Глава 7. Летние заботы

Утро только начиналось, а на кухне уже вовсю кипела жизнь. Я с самого рассвета была на ногах: сначала заглянула в теплицу с проверкой, потом сходила на огород, выбрала самые спелые помидоры. Мавра хлопотала у печи, поглядывая на меня с немым вопросом: что на этот раз затевает матушка Лизавета?

— Сегодня будем заготовки делать, — объявила я, высыпая на стол корзину с томатами. — Помидоров в этом году уродилось: некуда девать.

Мавра одобрительно кивнула и принялась подавать миски да кастрюли.

В дверях показалась Аня. Она была в легком домашнем платье, волосы убраны в простой узел. Видно, что после нашего разговора ей стало легче, и она решила не отсиживаться в комнате.

— О, — улыбнулась она, увидев горы помидоров на столе. — Ты снова собираешься делать тот свой знаменитый... как его... кетчуп?

— Он самый, — кивнула я, принимаясь за дело.

— Даже Володя оценил в прошлый раз, — Аня взяла в руки один помидор, покрутила. — Помнишь, я брала с собой баночку, когда уезжала? Он потом спрашивал, не осталось ли еще.

Я усмехнулась. Володя, значит, оценил. Это было даже забавно: пустой человек, как его называл Коля, а к еде неравнодушен.

— В этот раз я хочу сделать кое-что новое, — сказала я, закатывая рукава. — Пока томатов много, надо пробовать разные рецепты.

В этот момент дверь снова скрипнула, и на пороге появилась Пелагея. Она несла плетеную корзину, доверху наполненную пучками фиолетового базилика и головками чеснока. Рядом с Пелагеей, чуть впереди, бодро шагала Машенька, с листиком, прилипшим к щеке. Она помогала собирать траву, конечно, больше мешала, но старалась изо всех сил.

— Вот, Лизонька, — Пелагея поставила корзину на лавку, вытирая руки о передник. — Как просили, набрали. Хорош «душистый василек» нынче уродился.

Я подошла к дочке, присела перед ней, аккуратно убрала листик с щеки, поцеловала в макушку.

— Какая ты у меня помощница, — сказала я. — Спасибо тебе, родная.

Машенька довольно улыбнулась и залезла на табурет играть с помидорами, перекладывая их с места на место.

Я выпрямилась, взяла в руки один пучок базилика, поднесла к лицу. Запах был густой, пряный, чуть горьковатый: тот самый, который я так любила в своей прошлой жизни.

Аня с любопытством заглянула в корзину.

— Базилик? И куда столько? — удивилась она, подхватив душистую веточку. —Удивительная трава. Ммм… аромат какой!

— Часть пойдет для консервации, — ответила я, отрывая листочек и растирая между пальцами. — Сейчас будем делать кетчуп с чесноком и базиликом. Часть засушим на зиму. Сушеный базилик прекрасно хранится, его можно добавлять в супы, соусы, горячие блюда. А еще я хочу тебя удивить.

— Чем же? — Аня подняла бровь.

— Сделаю из него напиток. Такого ты точно нигде не пробовала, — сказала я, откладывая пучок в сторону.

— Заинтриговала, волшебница!

Я взяла заварной чайник, бросила на дно несколько веточек базилика, залила кипятком. Накрыла полотенцем и оставила на минуту.

Пелагея взяла Машеньку за руку:

— Пойдем, маленькая, не будем маме мешать. Вот матушка Лизавета сейчас приготовит что-то вкусное, вечером за ужином и попробуем.

— А папа где? — спросила Машенька.

— Папа занят, с Анисимом Иванычем разговаривает, — ответила Пелагея, уводя ее из кухни.

Я проводила дочку взглядом, улыбнулась про себя: папин хвостик. Потом перевела взгляд на заварной чайник и разлила настой по чашкам. Жидкость получилась красивого розового цвета, почти прозрачная, с легким фиолетовым отливом.

— Вот, — я протянула чашку Ане. — Попробуй.

Она осторожно отпила, потом еще раз.

— Это чай? — удивилась она. — Очень необычный...

— В горячем виде он помогает при простуде, горло лечит, кашель смягчает, — объяснила я. — А в холодном – просто приятный напиток. Можно добавить лимон и мед.

Я взяла чашку, добавила в настой несколько ломтиков лимона и ложку меда, размешала. Поставила остывать.

— Следующую чашку попробуешь уже охлажденным, — сказала я. — И сама увидишь разницу.

— Воистину, волшебница, — покачала головой Аня.

Я только улыбнулась. Волшебница – не волшебница, а жизнь научила.

— А теперь, — сказала я с воодушевлением, — будем делать кетчуп.

Помидоры я ошпарила кипятком и сняла с них кожицу. Нарезала дольками, сложила в большую кастрюлю и поставила на плиту. Мавра подкинула дров, и огонь весело затрещал.

— Главное, — объясняла я Ане, пока помидоры уваривались, — чтобы соус получился густым, без лишней воды. Надо долго выпаривать, почти до состояния пюре.

Когда помидоры превратились в густую массу, я протерла их через сито, чтобы отделить оставшиеся шкурки и семечки. Аня помогала: осторожно, как будто делала что-то очень важное.

«Как бы мне сейчас пригодился миксер, — подумала я, вытирая пот со лба. — Или хотя бы ручной блендер. В моей прошлой жизни это заняло бы пять минут. А тут – сито, ложка и час времени. Но ничего, привыкла. И без техники обходимся».

— А теперь, секретный ингредиент, — я взяла несколько зубчиков чеснока, мелко порубила, добавила в соус. Потом нарезала базилик тонкими полосками, чтобы он отдал аромат, но не превратился в кашу.

Запах поплыл по кухне густой, томатный, с пряными нотками. Мавра приоткрыла окно, чтобы не было слишком душно.

— Еще немного сахара, соли, — я пробовала соус на вкус, добавляла по чуть-чуть. — И будем варить до нужной густоты.

Через час кетчуп был готов. Я разлила его по маленьким стеклянным банкам, которые Мавра заранее простерилизовала в печи. Аня закручивала крышки, аккуратно, как будто это было драгоценностью.

— Ты смотришь на них так, будто видишь чудо, — заметила я, улыбнувшись.

— А разве нет? — она отложила банку в сторону. — Помню, как в детстве матушка завязывала горлышки пергаментом, а сверху заливала воском. А тут, накрутил, и порядок.

— Это все изобретение одного американца, Мейсона, — пояснила я, закручивая следующую банку. — Он еще в середине прошлого века придумал, как сделать такую крышку, чтобы воздух не проходил.

— Американец? — Аня удивилась. — А я и не знала. И откуда ты только все это знаешь, Лиза?

— Много читаю, — ответила я, пожав плечами. — Мы с Колей выписываем несколько журналов. В «Вестнике садоводства» попадаются интересные заметки, и в других изданиях тоже. А ты думала, волшебство?

Аня улыбнулась, покачала головой.

— Нет, Лиза. Я давно поняла, что твое волшебство – это ум и труд. Просто иногда забываю.

Я тоже улыбнулась в ответ и продолжила:

— Когда Коля построит завод, — сказала я, ставя последнюю банку на стол, — можно будет запустить целую линию таких соусов. Кетчуп, томатный сок, маринады... У нас в Каменевке все свое, выращенное своими руками. Это будет продукт высшего качества.

Аня задумалась.

— Ты серьезно?

— Вполне, — я вытерла руки о передник. — Мир меняется, Аня. Дворянство переживает не лучшие времена. Кто успеет вовремя сориентироваться, тот и останется на плаву.

Я посмотрела на нее внимательно.

— Ты могла бы помочь нам. У тебя есть вкус, есть связи в Петербурге. Когда завод заработает, можно будет открыть свой магазин. Не самой за прилавком стоять, конечно, а управлять, создавать репутацию. Продавать наши консервы, соусы, сухофрукты. Дело нужное и, думаю, прибыльное.

Аня молчала, переваривая услышанное. Потом медленно кивнула.

— Ты знаешь, Лиза... Я никогда об этом не думала. Но, может, ты и права.

— И потом, — добавила я, наливая ей еще чаю. — Для завода нужно оформлять документы, получать разрешения. Володя мог бы помочь, у него связи в министерстве. Это же и ему выгодно: если у жены появится свое дело, это только повысит его статус.

Аня усмехнулась.

— Володя о статусе думает в первую очередь. Но ты права, возможно, он и согласится.

А может, это и к лучшему. Общее дело сближает. Если Володя втянется, у них появится что-то кроме его карт и ее тоски. Тогда и мысли о разводе уйдут на второй план. Не до него будет.

Я взяла чашку с остывшим чаем, отпила. Цвет стал светлее, почти янтарный: лимон сделал свое дело. Вкус изменился: появилась приятная, освежающая кислинка, которая переплеталась со сладостью меда, а легкая горчинка базилика добавляла пикантности. По телу разлилась прохлада, и жара уже не казалась такой душной.

— Попробуй теперь, — я протянула Ане чашку.

Она отпила, подержала глоток во рту, потом закрыла глаза.

— Это что-то невероятное, — сказала она тихо. — Никогда такого не пила. В Петербурге даже в лучших ресторанах ничего подобного нет. Освежает, бодрит... И цвет какой красивый.

Я довольно улыбнулась.

Вечером, когда Коля вернулся с конторы, мы ужинали все вместе. На столе стояла тарелка с кетчупом, и Сережа с Тимошкой макали в него свежий хлеб, довольно причмокивая.

— Хорош соус, — одобрил Коля, попробовав. — Базилик! Не зря ты его посадила.

Он улыбнулся мне, и в его глазах была не только благодарность, но и гордость.

Аня сидела рядом, задумчивая, но спокойная. Я видела, что мои слова запали ей в душу, и она уже обдумывала, как все это можно устроить.

Пелагея внесла пирог с капустой, и разговор перешел на другие темы: о погоде, о том, что пора бы уже убирать сено, пока дожди не начались.

Я слушала их, а сама думала о том, как быстро летит время. Еще немного и начнется осень, потом зима, а там и весна. И наш завод, наш магазин, наше общее дело. Все это было еще впереди, но уже так близко, что захватывало дух.

«Только бы успеть, — подумала я, глядя в окно на темное небо. — Только бы успеть до того, как все изменится».

Машенька, уставшая за день, клевала носом у меня на коленях. Я погладила ее по волосам и тихо вздохнула. Дети пока не знают о тревогах взрослых. И пусть не знают как можно дольше.