чтобы приготовиться. Украинской делегации объявят прямо сейчас, во время завтрака. Думаю, зал на первом этаже вполне подойдёт для этого, — немного нервничая, проговорил Шушкевич.

— Спасибо, тогда я к этому времени подойду. А пока отдохну. — Что было дальше, не могу сказать, меня, наконец, обнаружил рядом с собой Александр Васильевич.

— Далеко не отходи, жди в своём номере. Думаю, перед пресс-конференцией позовём тебя. Всё, иди. — Дал мне отмашку полковник, к нему подходил президент. Оба решительно направились в номер Ельцина. Понятно, президент решил немного расслабиться перед встречей с журналистами. Благо, я под боком есть, всегда сниму опьянение и усталость. Мне ничего не оставалось, как выполнять указание Коржакова, устроиться в своём номере на кровати и вздремнуть хотя бы полчаса.

— Не спи, замёрзнешь. — Разбудил меня телефонный звонок из номера президента. Я молча зашёл к президенту, весело отдохнувшему с Коржаковым. До пресс-конференции оставалось ещё десять минут. Поэтому я не спешил, сделал вид, что снимаю опьянение и усталость с трудом. Водил руками минут пять и сразу сел с уставшим видом. Мои артистические усилия оценил даже полковник.

— Молодец, часик отдохни и спускайся в зал. На всякий случай. — Я, еле передвигая ноги, пошаркал в свой номер. Но успел подслушать фразу Александра Васильевича, обращённую к Борису Николаевичу. — Совсем уработался Федя. После Нового года придётся его отпустить домой, пока своё умение не потерял. Отдохнёт месяц-другой, посмотрим, может, восстановит свои силы. Как, Борис Николаевич?

— Надо мне его, понимаешь, ты замену подыщи. — Согласно кивал головой президент, но не возражал против моего отпуска.

Отлично, после Нового года смогу отпроситься домой, в Свердловск. Как там дела? Я все эти месяцы не звонил и не писал Олегу и своей секретарше, не сомневаясь в прослушивании и перлюстрации. Не адвокату же писать? Да, приуныл я после размышлений об отпуске. Нет у меня близких, живу в чужом теле, по чужим документам. С женщинами сплошное невезение, одной работой счастлив не будешь.

Спать я побоялся, вдруг просплю, так и просидел за кружкой крепкого чая, горького, как чифир, прислушиваясь к громким речам Бориса Николаевича из его номера. В указанное время спустился в конференц-зал, где застал уже окончание речи Ельцина.

— … братская республика Украина выделила нам сухопутный коридор до полуострова Крыма, за что мы, понимаешь, очень благодарны товарищу Кравчуку и всей украинской делегации. — Уверенная и спокойная речь президента меня порадовала, знать, не рискнул Борис Николаевич озвучивать возвращённые области пока ещё братской республики. Хотя, таинственная фраза о сухопутном коридоре мне не понравилась. Как бы он половину областей не отстегнул хохлам «взад»? Но, тут я уже ничего не сделаю. Хорошо, что Крым получилось вернуть в РСФСР чужими руками, а именно Меченого. Которому, как и в моё время, осталось недолго быть президентом. Хотя бы это удалось сделать заранее. Теперь у Запада не будет оснований вводить санкции за воссоединение Крыма.

Кстати, а кто помнит, что первые санкции против России ввели за смерть какого-то пида**са в колонии? В таком случае, исправить историю вряд ли получится, чей бы Крым ни был, санкции введут. Пида…сы всё равно будут.