Хоть поезд считался скорым, до Свердловска шёл почти двое суток. Выходил я перрон ближе к вечеру, с чувством возвращения на родину. Хоть и прожил в городе два года, но этот город притягивает своей суровостью, что ли? Да, ехидно подсказал внутренний голос, в девяностые годы Свердловск или Ёбург станет исключительно суровым, от обилия преступных группировок. Люди не то что по вечерам, станут бояться просто на улицу выйти. Куда я вписался, на хрена мне вся эта борьба за жизнь или пещерный лев? Так говорил Рони-старший? Хотя у французского писателя была вроде борьба за огонь, а не за жизнь? Чёрт с ними обоими, и старшим и младшим.

С вокзала я сразу поехал домой, где застал своих подружек, чтобы весь вечер выслушивать новости последних месяцев и постоянно что-либо жевать. После двух часов такого ужина, я не выдержал.

— Скажите толком, картошку выкопали или нет?

— Конечно, нет, как мы без тебя управимся? — обрадовали меня девушки.

— Но, она хоть выросла?

— Да, мы неделю назад подкапывали пару кустов, картошка удалась, особенно на новом месте. Когда копать поедем?

— Давайте в субботу, завтра заберу машину, повидаюсь с секретаршей, чтобы она начала приглашать клиентов на понедельник. А в субботу с утра поедем в огород, чтобы пластаться там до упада. Испугались? — Поглядел я на своих подружек.

— Посмотрим, способен ли ты до упада работать? — В унисон заговорили Ольга с Натальей и потащили меня в ванную комнату, отмывать от пыли дальних странствий. Сначала мыли меня они, потом я принялся за них. Чтобы почти без сил добраться до дивана, уже разложенного и застеленного. Последней была здравая мысль, что надо широкую кровать купить. После этого все мысли ушли исключительно ниже пояса, хотя они в ванной тоже выше не поднимались. Уснули мы вместе, но проснулся, почему-то первым, как обычно в пять утра. Вроде часовой пояс другой, а просыпаюсь всегда по местному времени. Как так?

Утром после завтрака я проводил подружек на работу, а сам поехал забирать свою машину у знакомого сторожа. Всё оказалось хорошо, машина даже поехала после двухмесячной стоянки. Поэтому я за день проехался по всем адресам, которые собирался навестить. Начал с Зои Ивановны, договорившись о начале работы с понедельника. Скучавшая пенсионерка искренне обрадовалась.

— Давно пора работать, надоело мне дома сидеть. Даже картошку убрала в саду, совсем нечего делать. — Только и ответила женщина на мои слова.

В качалке у Олега всё было спокойно, подельник порадовал меня отсутствием конфликтов и полным освоением нашей части города. Оценил работу его новой службой безопасности, которая выявила пару уголовников среди новых боевиков, и раскопала третьего, того самого, что говорил, что сел по малолетке и по глупости. Проверка на судимость показала две судимости, за грабёж и вооружённый разбой. Явно внедрялся по указанию уголовников, но колоть его Олег не стал, так выгнал.

— Зато на прошлой неделе наш Петруха женился на судебной секретарше, — огорошил меня Олег.

— Какой Петруха, на какой секретарше? — Пытался я припомнить среди своих знакомых Петра и судебных секретарш.

— Ты же сам говорил, что надо парней знакомить с судебными секретаршами, они рано или поздно судьями станут, — напомнил мне подельник.

— Но я же не говорил, что это обязательно? Вдруг она в судьи не выйдет?

— Ничего страшного, я ничего Петьке не говорил, он сам в неё втрескался. Просто всё так совпало, — улыбнулся парень.

— Тогда премируй его от меня и поздравь от всего сердца. — Я выложил на стол десять тысяч рублей. А прощаясь с Олегом, сказал: — Береги Петра!

От своих бандитов я поехал на Уралмаш. Там наверняка бардак творится после разгрома партийного центра. Полагаю, что уж заводского парторга и всю партийную сеть по цехам и производствам будут громить в ближайшие дни. Наверняка мои контрагенты под шумок не преминут себе украсть, а мне продать как можно больше отходов производства. Благо парторги мало соображают в самом производстве и напоследок подпишут всё, что угодно. Уверен, кому нужно, всё это поняли не хуже меня, и сейчас попрёт гора цветных металлов, успевай платить и отвозить.

— Привет, Фёдор, — встретил меня начальник поста охраны на проходной. Не забыли за два месяца, приятно. — Проходи, поговорить надо.

Мы прошли в комнату при проходной, где охранник сразу включил чайник. Значит, разговор планируется долгий. Начальник поста уселся напротив меня за стол, положил руки на столешницу. Мужчина нормальный, немного старше меня, только без образования. Как пришёл с армии, устроился на работу в охрану, так и пилит полтора десятка лет. По молодости сутки через трои — оно неплохо. А по нынешним временам уже здоровье не то, да ответственность растёт, зарплата за ней не успевает.

Начальники воруют всё больше и больше, по документам вроде всё правильно, а в случае провала кто будет виноват? Начальник охраны и дежурная смена. Полагаю, именно об этом и собирается говорить со мной Анатолий, с которым мы давно на «ты». И в моей работе его всегда удивляло не сотрудничество с вороватыми кладовщиками, а то, что я беру от них не оборудование или ценные трактора, машины, бульдозеры, что воруют остальные, а никому не нужный списанный металл, шлак по-здешнему. Начиная от бракованных отливок и заканчивая стружками, покупку которых никто кражей не назовёт, даже бэхээсэсники с гуманитарным образованием.

— Тут такое дело, Фёдор, чувствую, приходит бардак не только в горком, но и завод начинают растаскивать. От нас избавятся первым делом. Сократят, а вместо нас наймут бабушек. Или того хуже, поставят солдат из внутренних войск.

Я был согласен, давно знал, чем это хуже. Солдаты любую машину пропустят без документов за пару пачек сигарет или бутылку водки. Известна солдатская жизнь, там ценности другого масштаба.

— Согласен, вполне может такое случится. На кирпичном заводе давно охраны нет, мрачный Михалыч сидит в сторожке и машины считает. Ему даже накладные не все показывают. — Задумался я над предстоящим предложением Анатолия. Он не просто так намекает, хочет под моё крылышко проситься. Сейчас все хотят у кооператоров работать. Как в поговорке, там хорошо, где нас нет. Мол, кооператоры ничего не делают, а деньги гребут лопатой. В принципе, денег у меня достаточно, чтобы содержать охрану лет десять, если учитывать инфляцию, то на пару лет точно хватит. Другой вопрос, надо ли это мне?

— Фёдор, возьми нас под своё крыло? — родил свою просьбу Толик. Я решил попробовать сотрудничать с охраной, пока она не разбежалась, и пока туда не стали принимать уголовников и откровенных жуликов.

— Согласен, составляй список тех, кто пойдёт ко мне в подработку, для начала. Официально будете стоять на воротах, как обычно. Да за моим хозяйством приглядывать. Платить буду пока вторую зарплату. Городской телефон есть? — Я не случайно спросил о городском телефоне, в эти времена у многих крупных заводов, тем более Уралмаша, была своя телефонная станция, по внутренним номерам цехов, отделов и так далее. Выход в городскую линию был у начальства да охраны.

— Есть. — Продиктовал мне свой прямой номер Анатолий, я передал ему свой домашний номер телефона.

— Собери парней, кто на смене и может подойти. Поговорю, чтобы знали в какое дерьмо наступят.

Вскоре в кабинете начальника поста собрались человек восемь охранников. Большинство за тридцать лет, лица мрачные, серые, на правых руках заметны обручальные кольца. Наверняка ищут места, где смогут прокормить семью. Я решил не вставать, разговаривал негромко.

— Мне нужна охрана для двух цехов и котельной, она тоже официально в моей собственности. После последних событий может начаться разворовывание завода, совершенно открыто днём будут вывозить станки, оборудование, мебель и всё ценное. Я не хочу, чтобы вывезли моё имущество. Формально, оно кооперативное, но в нашем кооперативе только я да моя уборщица. И всё, что мною куплено, я не украл и не на папины деньги купил, а лично заработал. Не улыбайтесь, я массажист, модный и дорогой. Один сеанс моего массажа стоит сто долларов, или у.е., конечно.

— И кто-то платит? — недоверчиво мотнули головами сразу трое охранников.

— Платят, я во время массажа лечу боли в позвоночнике, ногах и руках. У кого спины болят? — Двое парней подняли руки, по их лицам было заметно, что не шутят.

— Ты, — я показал пальцем на женатого, — снимай рубашку и ложись на стол. Проведём эксперимент для неверующих.

Охранник снял рубашку и осторожно залез на стол, лег на живот. Я прощупал руками его позвоночник и сразу отметил несколько грыж, не зря учусь в мединституте, крепнут знания. За пару минут, делая вид, что массажирую, убрал боли в позвоночнике и немного вправил позвонки.

— Всё, слазь. Месяца три болеть не будет, хоть гири поднимай. Потом боли вернутся, для полного лечения надо пять сеансов. На сей раз платных.

— Где я деньги такие возьму? — вырвалось у охранника.

— На это есть моё предложение, подработать охранниками моего имущества, пока на полставки, одновременно с официальной службой в заводской охране. Вы стоите рядом, заметите, что из цехов или котельной что-то вывозят, запишите данные машины и водителя, что указано в накладной, да позвоните мне. Городской телефон моей квартиры и работы у Анатолия есть. Пока буду доплачивать вам вторую зарплату. Там видно будет. Но сразу предупреждаю, времена наступают злые, бандиты могут стрелять или ножами размахивать. Кто не хочет рисковать своей жизнью за мои интересы, может отказаться, всё это исключительно добровольное дело. Но предательства не потерплю, в милицию, как понимаете, обращаться не стану, просто предатель пропадёт без вести или сам повесится.

— Если нас уволят, что делать?

— Не если, а когда. Это раз! Тогда зарплата увеличится, на жизнь хватит. Бедствовать не будете точно. Но и спрашивать стану жёстко, не по КЗОТу, при нужде и я сутками работаю в поте лица. Кто согласен, сообщите Анатолию свои данные для оформления в мой кооператив охранниками. Повторять предложение не буду, через полгода никого не приму.

Одним словом, я завёл себе охрану для имущества на территории Уралмаша. Проверил здания цехов и котельную. Созвонился по внутреннему телефону со своими поставщиками и договорился на крупную партию отходов. Одновременно намекнул на аренду или оформление в собственность ещё трёх-четырёх зданий поблизости.

После этого пришлось два выходных дня принимать грузы, которые почти полностью заполнили оба здания. Зато какие это были отходы! Чистый хром, титан, вольфрам и ванадий. Не только в стружке, но и слитками с бракованными поковками. Ну да, скоро того же вольфрама будет некуда девать. Из него не только выпекают резцы и знаменитый «победит», вместе с добавками к легированной стали. Но и делают подкалиберные противотанковые снаряды, ещё со времён Отечественной войны. Их в ближайшие дни снимут с производства практически полностью. Какие там подкалиберные снаряды? Если руководство будет дарить нашим врагам целые танковые дивизии, или отвозить их в чистое поле, для растаскивания местными жителями. Военные корабли на металлолом продавать, а технологии просто дарить.

Так что я цветмет собираю не только для продажи за рубеж, но и для сохранения на будущее, которое рано или поздно наступит, надеюсь, как в моей истории в двухтысячные годы. Скоро в Свердловской области начнут закрывать месторождения изумруда, других самоцветов, как нерентабельные (⁉). Попытаюсь их купить или арендовать, поэтому надо сразу готовить себе позиции в правительстве и областной Думе. Тут и помогут мне знакомства с бывшими партийными лидерами, их жёнами и любовницами. По крайней мере, надеюсь на это.

Однако, пользуясь неопределённостью ситуации, я занялся покупкой партийной недвижимости, пока в нашем районе Свердловска. Особой прибыли не жду, но изъятые у воров в законе деньги надо тратить как можно быстрее, пока Союз не распался на республики. Тогда рубль резко просядет в стоимости, и Россию быстро накроет волна наличных рублей из бывших союзных республик, приступивших к печатанью своих денег. А ненужная советская наличность пойдёт на фактическое разграбление России. Как минимум в «своём» районе Свердловска постараюсь не допустить подобного. Долларов в заначке у меня накопилось почти сто тысяч.

Запасы цветных металлов поражают даже меня своей будущей стоимостью. Но около ста тысяч рублей надо срочно тратить, на отходы уходит исключительно мало, за всё уплачено меньше двадцати тысяч рублей. Поэтому даже Олега с его ребятами напряг к скупке партийной недвижимости. В истории с машиной они меня здорово выручили. И здесь неплохо подсуетились, с покупкой целой типографии, которая оказалась партийным владением. В предчувствии неизбежного разграбления имущества КПСС, хитрые третьи и прочие секретари райкомов и горкомов спешили избавиться от партийного имущества, пока его не конфисковали бесплатно, одновременно набивая свои карманы.

Все свои приобретения я оформлял непременно письменно, с обязательной регистрацией у нотариуса. Ради этого даже взял на работу опытного юриста с Уралмаша, там уже началось сокращение особо любопытных сотрудников. Как ни странно, юрист оказался из бывших следователей, поэтому получилось с ним договориться легко.

— Сергей Николаевич, я не ангел, но и не уголовник. Тесно сотрудничаю с ребятами из «Защиты», о которых Вы наверняка слышали. Есть сведения оттуда, — я показал пальцем на потолок, и выложил перед юристом фото, где я стою рядом с Ельциным и Коржаковым перед Белым домом, — что скоро дадут добро на организацию частных охранных организаций. Если не через полгода, так через год точно. И мне будет нужен глава юротдела в будущей охранной структуре, совершенно легальной. Поэтому считайте оформление нынешних покупок партийной недвижимости проверкой на профессионализм. Или мы купим всё это хозяйство с сохранением прежнего рода деятельности, кроме партбиблиотеки и других организаций, естественно. Или их просто разорят и бесплатно заберут бандиты.

Так я разговаривал с кандидатом в юристы при его временном оформлении в свой кооператив, разрастающийся до размеров небольшого завода.

— Да, ещё подумайте, как разделить мой кооператив без потери контроля над всеми купленными структурами. Иначе при аресте кооператива без работы окажутся уже сотни и тысячи сотрудников.

Пока юрист оформлял мои устные договорённости с владельцами собственности, Олег ставил на охрану этой собственности своих парней, которые получали официальное трудоустройство и легальную работу. Туда пошли все кавалеры, женихи и мужья судебных секретарш, нотариусов, сотрудниц ИЦ Свердловского УВД и других полезных специалистов. Среди них случайно оказались специалисты и секретарши налоговой инспекции. Это уже парни «Защиты» проявили инициативу.

На фоне этих действий по ликвидации обжигавшей руки наличности, как-то незаметно проскочил первый месяц учёбы на пятом курсе института. Ещё бы, мне удалось удивить преподавателей отрывками своих знаний, полученных по учебникам в Москве. Поэтому мне разрешили свободное посещение некоторых лекций и занятий, что немного разгрузило моё свободное время. Помогли с избавлением от наличности и мои подружки, всё-таки выбравшие себе мужей, в качестве подарков получив от меня по двухкомнатной квартире. Выходили замуж они в начале октября, но я напрочь отказался прийти к ним на регистрацию в ЗАГС, не то, что на фотографирование. Не до такой степени я циник.

Совершенно неожиданно совпали два события, моё удивление при виде опустевшей заначки с рублями, где осталось всего восемь тысяч наличными, и звонок от Олега с просьбой о помощи. После разговора с глаза на глаз выяснилось, что уголовники совсем обнаглели за три месяца спокойной жизни и неожиданно наехали на всю «Защиту», потребовав двадцать процентов дохода. Причём уголовники не из нашего района Свердловска, а так называемые «вокзальные», кормившиеся не с нашей территории, а привокзальной части города, куда входил и Уралмаш, в будущем прославившийся самой жёсткой ОПГ (организованной преступной группировкой). Смотрящим на этой территории Свердловска был, как ни странно, татарин по кличке Миша. Было ли это имя или кличка, не знаю, врать не хочу.

Для уголовника этот Миша был староват, больше сорока лет, сидел на своём месте лет двадцать, минимум. Видимо, решил подмять под себя молодого Камиля. Учитывая, что на весь Свердловск было два смотрящих, а в других областных городах по одному, такая вероятность имелась.

— Короче, нам назначили стрелку завтра в районе Ганиной Ямы, — сообщил Олег, разводя руками.

— Всё правильно, живыми нас выпускать не собираются. В этой Яме и похоронят. Интересно, сколько там через десять лет будет трупов? — прикинул я свои планы на эту стрелку, конечно, оптимистичные.

После расстрела бандитов никто не помешает мне выпотрошить и Мишу, немного пособирать наличности, планы на приобретение недвижимости у меня огромные. Да надо будет подсказать Камилю, чтобы он подсуетился и взял, так сказать, весь город под свою руку. После этого уголовникам долго будет не до нас, начнут между собой разбираться. А «Защита» под это дело ещё часть организаций возьмёт под охрану, уже из другого района. Адрес Миши, как домашний, так и рабочий был известен каждому уголовнику и менту в городе. Мне, естественно, в том числе.

— Достань мне телефон Камиля, домашний и рабочий, сможешь? — неожиданно я спросил у Олега.

— Ты, что, собираешься просить у него помощи? — испугался мой подельник, которому я несколько лет рассказывал о невозможности сотрудничества с уголовниками, тем более, просьбы о помощи.

— Нет, конечно, ещё не выжил из ума, — хмыкнул я, глядя на приятеля. Потом решил не рисковать, мало ли я знаю случаев, когда лучшие друзья становились злейшими врагами? Да и на пытках все расскажут всё, что нужно и не нужно, в том числе. Рисковать не стану. Поэтому добавил: — Хотя не надо. Чёрт с ним, с Камилем. Во сколько назначена стрелка?

— Странно как-то, на восемь утра, да ещё в выходной день? — сообщил парень, сам удивляясь выбору времени.

— Нормально, в такое время никаких свидетелей точно не будет. Значит так… — И наш разговор затянулся на полчаса, с повторением и заучиванием почти наизусть сложных моментов.

Проводив своего гостя, я принялся планировать добычу денег. Именно так я воспринимал очередную реквизицию наличности у Миши, который не просто подвернулся под руку, а очень своевременно для меня и неудачно для себя попался. Как говорят дети — он первый начал, что дало мне моральное право для расправы. Учитывая наступление позднего вечера и отсутствие моих сожительниц, можно не маскироваться. Тем более, что до квартиры Миши придётся пройти полгорода, километров восемь, если не больше. Брать с собой машину не собираюсь. Это на одинокого прохожего никто тёмной ночью не обратит внимания, а машину обязательно увидит не один свидетель. Придётся ночью мне пройти неплохое расстояние, но это не те шестьдесят километров, что я проходил за один день восемь лет назад.